Негатив

      Прошла ровно неделя с того момента, как Роки последний раз видел Миллера.         И всю неделю он не притрагивался к редактированию фотографий, сделанных в той квартире. Потому что как только Роки начинал думать о Дэйли — у него рождалось хреново тучу вопросов, которые срочно требовали ответов.        Но ответов не было. И Дэйли рядом тоже.        Единственное напоминание о себе он оставлял только краткими сообщениями, которыми раздражал Роки, что аж глаз дергаться начинал.        Очередное сообщение всплыло на экране кнопочного мобильника где-то спустя четыре дня после их последней встречи:        Белобрысая зараза:        Щас сожру грамм кокса  21:08       Я скучаю когда фотки отдашь  21:09       Роки не заморачивался с тем, как подписать новый контакт в его дряхлую звонилку. Но в нужности этого контакта в целом он очень сомневался. Хотя сам невольно тянулся к телефону, как только всплывало сообщение.       Хотя другие подписи контактов не отличались такой гениальностью.        Стивен Йонг был просто «Стиви Дружбан», Кэти — кратким «Кэт», Шерри — «Шер Космос».        А Дэйли был просто заразой.        Белобрысая зараза:       Эт кайф 21:15       Как думаешь скок я минетов сделал за этот вечер???  00:45       Роки недовольно засунул телефон под подушку. Видеть сообщения этого извращенца жутко отбивает желание спать — чем Нидермайер и так не блещет. И его синеватые впадины под глазами явно это доказывают.        Белобрысая зараза:       Не молчи  00:50       Обижусь 00:51       Фотограф:       Не знаю, отцепись 00:51       2?  00:59       Белобрысая зараза:        2? Сам ты 2  00:59       5 чувак  01:00       Приколись 01:00       Фотограф:       Порошок ты за это получил? 01:02       Белобрысая зраза:       Кокс был за быстрый трах в сартире        01:02       А тебе какое дело 01:05       Ревнуешь чтоли  01:06       — Сука! — вскрикнул Роки, вглядываясь в экран.        Он уверен, что этот засранец специально его раздражает. Неужели в его глазах Роки совсем клоун? Разве он готов терпеть то, каким Дэйли был тогда утром вместе с ним, до превращения в это? В употребляющее нечто, стоящее на коленях пять раз за гребанный вечер!       Фотограф:       Нет 01:06       Роки не может его игнорировать, но и не может терпеть эти выходки.        На следующий день Нидермайер совершено не удивился, снова увидев всплывающее окно сообщения ближе к вечеру.        Белобрысая зараза:       Клиент кончил расплакался назвал доченькой и обнял   20:37       Я сказал доплати за некрофилию он обиделся  20:38       Роки чуть не зарыдал в голос, глядя на эти сообщения. Определенно нет ничего хуже, чем лично наблюдать за тем, как Дэйли придумывает себе все новые и новые приключения на задницу. В прямом, блять, смысле.        Нидермайер вообще не понимает где так капитально нагадил в своей жизни, что каждое сообщение Миллера вызывает у него волну мурашек вместе с невыявленной аритмией. Даже самое странное и отвратительное. И не потому что Роки маньяк-фетишист со странными предпочтениями. Просто в любой раз когда он его вспоминал — эти симптомы появлялись сами собой и вводили в ступор и единственное о чем мог помнить Роки — то, как звучит его голос, когда он произносит все эти мерзости вслух, насколько мягкие волосы, когда к ним касаешься, как выглядит его лицо с размазанным макияжем и, как его выглядывающий из под рубашки оголенный торс…         Белобрысая зараза:        (MMS, вложение: image_001.jpg) 20:41       Роки открыл изображение и замер.        Миллер на фотографии отражался в зеркале, немного улыбался, скорее просто приподнимая уголки губ немного вверх, а длинными пальцами оттягивал ворот рубашки, демонстрируя новый крупный синяк около правой ключицы.        Качество было отстойным, передача цвета — еще хуже. Кожа Дэйли была бледной с неестественным голубым подтоном, а волосы сливались в одну золотистую кучу, отливая зелеными лучами. А губы все также привычно ярко красные, чуть смазанные в углу, были растянуты в неочевидную улыбку.        И все стало уже таким родным в Миллере; его родинка чуть выше груди и у основания горла; светлые кудри и цепляющая прядь, свисающая на на левую сторону; помада алого цвета; светлая рубашка. Да даже впадины под глазами приобрели какую-то ценность, когда Роки пытался определить, сколько дней Миллер нормально не спал.        Зеркало явно было в отеле — идеально чистое, а рядом не было ничего, кроме карманного зеркальца и пустого валяющегося пакетика.        Нидермайер поджал губы, когда нежеланная догадка полезла в голову, и он понял, что от этого просто нельзя убежать и остатки порошка всегда будут рядом с Миллером.        Но было еще кое-что на изображении — подпись.        Разве я похож на десятилетнюю мертвую девочку?        Нет. Вовсе не похож. Он выглядит устало, тускло, по-взрослому пошло и грязно.        Так не выглядят десятилетние дети. Особенно — мертвые.        Белобрысая зараза:       Роки я те нравлюсь???  20:43       Прошло два дня, но Роки так и не ответил на эти сообщения.        Весь день тянулся очень медленно. Рабочий день — нудный и пустой. Погода ветряная, видимо, опять будет дождь. Заходившие посетители недовольные взрослые, прожигающие все и всех своим уставшим взглядом. Они ждут свое экспрессе, недовольно топая подошвами, а потом уходят. И так по кругу.        Кофеварка журчит последний раз за день и Роки наконец сбрасывает дурацкий фартук, который заставляет носить начальство, и отправляется в Симфонию.        Роки боится признаться себе, что он слишком долго стоит напротив зеркала, разглядывая свои отросшие пряди, раздумывая — нужно ли их превратить в более подобающий вид. Интересно, а какие прически нравятся Дэйли? Какой цвет волос его больше цепляет? Родной и какие-то другие? А черный? Как ему черный? А сама длина… может ему нравятся длинные? Или такие, как у Роки?        А чисто в теории… ему могут нравиться волосы Роки?        Вдруг, он когда-то хотел их коснуться?        Роки как-то рассмешила эта забавная и глупая мыслишка. Он разворошил волосы и оправился на автобусную остановку, где позже сел на автобус и доехал до того самого клуба около которого воняло мочой и блевотой, внутри — алкоголем и похотью, а где-то за ним — мимолетным нежным поцелуем, который оставил Миллер на губах Роки, который остался между этих грязных стен зданий.        Он сжимал в кармане конверт с готовыми фотографиями, стоя перед входом в Симфонию.       Почему-то слабая дрожь в пальцах не унималась, будто Роки стеснительный подросток. Роки это игнорировал. В его бошке совершенно не всплывало каких-то трезвых мыслей или хотя бы догадок отчего это пульс снова увеличился, а пальцы задрожали.        Он побегал по танцполу, пытаясь не зацепить людей. Он не знал, где можно найти Миллера. Но то, что в Симфонии — это точно. А где именно?        Около бара его не было, на по кругу первого этажа — тоже.        Где-то глубоко внутри начались тихая паника и бесконтрольные вопросы. Но он так отчаянно пытался найти его золотую макушку, что совершенно не обращал внимания на возникающее волнение.        Нидермайер просматривал каждый метр клуба, но все никак не мог найти светлой головы в таком бесчисленном потоке людей. Контакт был недоступен и Роки уже готов был уйти, но желание, сидящее где-то в глотке трубило о том, что Роки хотел увидеть Дэйли. И как бы он сильно себе не врал… Это было неважно. Ведь теперь он начал окрикивать незнакомых людей, пытаясь выведать, могут ли они знать, куда подевался этот засранец.        — Эй-эй! Не видел сегодня этого парня здесь сегодня? — Роки в очередной раз показал фотку Дэйли, которую достал из кармана.        Но вдруг вместо молчаливого покачивания головой, мужчина средних лет кивнул головой.        — А-а, ты Милли ищешь… Кто ж этого черта знает… Я видел его сегодня, но где он сейчас — кому только известно, — он подбадривающе постучал по плечу Роки и пропал в толпе.        Покрутившись еще минуту, Роки рвано выдохнул.        «Да ну нахер его», — собрался он уходить, но что-то не давало сдвинуться с места. Что-то держало его здесь, в этом клубе, где пахло алкоголем и было так темно, что тяжело было разглядеть ближайшие лица людей.        Роки решительно зашагал на второй этаж.        На втором он уже был, ту в основном отделенные ширмами вип-зоны, в которой он самолично присутствовал в первый визит в это заведение.        Он еще имел какие-то нормы морали и не заглядывал за закрытые ширмы, все-таки личные места… но мысль что Дэйли мог быть и где-то там не унималась.          Роки обошел огромный балкон, который был заместо второго этажа. Его шаги все замедлялись, он скучающе проводил пальцем по перилам. Походу, сегодня он Дэйли не увидит.        На самом деле, Роки уже давно признался сам себе, что он чувствует что-то очень странное и непонятное к Дэйли. Непохожее на то, с чем он сталкивался раньше.        Как будто ответы на вопросы — порождали только больше вопросов, на которые Роки уже не мог найти ответ. Или он не знал, как спросить.        Один звенящий вопрос гудел в голове сильнее, чем другие — а что будет после? Что будет после того, как Роки найдет Дэйли здесь? Он отдаст ему фотографии и что-то спросит? Что-то обыденное, наверное, то, что что спросил бы у Кэти и у Стива. Просто чтобы Дэйли остался в зоне его объектива еще хоть чуть-чуть. Чтобы не убежал сразу, как появится возможность. Но смотря на Миллера, Роки понимал, что ни одного нормального вопроса он не может ему задать.          Что будет на их следующую встречу? Неужели ее не будет? Неужели все обернется так, что они больше не увидятся? Вдруг Роки больше никогда не увидит Дэйли?        Наверное, Роки выглядит очень глупо и молодо, когда продолжает разрешать себе думать о Дэйли. О его глазах, запахе, голосе, волосах.        О том, что Дэйли такая мерзкая зараза, которая сидит у него внутри и подобно вирусу постоянно атакует его уставший мозг!       Роки хмыкнул. Ну как такое может быть? Как могла жизнь так по злобному сыграть с Роки, что теперь все его мысли врезаются лишь в один светловолосый силуэт. Это так похоже на те самые невинные чувства, которые испытывают к тому человеку, которого…        Теперь уже не мысли, а взгляд врезается в этот проклятый силуэт.        Силуэты.        В темноте второго этажа очень сложно рассмотреть, что происходит у широких перил. Но можно услышать — чей-то знакомый краткий смешок.        Роки замер. Всегда замирает, когда видит Дэйли.       Все его мысли резко испаряются, остаются лишь прожигающие насквозь чувства.        Злость. Мерзость. Отвращение. Тревога.        Роки переглядывается к тому, как Миллера выгибает какой-то мужчина за ограждение. Или Дэйли сам так выгнулся, что поясница упирается в перила.        Его лицо расслабленно, гребаные золотые пряди распадаются над танцполом, оголяя шею, к которой тут же приникают чужие губы. Проходятся к основанию горла почмокивающими касаниями, шепча что-то невнятное, пока веки Миллера прикрыты в блаженной гримасе, а пальцы едва скользят по перилам, даже не пытаясь ухватится за них.        На его губах гуляет еле заметная улыбочка, которая кажется такой чужой. Весь он кажется чужим сейчас.        Роки замечает, как руки неизвестного крадутся по оголенной коже Дэйли, которая виднеется из расстегнутой до живота рубашки. Левая рука жадно шуршит около бедра, подхватывая ногу. Теперь Миллер даже не стоит на своих ногах — его удерживают тольк бесстыдные лапы этого мужика. Пальцами правой руки незнакомец забирается под рубашку и обхватывает талию, спускаясь к чужому ремню чуть свободных джинс.        Шок Нидермайера нельзя описать обычными словами. Его пальцы поднимаются в карманах, какое-то странное чувство сворачивается в солнечном сплетении, а тошнота подкатывает к горлу с бешеной скоростью, когда Роки видит, что мужчина не просто целует Дэйли в шею — он обсасывает куски кожи, оставляя розоватые влажные дорожки. Прикусывает нежную кожу — и острый кадык Миллера дергается. Снова и снова. Но он ничего не говорит.        Только сейчас Роки понимает, почему его голова так безвольно откинута назад и он даже не пытается выставить руки. Не сопротивляется. Не ехидничает. Подобно мертвому свисает с перил, как неодушевленная ткань, лишь отбрасывая пустую тень.        Кадык снова дергается и Дэйли издает что-то вроде тихого писка, а Роки сглатывает уже третий раз.        И шагает вперед.        — Эй, — он подходит почти вплотную, ожидая хоть какой-то реакции от мужчины.        Который оказался и выше и шире Роки, но точно намного рыхлее и пьянее. Дэйли не поднял головы.        — Эй!        Мужчина полез пальцами к ремню штанов, совершенно не замечая Роки рядом. Он быстро расстегнул пуговицу, прижался губами к ключице, подобрался к ширинке и когда ползунок звякнул, Роки схватил его за плечо, резко отодвигая назад.        — Слыш… — рявкнул Роки и сам не узнал свой голос, который почему-то оказался на пару тонов ниже и строже.        — Тебе чего? Не видно — занято? — незнакомец развернулся и Роки увидел его лицо — уже взрослое, с красными щеками и морщинами.        Он повернулся наполовину, словно пряча Миллера за своей спиной.        — Я хочу забрать его, — Роки кивнул на свисающую голову Дэйли.        Мужчина посмотрел на Дэйли. Потом на Роки. Опять на Роки.        — С какого хрена?        Его голос прозвучал громче и Миллер дернулся на звук, поднимая голову. Его пряди упали обратно на щеки, взгляд попытался сфокусироваться.        — О… — упало с его приоткрытых губ. — Роки… ты пришел присоединиться?        Улыбка врезалась в Роки и голова снова подозрительно закружилась.        — Ага, — он почти схватился за переносицу. — Я сказал, что хочу забрать его, — обратился он к мужику, что уже выпрямился и оказался все же выше Роки.        — Воу… да ты сегодня…        — Я уже снял его, ты опоздал, — рявкнул он в ответ.        Но Роки не сдвинулся с места.        — Ты че не понял?        — Хэй, не трогай его… смотри какая мордашка милая, — почти шептал Дэйли, придвигаясь к мужчине ближе, выставляя руку, которая тут же безвольно свалилась обратно.        — Это ты не понял.        — Ты мне указывать будешь? Ты кто вообще? — незнакомец отпустил Дэйли, который все также растекался на перилах. — А если я охрану позову, таким же смелым будешь? А, малец?        — Зови, давай, — Роки улыбнулся и немного отшатнулся назад, но выглядел почти спокойно. Хотя пальцы подрагивали, а тошнота была все такой же ясной. — Я с удовольствием расскажу, как ты накачал парня какой-то хуйней, а теперь хочешь трахнуть его в отключке.        Роки на секунду перевел взгляд обратно на Миллера и понял, насколько был близок к концу в этот момент. Дэйли скосился в сторону к перилам, его ноги все еще не касались пола, зато глаза закатились, а руки совсем перестали держаться за поручни. Он стремительно начал падать назад и Роки рванул к нему сразу же, хватая за плечо, ткань рубашки, за что придется, чтобы удержать.        Дэйли распахнул глаза и они быстро сменили окрас — с испуганных, снова на какой-то блаженный. Уголки губ растянулись, пряди открыли лицо, а глаза чуть сощурились.        Роки не хотел запоминать такое его лицо, совсем не напуганное, а совершенно расслабленное, даже когда единственное, что встает между ним и смертью — Роки, со своей подрагивающей рукой помощи и бесчисленным количеством необъяснимых чувств.        Он вытянул парня на себя и Дэйли впечатался в его грудь, не в силах устоять на ногах.        Роки сразу почувствовал  Миллера — все те же сладкие духи, вскруживающие голову, запах пота и химическое нечто, которое тут же подняло мучащую тошноту Нидермайера.       — Ты идиот совсем? Он же сам у меня таблетки взял, — продолжил огрызаться мужчина, игнорируя происходящее.        — Посмотри на него, — Роки смягчил тон, издевательски обводя лицо Дэйли, который схватил за ткань чужой кофты, чтобы удержаться. — Как думаешь кому поверят?        — Роки да прекрати уже, — Дэйли слабо стукнул его кулаком в грудь. — Мне скучно… Рикард… отцепись уже от меня.         — Че это вообще за хуйня?! Миллер, блядь ты…        — Все потом… — Дэйли сжался к Роки еще сильнее, напоминая уставшего кота. — Ты надоел мне. Не видишь, у меня тут свиданка, — пьяно покачавшись, он отвел взгляд куда-то в сторону, делая вид, что его здесь нет и никогда не было.        Роки старался не отводить взгляд, но он знал, что выглядел невероятно глупо в этот момент. Но больше всего ко задевала ярость, которая разгоралась в нем все сильнее.        — Миллер, мы еще увидимся, — он мерзко подмигнул, задевая плечом Роки, прошел к лестнице.        Дэйли замер, все еще держась за Роки, пока сам Нидермайер попытался обработать, что вообще произошло сейчас.        — Дэйли, — позвал он, проверяя, слышит ли Миллер его. — Дэйли, я фотки принес, — хмыкнул он и грубо кинул его к стенке, подходя ближе, взял за плечи, чтобы он не съехал вниз.        — Дай мне посмотреть.        — Дэйли, что это вообще сейчас было?        — Ты сказал, что хочешь присоединится… — промурлыкал Миллер, дотрагиваясь до  чужих пальцев, лежащих на собственных плечах. — Признай, что тебе понравилось тогда.        — Что это блять было?!       — Что? — на лице парня царило истинное недоумение. Искреннее и абсолютно впечатляющее.        — Почему ты опять… делаешь это?        — Что? Что я делаю? — пьяная улыбка снова немного растянулась и Роки сжал чужие плечи.        — Ты прикалываешься?        — Роки, нахрена ты приперся? Фотки отдать, так отдай, — он попытался оттолкнуть Нидермайера, но когда это не получилось — просто выставил руку.        — Да забирай, — Роки быстро выудил из кармана конверт и вручил в протянутую руку.        Дэйли на секунду открыл конверт и пальцем пролистал маленькие карточки, а потом ловко скрутил в карман джинс.        Его зрачки оказались еще больше вблизи. Черные дыры, притягивали взгляд Роки, подобно магниту, заставляя отвлечься от всего, что чувствует сейчас Роки.        — Роки, ты что втюрился в меня? — прозвучало, как претензия и догадка очевидного.        Лицо Роки изменилось в следующую секунду. Его брови поползли вверх, глаза чуть сузились, а губы немного приоткрылись.        — Нет!       — Да ладно-ладно… — Дэйли снова обмяк в чужих руках, а веки начали стремительно закрываться, но он снова распахивал глаза. — Ну раз не втюрился, может тогда повторим…       — Да я не знаю что это! — Роки встряхнул его плечи, ударив об стену, а с губ Миллера сорвалось жалкое мычание. — Это ни на что не похоже. Я никогда раньше с таким не сталкивался.       Колени Дэйли подкосились, и он почти рухнул на пол, но Роки снова подхватил его.        — Роки… отстань... — голос Миллера сорвался на сдавленный полустон и Роки снова устало хмыкнул, пробуя взять его за лицо. — Отстань, сказал.        — Что с тобой вообще происходит? — недовольно заявил Роки, отклоняясь назад, но не убирая руки с чужих плеч.        — Ты не отвечал мне на сообщения.        — Ты их вообще сам перечитывал? Что я должен был ответить? — недоумевал Роки.        — Правду.        — Какую еще правду? — его пальцы сжались и слишком сильно смяли рубашку под ними.        — То, что я тебе нравлюсь, — ухмыльнулся Миллер и тут же хмыкнул, когда пальцы Нидермайера впились в его ключицы. — Роки, — он попытался убрать его руки. — Мне больно, — Дэйли кивнул на свое левое плечо.        Роки тут же убрал руки и отошел на пару шагов, словно он обжегся мягкой ткани.        Дэйли залез в задний карман своих джинс и протянул стопку купюр, а Роки сначала даже не понял зачем, но потом Миллер покрутил конвертом.        — Я не буду брать деньги у тебя, — отвернулся он.        — Почему это? — Дэйли, кажется, пощурил глаза и подкрался ближе. — Жалеть меня вздумал? Или, не дай Боже, ты не хочешь брать деньги заработанные мною вот так?..        — Да нет же, — резко отрезал Роки, поворачиваясь, он почти врезался в Дэйли. — Я… просто оставь себе, что не ясно?        — Опять эта твоя забота… — он опять пошатнулся. — …ну и пошел ты нахер… с этим всем… — его глаза закатились, а Роки — раскрылись.        Миллер вмиг стал похож на ходячий труп; с закрытыми глазами и серым лицом. Колени окончательно согнулись и его тело почти полностью опустилось в руки к Роки.        А Нидермайеру захотелось прыснуть, сказать, что доигрался в эти игры в бессмертных. Рассказать, что он так и знал, что это произойдет.        Просто Роки еще не знает, что то, что он сейчас наблюдает — рано или поздно станет самым страшным кошмаром для него. Как безвольное тело оседает на руках и почти не дышит. Как черные зрачки резко увеличиваются, а потом вместе с радужкой бесконтрольно закатываются, а губы смыкаются в полосе.        — Дэйли?! Блять, ты меня слышишь? — парень осел на пол, потянув Дэйли за собой, попытавшись привести его в чувства, он пару раз стукнул его по щеке. — Дэйли?!        Он тряхнул его снова и веки Миллера раскрылись.        — Да не ори ты…        — Как много ты принял? — Роки снова схватил его за грудки и начал теребить, будто Дэйли — тряпичная кукла.        Дэйли устало вздохнул, а потом его голова мотнулась в сторону.       — Немного… кетамин, а этот Рикард… он мне таблеток дал каких-то, я не знаю-… — до ушей Роки донеслось тихое обрывочное бормотание. — Все нормально, Роки… иу! Прибери свои руки, — его глаза резко закрылись, а пальцы, хватавшие Роки — ослабли.       — Эй-эй! — Роки снова теребил его плечо, пока не почувствовал холодные пальцы Миллера на своих.       — Ни ссы, я живучий, — он оттянул его пальцы и привстал. — Бошка трещит, еще и ты здесь хоронить меня собрался…       — Ничего я не собрался, — Роки вскочил и стал наблюдать за Дэйли сверху вниз, а потом почесав шею, объявил: — но так дело не пойдет. Так сколько ты принял?        На последнем слоге его голос споткнулся и осел. Слой мурашек ощутился на коже, а взгляд лихорадочно проследил, за дрожащими чужими пальцами.        — Ничего такого, — вздохнул парень, прислонившись спиной к стене. — Рикард угостил кое-чем интригующим… а ты все испортил.        — Кое-чем это чем? — решил проигнорировать последнюю фразу Роки, поворачиваясь к Миллеру обратно.        — Колесами, чувак. Я же уже сказал!        Дэйли подтянул колени и облокотился на них, укладывая голову в жесткую ткань джинсов. Роки де сначала молча постоял минуту, а потом присел вниз.        — Нет, так не пойдет, — прошептал Роки одними губами, дотрагиваясь до плеча Дэйли одними пальцами, словно проверяя — не исчезнет ли Дэйли прямо сейчас. — Нужно вывести всю эту химию из тебя.        — Роки, это такой подкат? Ты намекае-…       Нидермайер дернул его руку вверх, а Дэйли инстинктивно подался на встречу и попробовал встать на ноги. Получилось не особо хорошо, но руки Роки совсем не стеснялись, хватая везде, где нужно было, чтобы помочь устоять. От его робкого секундой назад прикосновения не осталось ничего.       Видимо, он просто вспомнил с кем имеет дело. С кем разговаривает и чьего плеча так нежно касается. А может, он, наоборот, — не умеет по-другому.        Он закидывает руку Миллера себе на шею, фиксируя ее положение, чувствуя легкое несогласие.        Но пинки негодования быстро закончились и Роки, таща за собой Дэйли, прошел в уборную, толкая Миллера во внутрь, закрыл дверь. Замка он не обнаружил, и злобно хлопнув дверью еще раз, развернулся к Миллеру, который уселся на столешницу раковины,  притягивая ногу к себе, пока руки служили опорой сзади. Голова опустилась на одну сторону, но веки не прикрылись, а улыбка — снова расплылась. Только сейчас Роки заметил, что у Дэйли губы в ранках, с запалами трещинами темного цвета запекшейся крови.        В голове всплыла сцена, где Дэйли сидел похожим образом в детдоме перед златовласой девочкой, показывающей ему рисунки в этот момент. Тогда у Дэйли и улыбка была другой, и ноги не так сильно расставлены, да и губы были натурально розоватыми, слегка бледноватыми, но настоящими. Без всех этих прожилок красной помады, которая вечно западает в трещинки.       Но этот образ расплывался крупной рябью, оставляя за собой только жалкую сцену перед Роки — настоящего Дэйли. У которого расстегнута рубашка до живота и искусанные губы. У которого виднеются красные пятнышки на шее, к которую так сильно облизывал этот Рикард, от которого воняет перегаром и неудачной жизнью.        — Иди сюда… — как-то грустно тянет Роки, открытая дверь в кабинку.        Дэйли спрыгивает со столешницы и направляется туда, куда кивнул Нидермайер. Его походка уже не такая эффектная, как в первый раз, когда Роки увидел его в стенах Ночной Симфонии, но ему все равно удавалось завоевать взгляд себе.        Роки уже привычно положил руки на его плечи и утянул вниз так, чтобы Дэйли оказался на коленях.        Миллер облокотился рукой на пол, невольно склонившись, а в нос стрельнула смесь запаха сладких разлитых коктейлей, мочи и, возлюбленного Дэйли, кокаина.        Он рефлекторно сморщился, но ухмылка с губ не пропала, растягиваясь еще пуще прежнего.        И если бы Роки сейчас увидел его лицо, то точно бы перекрестился.        — А ты решил привнести в наши отношения немножко больше скуки? Или почему тогда я в такой позе сейчас… здесь… ничего интереснее не мог придумать? Разве ты не фотограф? Я думал у тебя интереснее перформансы, — разворачиваясь, он положил пальцы на штаны Роки, забираясь выше, делая это как-то слишком обыденно и пошло.        Тонкие пальцы соскочили на ремень, пропуская самую интересную зону, словно мучая. От знакомых прикосновений у Роки прошлась еще одна щедрая волна мурашек, но теперь болезненных, будто сожалея, что прикосновения ему знакомы. Дэйли придвинулся ближе и чуть привстал, но все равно осталась на коленях, протирая джинсами пол. Его дыхание стало чувствоваться почти физически, а кислорода в маленькой кабинке было катастрофически мало.       — Но я согласен и на это… — его пальцы почти расстегнули ремень и уже перешли к ширинке, стараясь проникнуть внутрь любой ценой, даже если слабая дрожь не давала сделать это.        — Дэйли, ты опять забываешься, — Роки аккуратно схватил его за загривок и не больно оттянул, разворачивая к унитазу.        Он поднял крышку и кивнул на грязный ободок.        — Два пальца в рот и вперед, — его пальцы лишний раз коснулись кудрей, но отстранились.        Роки прислонился плечом к стенке, поправляя ремень обратно, пока плечи Дэйли слегка дернулись, а Нидермайера так и не смог понять — от смеха это или из-за чего-то другого.        — Фотограф, ты…? — профиль Дэйли был необычайно утонченным, даже на таком нестандартном фоне. — Ты издеваешься что-ли?…       Роки не всегда гордился своей привычкой, привитой из-за своей профессии фотографа, но сейчас представлять Миллера в разных позах для тематической фотосессии в грязном сортире местного клуба — казалось собой дикостью.        — Нет.        — Ты точно идиот, — он отвернулся от Роки, набирая воздуха в легкие.        Роки не старался смотрел в открытую — у него бы и не получилось, ведь вид сзади не предлагал особого обзора. Единственное, что он смог рассмотреть, как Дэйли заносит два пальцы в рот, пока вторая его рука ложится чуть выше живота, в районе желудка и чуть надавливает.        Первое нажатие на корень языка — лишь сухой жалкий спазм, который не дает результата. Второй — уже заставляет Дэйли согнуться и мелком закашляться, но третий — бросает в резкую дрожь все его тело. И его начинает выворачивать над унитазом в прямом смысле. Пальцы упираются в ободок, а из глотки доносятся сжатые звуки и Роки отворачивается.        Ему не хочется признавать, что слышать и видеть это становится невыносимым. И ему тяжело признать, что он хочет отвернуться, но не может. Его будто заставляют смотреть, как в объятие пожелтевшей керамики летит смесь из цветных коктейлей, непонятной пены и желчи.        Вонь сблеванного месива ударяет нос похлеще, чем прежние благовонии, состоящие из мочи и чужого перегара. Кислый запах продолжает растворяться в воздухе, а Роки чувствует, как его собственная тошнота начинает подкрадываться по горлу.        Дэйли дрожит из-за последнего спазма и громко прокашливается, что кажется, будто он может задохнутся, поэтому Роки подходит ближе, вынуждено замечая, как рвота в сливе унитаза начинает смешиваться с алыми каплями.        Сначала Роки не понимает откуда появилась кровь, переводит взгляд на Миллера, который подтирает рот тыльной стороной ладонью, нажимает на смыв и падает прямо на пятую точку, облокачиваясь на дверцу. Он запрокидывает голову и теперь Роки видит, что тонкая струйка цветастой жидкости вытекает из носа Дэйли, но это ни капельки не успокаивает.          — Бонус, — хныкает Миллер и заходится бесконтрольным кашлем, отчего снова становится подозрительно тревожно.        — Не запрокидывай, — Роки выуживает из внутреннего кармана старой куртки несколько смятых салфеток, которые непонятно сколько там уже лежат, но выбирать не приходится.        Он зажимает чужие ноздри до того момента, как не почувствует, как холодные пальцы касаются его — теплых, чуть дрожащих.       Дэйли отстраняется первым. Невольно, не со зла, просто обмякает по стенке, немного улыбаясь, но уже не той улыбкой, что красовалась раньше — теперь спокойной, усталой и непринужденной. Как улыбался на веранде или на мосте. Как утром неделю  назад, когда сидел на подоконнике на кухне у Роки.        — Странный ты, фотограф, — фыркнул он. — Я уже говорил? — спросил и тут же кротко засмеялся. — Трахаться не хочешь. Деньги не берешь. И не фоткаешь. И зачем это все? Это тоже я уже спрашивал… наверное, — он снова подтер стекающую по губе каплю.        — Не знаю, — повторялся Роки, пока у Миллера напряглись пальцы, что держали салфетку. — Может, я просто хотел тебя увидеть.         Роки оглядел его еще раз и, кажется, понял. Действительно хотел его увидеть. Даже такого разбитого, проблевавшегося, искусанного другим мужиком. Что-то отзывалось в груди Роки, когда он смотрел на него.        Что это конкретно — непонятно. Не закрытый гельштальт или результат оплошности в воспитании — Роки без понятия. Он знает только то, что чем больше и дольше он разглядывает Миллера, тем больше чувств копиться в нем самом. И злости, и нежности. И всего того, что Роки вообще когда-либо мог слышать и чувствовать.        — Та комната, которую ты предлагал тогда, — прохрипел он тихо, прочищая горло в кулак. — предложение все еще в силе?       Дэйли медленно развернулся, ловя взгляд Роки на себе. Что-то было не так с этим взглядом. На Миллера смотрели не привычно круглые изучающие глаза, а разочаровано нахмуренные сосредоточенные зрачки. Сначала Дэйли поник, как-будто расстроился. Совсем по-детски, невинно и наивно. Но потом — уголки губ резко растянулись в ломаной линии, а в расширенных зрачках снова стрельнуло что-то до боли знакомое Роки.        — В силе, — Дэйли встал, опираясь пальцами за стены. — ты все-таки созрел? Пойдем, покажу тебе апартаменты.        На секунду Роки показалось, что Дэйли хочет прикоснуться к его руке, но его пальцы словно растворились в воздухе, так и не дотронувшись.        Нидермайер строго шел за спиной Дэйли, выслеживая его неуклюжие местами шажки. Громкая музыка все также шумела, а люди на танцполе только подтянулись и теперь образовались плотные ряды из пьяной молодежи. К бару было невозможно подобраться из-за количества стопившихся людей.        Вскоре Роки увидел небольшую лестницу ведущую вниз, которую, на удивление, раньше не замечал. Дэйли уверенно шагнул на мраморную ступеньку, и почти не осекся, хотя был близок. Лишь на секунд Роки мог бы порадоваться, что теперь Миллер хоть немного стал походить на нормального человека со стороны, а не на жалкое подобие овоща.        Пройдя небольшой коридорчик от лестницы — перед глазами всплыл более длинный коридор с дверьми. Чем-то это напоминало коридоры в отеле, с пронумерованными дверьми.        Справа находилась небольшая стойка, за которую Дэйли заглянул.        — Миссис Хейс, дадите номерок от 13-той, — он сложил руки на столешнице перед пожилой женщиной.        — Ох! Напугал, черт! — рыжая старушка схватилась за сердце через блузу с рюшами, сжимая тканья, а после дотянулась до рук Дэйли. — Сколько раз говорила не лапай! Это изысканное красное дерево из Малайзии.        — Ну же, успокойтесь! У вас же сердце… — Миллер, кажется, подмигнул, а потом назло почти перевалился через столешницу. — Ключик?        — Держи, деманюга, — она вручила своими по-старчески тонкими пальцами небольшой ключик в ладонь парня. — Давай же, проваливай отсюда.        — Я тоже вас люблю, миссис Хейс!        Роки, только что отдаленно наблюдавший за диалогом, был без разрешения утянут свободной рукой Дэйли.        — 13-тый? — зачем-то переспросил Роки, не сводя взгляд, как чужие пальцы обхватывали его кисть, пока вели в конец коридора.        — Ага. Удачливое число, правда ведь?        — Оно и видно и по тебе, — фыркнул Роки, проходя мимо Дэйли в комнату.        Здесь оказалось намного холоднее, чем в коридоре — окно было открыто нараспашку.        Темные обои, темная постель и шторы. Все в темно-красных оттенках. Даже ковер, на который Роки наступал грязной обувью, измазанной в сентябрьском дожде.        Дэйли не обращая внимание на замерявшего Роки, подошел к кровати и плюхнулся обилие подушек, поворачиваясь к парню лицом. Его яркая белоснежная рубашка, горящая кожа, ядерные светлые пряди — все выделялось на фоне темного интерьера комнаты.        Мешало засмотреться на этот завлекавший вид только неконтролируемая ярость, копившаяся в кулаках Роки с того самого момента, когда он лицезрел, как этот неясный ему Рикард прижимается своими мерзкими губами к шее Миллера, пока тот погнулся на этих перилах, будто его все устраивает. Будто ему нравится, что его обсасывает какой-то мерзкий мужик. Нравится, когда он под кайфом и нихрена не понимает.        Это отвратительное зрелище впечаталось в мозг Нидермайера мерзким гнойником, продолжая давить на виски тяжелым весом. Дышать было слишком тяжело, когда Роки впринципе смотрел, как Дэйли вбирает порошок на его балконе, как он отпускает клиента перед фотосессией, допуская эти интимные поцелуи. Слишком личные. Которые не должны быть у Дэйли с кем попало.        Теперь же вообще было невозможно вздохнуть. Кулаки рефлекторно сжимались, как на глаза попадались открытые чужие куски кожи с красными пятнышками и пожелтевшими разводами.        — Ну же, начинай.        Он разлегся и выгнулся на простыне, выставил острое плечо, на которое сползла рубашка.        — Прекрати.        — Что прекратить? — он развернулся другим плечом, спуская рубашку еще ниже.        — Дэйли, сука, прекрати!        Роки резко подошел, хватая парня за ткань, пытаясь сравнять их лица на одном уровне.        Нидермайер, кажется, еще никогда не сожалел о сексе с каким-то человеком настолько сильно.        — Что ты вообще творишь? Ты действительно не понимаешь, зачем я тут?! — челка нелепо упала ему на глаза, а насмешливые пальцы Дэйли преуспели смахнуть прядки.        — Роки, ну тебе же понравилось в прошлый раз. Почему тогда ты не вел себя, как ломающийся школьник?        Роки задумался только на пару секунд, прежде чем притянуть дохляка еще ближе.       — Потому что не понимал, насколько все плохо.        — Я плохой по-твоему? — соблазняющий взгляд резко превратился до тошноты в щенячий.        — Да не ты, а все это вокруг тебя.        — А это — значит не я? Если ты все еще так считаешь, то ты не уяснил суть.        — Какую еще суть?! — Роки рванул Дэйли с кровати, заставляя встать. Послышался хруст ткани, но это никого не волновало. — Ты хоть раз пытался мне что-нибудь объяснить?        — Что тут объяснять? Я думал, ты догадливый, — он хрипло засмеялся, потому что Роки натянул ворот рубашки, который неприятно сложился на шее. — Почему я вообще должен тебе что-то объяснять?        — Ты считаешь, что не должен? — Роки на секунду показался задумчивым, но это только на секунду. — Ладно, — он отпустил ткань, а Дэйли тут же отшатнулся на пару шагов. — тогда почему ты не взял с меня денег? Ну, за ту ночь, неделю назад. Можешь мне это объяснить.        — Захотел и не взял.       — Это ты считаешь объяснением? Сука, ты просто издеваешься надо мной!        — А ты хочешь чего-то конкретного? Чего? Скажи мне! — волосы Дэйли, словно приподнялись, будто он разъяренный цыпленок и Роки понял, что он не видел Дэйли злым.        Он видел его пьяным, под кайфом, почти довольным, после совместного секса, после чужого, утром, вечером, улыбающегося, задумчивым, стонущим, блядь, но никогда не видел его яркие эмоции. Ни искренних слез, ни гнева. Даже искреннего смеха, наверное, не видел.        А сейчас? Сейчас он искренний или опять пытается надуть Роки в очевиднейшей ситуации?        — Дэйли, я не хочу от тебя секса. Не хочу, чтобы ты кружил передо мной, как перед другими. Я хочу правду! Я… я хочу знать, что вообще происходит, — его плечи опустились, а взгляд покосился на постель, чтобы присесть на нее и, возможно, просто спокойно поговорить… но когда взгляд переместился на Миллера — Роки осознал, что пробудил чьих-то внутренних демонов, которые так хорошо сидели взаперти, пока Дэйли был под кайфом. Оказывается, трезвый Дэйли — не самое приятное зрелище. Обдолбанным он был явно добрее.        — А с чего ты возомнил, что ты такой особенный у меня? Думаешь, я не взял с тебя денег и сказал пару бесполезных фразочек и теперь обязан тебе в верности? — его голос стал ниже на пару тонов, а взгляд темнее. Все резко стало таким обволакивающим, будто у Роки отбирали кислород. — Фотограф, если ты думаешь, что впечатлил меня настолько, что я должен сейчас признаваться тебе в любви, то спешу тебя разочаровать.        Лицо Миллера оказалось в паре сантиметров от Роки. Легкие потяжелели, вздохнуть стало еще тяжелее. Пальцы поджались.        — Да что ты, — Роки всем видом показывал, что слова Дэйли его не трогали. Но все наоборот, они взяли и дернули за и так оторванный нерв, издевательски начиная его теребить, как фантик от жвачки. — Тогда скольки таким же как я ты показывал Айрис? А скольких ты сам целовал, потому что сам хотел? Не так погано, как ты сосался с тем мужиком, а так, как поцеловал вот эти вот губы, на которые тебе так плевать, — пальцев Роки раздражающе указывал на свои, будто специально раздражая.        Мол, вот, смотри, Дэйли, ты попался!       — Ах, это… — Роки не хотел снова видеть эту отвратительную усмешку, от которой его начинало тошнить. — Ты так жалко выглядел… Стоял под дождём, промокший и пьяный… Говорил что-то пафосное, а я подумал — дай заткну его, пока он не наговорил ещё больше.         — Ты же врешь, — теперь Роки и сам хмыкнул, как-то с улыбочкой, а вроде досадно.        — Интересно, как ты это понял, фотограф, — он специально протянул последние слоги, делая акцент.        — Я просто видел тебя тогда со стороны. У меня есть глаза, Дэйли, в отличие от тебя, судя по всему.        — А мне казалось тебе нравятся мои глаза, — он сделал шаг назад, а Роки почувствовал, будто что-то потерял в эту секунду.        В окно задул ветер и Дэйли заметил, как подрагивают пальцы с плечами у Роки. Пусть он и был в курточке, легкой, но был, а все равно на лицо бледный, трусится так, будто в майке стоит.        Дэйли то теплее, потому что кокаин еще не отстал от его сосудов, расширяя их. Если бы Роки сейчас не стал устраивать сцену, то Дэйли был точно подошел к нему и в любимой издевательской манере заявил, что у того заледенели пальцы. Взял бы в собственные ладони и похвастался, откуда взял такую кайфовую грелку. Но теперь он не мог приблизиться к нему, потому что Нидермайер славно постарался, возводя крепость, разделяющую их.       Резко захотелось подумать о том, что можно было бы все предотвратить и все исправить. Но Дэйли надо было об этом подумать заранее, прежде чем соглашаться на предложение Рикарда, зная, что Роки придет сегодня, и, вероятно, увидит его в такой незамысловатой позе на перилах, с новыми пятнами на шее и груди.        — Что делать будешь? — тихо, почти аккуратно спросил Дэйли, развивая паузу.        — Сам, как думаешь? Ничего, — нагло соврал Роки, пожимая плечи, что поддались не сразу, из-за мелкой дрожи.        — Ничего?! — смутился Дэйли, пытаясь вглядеться в бессовестные глаза. — Ты хочешь меня бросить?! Ты опять меня удивляешь, фотограф, я не думал что ты настолько не упрямый.        — Дэйли, ты сейчас серьезно? Обрати внимание, что ты сам с собой споришь, разговаривая со мной, — голос Роки стал уставившим, будто он таскал тяжелые мешки.        — Ну и что с того? Ты сам ошибаешься, фотограф. Сам не знаешь, чего ты хочешь, — Дэйли тыкнул в него пальцем, а Роки быстро перехватил его.        — Я уже говорил тебе, чего хочу. Но тебе, видимо, наркота мозг проела.        Он отпустил палец сразу же, как только почувствовал завораживающее его тепло. Кожа у Дэйли сейчас была горячей, почти обжигающей. Такой притягивающей, что Роки тут же подумал, что хочет коснуться вновь. Вот бы Дэйли почаще так пальцы выставлял и тыкал ими перед глазами Нидермайера, чтобы было, что перехватывать.        — Ага, знаю я чего ты хочешь, — вздохнул Дэйли. — Ты хочешь обдурить меня, фотограф, — палец снова всплыл в воздухе, но Роки бросил эту затею. — Чего ты добиваешься?! А?! Чтобы я тут раскололся и расплакался? Ну у тебя и фетиши. Фу, отстой, — Дэйли начал маячить вокруг Роки. — А, точно, тебе же нужно, чтобы я подтвердил, что ты у меня особенный.       — Значит, все-таки особенный?        Дэйли фыркнул, но ничего не ответил.        — Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты не взял с меня деньги? — Роки произносил это специально с паузами в словах, звуча, как судья, выносящая смертельный приговор.        — Потому что ты бы не спал со мной за деньги, это же очевидно?        — Это ведь не все, да?        Дэйли сначала замолчал. Остановился. А потом его губы раскрылись, но голоса не послышалось. Так повторилось еще раз, но голоса он так и не подал.        — Спроси у меня в следующий раз, — его взгляд стыдливо упал на пол.        Роки ощущал, что он почти достал тот якорь, к которому так отчаянно тянулся и хотел получить ответ. Но эта возможность процедилась сквозь тянущихся пальцев и исчезла.        Как исчезала другая любая ниточка, за которую Роки пытался потянуть, чтобы распутать самый тяжело запутанный клубок в своей жизни — катастрофу, носящую роковое имя «Дэйли Миллер».        — Если он будет.        Роки выходит. Вылетает из комнаты и бредет по длинному коридору, по памяти находит выход в основной зал Симфонии, под бурчание этой особы миссис Хейс, произносившей что-то выбежавшему Дэйли вслед за Роки.          Нидермайер вылетает на свежий воздух и сначала пару раз вдыхает, но потом понимает, что это дебильное занятие и тянется в карман за последней сигаретой в пачке. Быстро зажимает ее губами и выпускает никотиновый дым, который расходится серыми пятнами на воздуху. Голова начинает знакомо приятно покруживаться, а дрожь с пальцев удобно пропадает.        Роки в ярости. И одновременно еще более апатичен, чем ранее.        Это невыносимость разрывала изнутри. Роки жалел о всем. О том, что согласился на фотосессию. О том, что попросил Стива привести его в Ночную Симфонию. О том, что тогда узнал Дэйли в круглосуточном. О том, что согласился сфоткать его. О том, что вернулся в блядскую Симфонию и встретил Миллера опять.        О том, что поцеловал. И трахнул.        Не надо было.       — Не помешаю?        Роки уже настолько запомнил его голос, что мог бы узнать из тысячи, и тогда он бы обязательно ответил бы, что помешает.        Но сейчас он так не ответил. Просто молча кивнул, делая затяжку.        Что же опять мешает ему запретить чужое вторжение в его жизнь?        Они простояли еще пару секунд так. Молча. Ощущая, как ерошит ветер волосы и сдувает их на глаза. Холодная стена обжигала через одежду, но им было плевать.        — Все хотел спросить, — теперь начал Роки, разделяя вопрос и вступление издевательской затяжкой, выдыхая дым почти в лицо Дэйли. Специально или нет — сам не решил. — Откуда взялось «Милли».        — Скучная и долгая история.        — Мы куда-то спешим?        — Меня как-то назвал так один человек, которого уже давно нет в живых.        Роки перевел озадаченный взгляд, снова зажимая сигарету губами.        — Ты любил? — спросил Роки, будто спрашивая о погоде.        — Нет… — пальцы Дэйли поджались за спиной, но Роки этого не заметил. — Уже нет.        — Ясно, — кратко отрезал Роки, снова прислоняясь к холодной стенке. — Я… моя бывшая умерла год назад.        Дэйли вздохнул.        — Мне жаль, — прошептал он одними губами.        Эта фраза с его уст звучала максимально чужеродно. Казалось, он просто не умел говорить обычные фразы, которые произносят обычные люди. Роки действительно не поверил ему. Что он мог произнести что-то… такое. Будто ему не все равно.        Роки опять повернулся к нему.        — Жаль, что она умерла? Я ее не любил, — протараторил Роки.       Дэйли запнулся, губы снова раскрылись, но потом сомкнулись.        — Почему тебя называют так и другие? — снова попробовал Роки, делая тон голоса тише.        — Это уже неважно, — отрезал Дэйли и Роки почти успокоился.        Миллер снова перевел взгляд на пальцы Роки, которые немного покраснели, вероятно, от холодного ветра.        — Может зайдем? Ты замерз, — сухо заявил Дэйли и его «приглашение» было тяжело расценить как что-то теплое и доброжелательное.             — Нет, не зайдем, — также кратко ответил Роки, туша окурок о стену, а потом выпрямляясь, он развернулся, чтобы отчетливо видеть чужие глаза. — Мне нужно разобраться. Я не могу смотреть, как ты лижешься со всеми ними… и делать вид, что мне все равно.        — Так не делай. Чувак, в чем собственно проблема-то?        Роки замолчал и впервые за этот день его лицо стало таким виноватым. Поджатые губы, смазанный взгляд — Роки явно хотел что-то объяснить или прояснить, но как-то не получалось.        — Дэйли… я… — он все немог собраться и все его несказанные слова растворились в воздухе. — Я хочу понять тебя и то, что между нами.        Миллер промолчал — понимающее и устало, пока спина Нидермайера продолжала отдаляться. 

***

      Лилит медленно выдохнул струйку дыма прямо в лицо детективу, перемещая левую ногу на правую.        В маленькой комнатке с бетонными стенами без окон вонь от сигарет никуда не девалась, продолжая окутывать белокурую Лию, которая старательно пыталась не обращать внимание на сомнительного свидетеля, продолжая уверенно копаться в коробке. На картоне сухо начеркано черным маркером — «06-512. Самоубийство-поджег на Хим-Стрит».        Холодок пробрался по сложенным пальцем Лилита на столе. В «допроснике» всегда мерзло, холодные стены не проводили греющий солнечный свет. Рядом с пальцами парня лежал маленький квадратный диктофон. Он был старый и какой-то слишком замудренный, поэтому Лилит откинулся назад складывая руки на груди.        — Детектив, а детектив, — позвал он, пытаясь разглядеть черты лица девушки со спадающими с переносицы тонкооправными очками. — эта штуковина пишет?        Лия проморгалась, всматриваясь то в диктофон, то в Лилита, и только через пару секунд вынула несколько папок, отодвигая массивную коробку в сторону. Лилит подумал, что такая, как Лия — точно носит такие коробки с красным запыхтевшим лицом.       — Убрать? — аккуратно спросила она, а ее голос оказался намного нежнее в жизни, чем по телефону неделю назад.        Она мало говорила, как-будто стеснялась под пристальным взглядом Лилита.        — Нет, не нужно, — успокаивающим тоном заявил парень, оставляя скуренный кусок от былой длинной More в пепельнице.        Лия задумалась о том, что дамские сигареты в пальцах Лилита — смотрели на удивление к месту. Словно эти тонкие светлые пальцы были созданы не для того, чтобы скуривать крупные сигары, которые курил отец Лии. Следующая мысль девушка была о том, что ее не должно это волновать.        Она нарочито кашлянула в кулак, чтобы взгляд Лилита сместился с неизвестного направления на нее.        — Я должна задать вам пару вопросов, — Лия выглядела неуклюже официально, будто школьница, защищающая проект.        — Валяй, — уголки губ полезли вверх, словно вся ситуация Лилита откровенно смешила. — только давай на «ты». Не люблю наигранные формальности.        — Ладно, хорошо, — Лия попробовала улыбнуться, и, кажется, почти расслабилась. — Сперва уточню, что ты не подозреваемый, а свидетель. Тебя ни в чем не обвиняют. Мне нужно узнать подробности той ночи, поэтому я задам тебе несколько вопросов.        Брови Лилита чуть приподнялись, потому что Лия оказалась очень даже сговорчивой. Видимо, и вправду просто стеснялась.        — Я же сказал, валяй, детектив.       — Мы же вроде договорились. Лия Каррер. Можно просто Лия.        — Виноват, — он пожал плечами, хмурясь.        Лия выложила бумаги перед Лилитом, чтобы он мог увидеть фотографию одного своего старого знакомого, лицо которого ему хотелось забыть больше, чем чье либо.        Его брови сошлись возле переносице и на лице образовались складки, которые так не вязались с его милым лицом ранее. Только пальцы зажались в слабый кулак, стоило снова увидеть его лицо. Лилит ни разу не видел это лицо после того инцидента. У него не было ни совместных фотографий, ни его личных — ничего.        Лия заметила, как губы стянулись в одну линию, чуть подрагивая.        — Ты был знаком с мистером, звавшимся Дрэй Смок?        — Ага, — он отодвинул пальцами фотографию, на которой симпатичный кудрявый брюнет Дрэй — улыбался во все ровных тридцать два зуба.        — В день его смерти, ты находился в загородном доме семьи Смок, в котором проводилось празднование дня рождения мистера Дрэя?        — Да, — выдохнул Лилит.        — Ты находился там в целях оказывается платных интимных услуг?        — Да-да, — резко отрезал парень, отклоняясь на спинку стула. — Давай быстрее к сути.        Лия перевела взгляд лишний раз на бумаги в своих руках, а Лилит заметил, как порозовели ее щеки.        — Во всех документах ты записан, как «Свидетель №2», перед тобой идет Дэйли Миллер. Вы знакомы?        — Знакомы, — на секунду задумался Лилит, а потом без задней мысли выпалил: — он тоже мальчик по вызову. Там записано зачем мы там были?        — Не думаю, что это важно в таких подробностях, — прозрачные щеки девушки стали отливать розовым еще сильнее, а взгляд она стала прятать еще старательнее.        Но Лилит не напирал. Кто он такой, чтобы мучить еще совершенно зеленую светленькую девчонку. Она ведь наверно впервые сидит совершенно одна в комнате допросов. И может это личное дело ее первое.        В это же время Лия все-таки бросала краткие взгляды на внешний вид Лилита — приталенная полупрозрачная кофта с длинными рукавами. Вероятно она должна сидеть в обтяжку, но на парне она скорее свободно свисает, а некоторых местах подчеркивает выступающие кости. На тонких ногах — штаны грязно-зеленого цвета с мини карманами на икрах.        — Ты не мог бы записать номер мистера Миллера? Мне было бы хорошо и его опросить…        Лилит резко потускнел, а Лия всмотрелась в это лицо еще тщательнее. Темные разводы вокруг глаз — остатки туши вместе с карандашом со вчерашнего дня. Лия заметила выступающий синяк выше левой брови, скрываемый за длинными волосами. А потом взгляд зацепился и за ссадину на нижней губе, а потом Лия уже не захотела находить все новые подтверждения той строки, прописанной в протоколе рядом с фотографией парня напротив нее.        — Мы разбежались вскоре после того инцидента, так что я не знаю есть ли у этого засранца вообще телефон, — фыркнул Лилит, разговаривая такой интонацией, будто с разрыва его с Дэйли прошло больше десяти лет и теперь они живут в разных частях планеты без шанса на обычный разговор. Но прошло всего года два и они прекрасно знали, где живут чем дышат, имея также возможность даже на разговор. Но они так упорно игнорируют все свои возможности, предпочитая игнорировать друг друга.        — Ладно, — голос Лии явно притих, но это недолгого. — Хорошо, тогда какие отношения были между вами?        Если бы Лилит только мог описать то, что между ними было — то все равно бы не рассказал правду. А сейчас он просто покосился на свою же лежавшую пачку сигарет на столе и жадно сглотнул.        — Понимающие… что-то вроде этого,— Лия покосилась на Лилита так, будто он заговорил на неизвестном ей языке. — Редко, когда бывает, что ты можешь понять человека настолько быстро и верно, что потом не нуждаешься в том, чтобы говорить об этом. С Дэйли у нас примерно так.        Лия улыбнулась, заметив эту промелькнувшую искру в зрачках Лилита.        — Хорошо, с Миллером все ясно. Что насчет Дрэя? Состояли ли вы в каких-то отношениях с ним?        Лилит почти закашлялся, или его глаза просто так в моменте заслезились — неважно. Он потянулся к пачке и вытянул снова эту по-королевски вытянутую сигарету, зажимая в губах — подпал, а после затяжки — судорожно выдохнул, понимая, что не помогает.       — Можете не отвечать, — тихо указала Лия, переворачивая лист.        — Мы снова на «вы»? — Лия не ответила, хотя Лилиту показалось, что она стыдливо спрятала взгляд в бумагах. — Мы были знакомы до той ночи, он… довольно часто пользовался моими услугами? Но на этом все, — голос парня приобрел старательные официальные нотки, но лицо Лилита тут же скривилось — ему явно не идет формальность.        — Ладно, — выдохнула Лия, собирая листы обратно в папку, а ее — в коробку. — Думаю, на этом все.        — Чудно, — Лилит тут же вскочил со стула, как ошпаренный, а потом снова прикрыл глаза и перенес вес на одну ногу так, что его худощавые бедра выставились в одну сторону.        Он еще пару секунд понаблюдал за девушкой — как она собирает вещи, поправляет очки, устало хмыкает, заправляя выпавшую прямую прядь волос.        А потом его глаза резко встретились с чужими.       — Ах! Забыла спросить — ты никого не видел подозрительного в доме? Может, кто-то из гостей вел себя странно или сам Дрэй был напуган кем-то? — предположила она, опираясь рукой на стол. — Постарайся вспомнить! Это может мне помочь.        — Нет, ничего такого я не заметил, — ответ прозвучал медленно, каждое слово было четко выговорено, будто Лилит очень долго подбирал, что именно должен ответить. — Два года прошло, я ни черта не помню.        Глаза Лии быстро потускнели, а голова потяжелела.        — Тогда можешь оставить свой адрес, — пробубнила она, но поспешила объяснится, когда вопросительный взгляд Лилита вонзился в нее. — Это на всякий случай, думаю, по степени добычи информации мне нужно будет обращаться к свидетелю.        Лилит этому не поверил, но адрес послушно выцарапал плохо пишущей ручкой на самоклеящимся листочке.        А потом он исчез в непонятном для Лии направлении, оставляя после себя только пару окурков в блюдце. 

***

      У Роки болела голова и не варился кофе, пока клиентка настойчиво стучала своим вытянутым носком туфли о плитку.        Еще одна причина этой боли в области висков — его клиентка была слишком знакомой на лицо и по своим синим волосам.        Две недели назад, перед последним визитом в Симфонию, Роки все-таки осознал, насколько неправильно он поступает с Шерри, но менять ничего не спешил, по причине того, что его все утраивает. Тогда он ей просто позвонил, заявив, что раскаивается и безумно ждет встречи, и, видимо, Роки не умеет врать или Шерри просто слишком обидчивая.        Даже если так, Нидермайер все равно верил больше в первый вариант.        После нерешенного, крайне неприятного инцидента с Дэйли он сразу же позвонил ей и решил организовать импровизированное свидание вечером, сразу после его смены в Cup O’ Jo.        Но о том, что это вероятно плохая идея, он задумался крайне поздно. И именно в тот момент, когда Шерри уже стояла перед ним.       — И долго ты еще будешь пыхтеть над этим капучино? — устало произнесла она, прикрыв веки на половину так, что её зрачки продолжали прожигать что-то в Роки.        — Я не виноват, что оно не делается, — прошипел Роки, когда заметил, что взбитое молоко осталось каплями на столе.       Ну слава богу, что в бумажный стакан он попал.        — Ты сейчас обвиняешь кофе в том, что оно не делается? — усмехнулась Шерри, продолжая рассматривать, как пальцы с черными ногтями ловко расправляются с крышкой и вставляют соломку такого же цвета в отверстие.        Когда Роки протянул полный стакан девушке, она подняла глаза и поняла, что шутить было бы крайне неудобно, ведь хмуро сведенные брови Нидермайера кричат о том, что он на юмор не настроен. Но успокаивать свои взлетевшие уголки губ — она явно не собиралась — ну а зачем?        Роки, так ничего и не ответив, снял дебильный фартук и закрыл кафе, направляясь вместе с Шерри на его излюбленную набережную.        Сначала они шли молча, оглядываясь на озеро Эри.        Каждый думал о своем. Каждый думал о Дэйли. Но никак не друг о друге. Но почему-то они продолжат притворятся в том, что думают друг о друге.        Роки устало вздыхал, а Шерри сразу же напрягалась, думая, что он хотел наконец что-то сказать, но он так и не произносил какие-либо слова.        — Куда ты сбежал тогда? Ты так и не рассказал, — заметила Шерри.        Этот вопрос несколько был ей интерес, сколько было интересно, как Роки на него ответит. Для нее он всегда отвечает краткими репликами, которые всегда пробираются под кожу.        Роки остановился и сложил руки на парапет, вглядываясь в отражение луны на воде. Ему не особо хотелось разговаривать сейчас. Да и видеть тоже ничего не хотелось. Толка от этого было ничтожно мало, а надоедливая Шерри прокручивала пульсирующую боль в висках.        — Мне позвонил друг и сказал, что у… одного человека проблемы, — интонация Роки была странной, медленной, будто маслянистой, словно он придумывал находу. — и я подумал, что хочу найти его.        — И как, нашел? — Шерри примостилась рядом так, чтобы Роки смог почувствовать ее аромат сладких духов.        Не таких, как у Дэйли. Эти явно дороже, отдающие цветочными примесями. Чем-то элитным. А вот у Дэйли была въедающаяся химия с кислотным привкусом тропических фруктов.        Экзотика. Роки никогда ее не ценил.        Только если она не пахнет притворными духами.       — Нашел, — ему внезапно стало стыдно.       Боль в висках надавила еще сильнее и он зажмурив глаза. Лучше бы он его не нашел тогда. И все было бы нормально — он вернулся бы к Шерри, они бы провели совместную ночь, возможно, посмеялись бы со студенческих годов.        Но вместо этого Роки был с Дэйли.        — Я не знаю, что с ним делать, — фраза прозвучала чужеродно, будто капнула пятном крови на белоснежную рубашку. — Его жизнь… кардинально отличается от моей, но-        — Но ты хочешь, чтобы он был в твоей жизни? — дополнила Шерри, перебивая Роки, но он, кажется, был почти благодарен, устало кивая головой.        — И я не могу понять, почему я смотрю на него и не знаю, что делать, — слова Роки звучали монотонно, Шерри еле могла разобрать их, когда подул ветер и растрепал её уложенные волосы. — Я говорю ему, что могу уйти, если он этого хочет — он не говорит мне это сделать. Я ухожу сам он бежит за мной. Я пытаюсь понять, что происходит он отталкивает и сбегает, — Нидермайер точно забыл, что он говорит все это Шерри. Он смотрел куда-то далеко и думал о том, что Шерри давно растворилась в шуме волн.        Но на самом деле Шерри была рядом и слушала этот бессмысленный бред с отстраненным лицом. Хотя, под конец тирады — девушка все-таки переместила взгляд с воды на Роки и слабо улыбнулась.        — А ты пробывал просто быть рядом?        Роки ничего дебильнее в своей жизни не слышал.        — Ты смеешься? Конечно пробывал, — заявил Роки, будто это само собой разумеющееся.        — Если такой результат, то тогда плохо пробывал, — заключение Шерри звучало, как неоспоримый приговор, который Нидермайер никак не сможет обжаловать.        — Но… — Роки рефлекторно прислонил палец к губе, начиная вспоминать, когда он был рядом с Дэйли просто так и наличие таких моментов оказалось ничтожно мало. — Ну как я могу просто быть рядом? И ничего не делать? Это глупо.        — Ты не пробовал, так почему судишь? — также отстраненно вещает Шерри, опираясь локтями о парапет.        — Ты не знаешь подробностей, значит не можешь судить.        — Могу.        — Не можешь, — Роки повернулся к Шерри, пока её взгляд неизменно продолжал наблюдать за прибоем волн, как считал Нидермайер, ведь он вовсе не замечал маленькие переглядки, которые дарила ему Шерри.        — Не-а, могу, — таким же спокойным голосом произнесла она.        Роки замолчал, развернулся и вспомнил Дэйли. Но что он мог о нем знать? Ничего. Находится рядом с ним — невыносимо, но Роки нужно это, подобно кислороду. Почему? Он не знает и, видимо, ответ давать не собирается.        — Ты сама так пробывала вообще?        — Как, так?        — Ну, быть рядом просто, — по-буднически произнес он, пожимая плечами.        — Да, пробывала, — интонация была схожа с Роки и его это радовало, наверное.       — И как?        — Да никак, — Шерри усмехнулась со взгляда Роки на нее Ты-Что-Делаешь-Из-Меня-Дурака? и поспешила исправиться: — Но это лучше, чем если бы я поступала, как ты.        — Ты же не знаешь, как я поступаю, — опять негодовал Роки.        Шерри ничего ему так и не ответила на этот вопрос и вместо этого начала рассказывать какую-то старую историю про одну знакомую, с которой она тоже не знала, что делать. Она могла ему напомнить Кэти, которая также начинает рассказывать какие-то истории, но Шерри была изначально другой.        Эффектней, изящнее. Как-будто выше и Нидермайера на целую голову и впринципе проходящих здесь людей. Голос у нее довольно низкий для девушки её возраста, но он добавлял ей только больше интеллигентности. Роки мог подумать, что она вылезла из старых обложек журнала, где девушки представлялись вниманию только с пышными прическами и на шпильках. Но точно никак не из этого дряхлого городка, который запоминается только по наличию граффити на серых стенах и парой неплохих видов, которые Роки уже давно-давно обошел и сфотографировал.        Когда скука все же настигла их полностью, телефон Шерри зазвонил и она ловко отвернулась, шепча что-то в трубку. Роки же понаблюдал за этим зрелищем еще пару секунд и остановился, понимая, что если подниматься по этой улице с набережной, то можно наткнуться на Симфонию, а там уже можно напороться на одного блондина с надоедливой улыбкой.       Эта мыслишка возникла быстро, но и погасла также молниеносно, будто ничего и не было.