Точно не любовь

Посейдон не считал, что у него проблемы. Да, он забросил свои моря, давно не следил за течениями и нарушал график штормов. Он даже в своем дворце реже появлялся и порой пропускал совещания на Олимпе, но это все ерунда. Ведь его внимание было посвящено единственной и самой важной цели - найти наконец этого наглого смертного! За все века своей жизни Посейдон не часто приходил в ярость - но его не часто так и оскорбляли! Этот маленький наглец не только ослепил его сына, но и осмелился сбежать от заслуженного наказания! Посейдон раз за разом проигрывал в голове эту сцену. Одиссей на коленях, так близко, на расстоянии трезубца. Его прекрасные янтарно-карие глаза полны слез, отросшие каштановые кудри прилипли ко лбу и щекам, а великолепные бедра так несправедливо прикрыты потрёпанным за долгое путешествие хитоном. Одиссей был идеален в этот момент - в этой позе, с этим сломленным, но не побежденным взглядом. Тогда Посейдон невольно замешкался. Оружие казалось лишним между ними, с куда большим удовольствием он вложил бы в эти приоткрытые от ужаса пухлые губы нечто другое, позволив отработать провинность куда более приятным для обоих способом. Посейдон замешкался - и тут Одиссей поразил его в самое сердце. Этим отчаянным рывком, этой победной улыбкой сквозь слезы, этим безумным весельем человека, выскальзывающего из когтей смерти: - Все, что мне нужно сделать - это открыть мешок! Удар ураганом в лицо был ничем в сравнении с этим зрелищем, с этой невероятной, несравненной, отчаянной наглостью! Одиссей осмелился сбежать практически из рук бога и сделать это так оскорбительно ярко, даже весело! Одного этого хватило бы, чтобы запомнить его надолго... и возжелать его мучительной смерти. Но нет же. Посейдон не мог забыть совсем другую сцену. Одиссея на коленях, сломленного, но не побежденного. Как же ему теперь хотелось провести пальцем по этой мягкой щеке и стереть с нее следы пролитых слез. Увидеть в этом взгляде цвета темного янтаря не ужас и ненависть, а желание и покорность. Впиться поцелуем в эти соленые от слез и морских брызг губы. Утолить наконец этот невыносимый огонь страсти, жарким клубком свернувшийся в груди. Ему нужен был Одиссей. Не для мести, нет, а чтобы унять этот огонь, отныне затмевающий все другие желания в его жизни. Как жаль, что все десять лет войны Посейдон даже не подозревал, что у него под боком скрывалось такое сокровище! Мудрая Афина хранила ученика под покровом своих совиных перьев, не позволяя им даже встретиться взглядами. И Посейдон пропустил момент, когда из виденного мельком долговязого нескладного юноши вырос великолепный мужчина. А потом был слишком ослеплён гневом, чтобы чужая красота смогла сразу растопить его холодное сердце. И лишь когда его гнев был отчасти удовлетворен и первый луч солнца пробился сквозь тучи, разлившись в чужих глазах расплавленным золотом, бог понял, что больше не хочет крови... но и отпустить этого человека пока не готов. К несчастью, Одиссей отпустил себя сам. И вместо нового любовника Посейдон обрёл новую одержимость, жгучую и неиссякающую. Впрочем, он знал, как от нее избавиться. Достаточно было вновь найти этого маленького наглеца и... - ... Что-то разбило привычное течение его мыслей. Посейдон поднял глаза от столешницы и оглянулся. Беломраморный Олимп, ослепительно сияющий под ярким солнцем, в хмурую погоду казался холодным и словно призрачным. В главном зале не было потолка - владыка небес не любил ограничений над собой - и теперь исполинские колонны будто поддерживали свинцово-серые тучи, а напряжённые фигуры других богов застыли словно статуи. Голос Зевса рокотал как отдаленный гром, довершая мрачную картину, до которой ему не было никакого дела. Посейдон все же пришел на очередной совет Олимпа, но он ведь не обещал в нем участвовать, верно? Вместо этого он вновь представил своего единственного и самого лучшего смертного врага на коленях перед собой и... - ...Посейдон... Посейдон? ПОСЕЙДОН!!! Молния ослепительной вспышкой ударила прямо перед ним, расколов мраморную столешницу. Кажется, брат слегка разозлился. - ЧТО?! - рявкнул бог, вскакивая со своего места и уставившись на Зевса, трезубец уже был в руке, а у подножия горы Олимп яростно грохотали валы шторма. Но сияющие электрической белизной глаза Зевса ответили на его гневный взгляд с не меньшим раздражением. - Мы о твоих течениях говорим, братец. Которые сбились с курса, из-за чего некоторым моим провинциям не хватает дождей. Ах да, точно. Кажется ему уже говорили нечто подобное. И он уже даже обещал исправить. Пару месяцев назад, а то и больше... - Да починю я! - Посейдон неохотно убрал подрагивающий от сдерживаемой злости трезубец. Клубок жгучих эмоций в его груди не имел отношения ни к течениями ни к Зевсу, а лишь к одному смертному, которого все никак не удавалось найти. Уж лучше бы бог сейчас вновь прочесывал моря, чем... - И будь добр слушать обсуждение, а не воображать своего беглого возлюбленного, - пророкотал Зевс. - Я не... - Посейдон наткнулся на понимающую усмешку на винно-красных губах Афродиты и на мгновение сбился. - Я вовсе не люблю его. Просто должен отомстить ради своей репутации. - Ага, конечно, - Зевс недовольной грозовой тучей вновь уселся на свой трон. Облака над его головой теперь посверкивали редкими разрядами скрытого раздражения. - И когда найдешь то, конечно же, убьешь, а не признаешся ему в любви. - Я никогда и не собирался признаваться ему в любви! Посейдон даже не думал об этом. Он намеревался лишь утолить свое желание, выпить с чужих губ противоядие от страсти, медленно сжигающей его изнутри. О любви к этому... этому наглецу! ...речи даже и не шло! - Хочешь поспорить, братец? - в облаках над головой Зевса молнии на миг распустились короной гнева. - Что ж, давай сделаем из этого игру! Афина побледнела: - Отец, пожалуйста... Она хорошо знала, какие именно игры предпочитает Зевс. - Он давно уже не твой ученик, дорогая, - отмахнулся верховный бог. - И мне нужно, чтобы мой брат, а твой достопочтенный дядюшка перестал, наконец, витать в облаках и занялся своими прямыми обязанностями. Посейдон невольно насторожился. Неужели Зевс смог найти Одиссея раньше него? Да как этот напышеный индюк вообще сумел... ?! - Итак, братец, - Зевс взмахнул своим кубком размером с добрый чан. - Если я открою тебе местоположение твоей маленькой проблемы, ты наконец решишь этот вопрос окончательно и бесповоротно? Или... - он задумчиво побарабанил свободной рукой по подбородку, - ...признаешься ему в любви при всех на следующем нашем пиру. - Да ты..! - Посейдон побагровел, приобретя почти-что цвет темного вина от подобной идеи. Афина приглушённо ахнула, среди богов пробежал заинтересованный шепоток. Они никогда не были против развлечься за счёт чужой боли или унижения, и предложенные условия не должны были разочаровать их в любом случае. - Зачем же так радикально, - неожиданно встрял посмурневший Гермес. - Всё-таки он герой троянской войны... - Дела минувшие! - Зевс фыркнул, словно это вообще ничего не значило. Смотрел он только на Посейдона, горящие глаза лучились ехидным интересом. - Что скажешь, братец? Посейдон был глубоко возмущен подобными условиями и ещё немного - тем, что Зевс сумел разыскать кого-то в морях лучше, чем повелитель этих самых морей. Но он подавил порыв гордо отвернуться и уйти. Возможность получить Одиссея в свои руки уже сегодня была слишком соблазнительной. - Я согласен, - буркнул он, стараясь не смотреть в довольные глаза брата. Все равно не было и шанса, что Одиссей доживёт до этого самого пира...