Sisterhood

      17:20 того же дня — район Нерима       Билли неспеша ехала вдоль улицы жилого квартала, наблюдая, как школьники возвращаются домой, а их мамочки выгуливают маленьких собак на поводке перед ужином. Уголок спокойствия на западной окраине Токио — Нерима, известный своими зелеными парками и частными домами. Идеальное место для тех, кто ищет тишину и комфорт вдали от шума мегаполиса. Хорошее сочетание природы с доступностью городской жизни.       Билли вспомнила, как два года назад хотела купить здесь уютную виллу, спрятанную в кронах сакуры или магнолии, но предпочла выбор апартаментов на Скрэмбл-Сквер в Сибуя. А почему? Сороковой этаж с видом на Фудзи покорил её сердце. Пристрастие Киджи к удовольствиям и бурной жизни сформировалось у неё ещё в юном возрасте. Это человек, который не хочет быть отрезанным от города, ценит непрерывную динамику и возможность быть частью всего, что происходит в мегаполисе.       Поэтому хорошенький домик в спальном районе был для неё скорее необдуманным вариантом, чем просто неподходящим.       Припарковавшись на бордюре в нужном месте, Билли открыла новенькую бутылку минералки и принялась пить, пока мимо пробегали дети и оглядывались на Астон. Они воображали, как он сейчас трансформируется в автобота и побежит вдоль улицы за ними.       Солнце клонилось к закату, и температура к вечеру упала. Открыв дверь, девушка захватила ещё одну пару перчаток и вышла из машины. Местная тишина была уж слишком приличной. Соседние домики выглядели настолько опрятными, что возникало ощущение, будто они всё ещё числятся на рынке недвижимости и ждут своего покупателя.       Билли не спешила уходить, а внимательно прошлась глазами по окнам соседних домов. Вот, в одном из них на кухне зашевелились жалюзи, кто-то украдкой выглянул на улицу. Во втором домике кто-то даже приоткрыл дверь. Девушка сняла очки и спрятала их в верхний карман пиджака. Она хотела, чтобы её заметили, даже больше — подчеркнула, что видит их. Демонстрация тонкой работы с психологией людей, попытка понять их реакции, скрытые мотивы и, возможно, разглядеть детали, которые другие могли бы упустить.       Был ли Ито Харуто «заметным» для его соседей?       Внезапно раздался телефонный звонок. Киджи взглянула на экран и, вздохнув, заблокировала телефон, отложив его в карман джинсов.       Входящий вызов от: 205 (Двести пятая).       Шестой час. Куроки наверняка всё ещё копался в отчётах. Билли надеялась увидеть входящий звонок от напарника, но раз он всё ещё не звонит, то и ей следует поработать.       Киджи прибыла к дому жертвы. Опечатан без предварительного осмотра. Маленькая лужайка выделяла дом среди всех остальных, здесь было место, чтобы разложить шезлонг или играть с собакой. Широкие ступеньки, белая лента и запертая дверь. Билли вставила ключ в замок, оборвала ленту и вошла в дом, полный мертвой тишины.       Нельзя было не заметить ту же чистоту, что и в офисе, в его персональном кабинете. Он соблюдал порядок в доме, несмотря на большую площадь и свою занятость. Чаще всего менеджеры выбирают для жилья квартиры, а не дома. Так удобнее и практичнее, особенно если живёшь один.       Вечернее солнце пробивалось сквозь чистые окна, проливая свет на мебель и интерьер. Гостиная была слева: просторная, тёплые тона стен, ковер, стильная, элегантная мебель без пафоса. Билли бросила взгляд на комод из светлого материала. Сверху стояли три декоративные свечи, белая ваза с сухоцветами и диффузор.       — Цитрусовый, — заявила девушка, наклонившись к ароматным ротанговым палочкам.       Рядом стоял флакон с парфюмом. Запах — женский. На стенах картины. Так-так.       Она ещё раз окинула взглядом комнату, прохаживаясь через центр гостиной. Журнальный столик: книги, приключенческие романы, журналы моды, дизайна интерьера. Киджи пролистнула один журнал и положила обратно. У окна стояла большая сансевиерия и замиокулькас вместе с парочкой комнатных растений, заботливо ухоженных. Билли усмехнулась.       — Ну, не нужно быть экспертом, чтобы понять, что это не мужская рука держала здесь кисть.       Она начала озвучивать собственные мысли, чтобы ничего не упустить и подвести итог.       — Пастельные оттенки, мягкие ткани. Дом скрывающий реальность и заглушающий всё, что может её нарушить. Мужики вряд ли вывели бы такую палитру… если это, конечно, не дизайнер по контракту.       Билли отклонилась к сиреневому дивану и плюхнулась среди мягких подушек, запрокидывая голову и руки по сторонам. Протяжный вздох сорвался с её губ.       — Ито, похоже, просто согласился на всё, что она выбрала, не задавая лишних вопросов. «Покрасить мир в розовый». Ну и где же ты можешь быть, девочка моя?       Билли понравилась эта обстановка, хотя она любила более серую палитру с углублением в холодные оттенки. Мягкий диван был особенно хорош, но пришлось с него встать и пройти на второй этаж.       Где кончается эта пастельная идиллия и начинается холодная, офисная расчетливость? Где? Билли нужно было увидеть хоть один намёк на его отпечаток в домашнем уюте. Но пока что это были только: смарт-колонка, кофемашина и другая техника для быстрого приготовления пищи.       Оказавшись наверху, Билли увидела перед собой две спальни, санузел и кладовую. Первая спальня не использовалась. Совсем новая мебель и постель, окно приоткрыто, благодаря чему в помещении гулял лёгкий весенний ветерок. А вот вторая комната выглядела очень по-мужски. Привычная чистота и порядок. Слой пыли минимальный. Не хватает и здесь открыть окно, чтобы впустить свежий воздух. Недалеко от кровати стоял рабочий стол с небольшой стопкой документов, папками и журналами. Электронные часы, компактный ноутбук, ежедневный планер. Вот он — уголок Ито Харуто, концентрация его сущности и призвания в этом месте.       Билли уверенно села в очень удобное кресло, незамедлительно открывая крышку ноутбука.       — Неужели мне придётся ещё и баловаться с паролями, Ито? — протянула она, но к удивлению никакой защиты на главном экране не было. Девушка улыбнулась. — Ты знал, что я буду копаться в твоем ноуте. Что ж, покажи, чем богат. Мне нужна твоя почта. Кому писал, Ито? С кем общался?       В кармане Билли снова зазвонил телефон. Она уже знала, что это не Куроки, поэтому проигнорировала скучную вибрацию на бедре.       Бедный список входящих писем. Билли пролистала несколько раз, но всё, что мог предоставить почтовый ящик убитого — это письма по продлению контрактов, использования платных подписок и интернет-магазины. В отправленных — клиенты и сотрудники. Странно, что он совмещал рабочую почту с личной. Может, он минималист?       Фото и видео удалены, почти пустой жёсткий диск с ограниченным количеством программ, уйма Word файлов с клиентурой, в которые Билли даже не пыталась вникать. Таблицы, графики, текстовые документы, проекты, проекты, проекты.       Билли откинулась на спинку стула и уставилась в потолок.       — Вот почему нет пароля.       Тогда Киджи решила обыскать шкафчики стола. Их было не так уж много, но какой же порядок царил в этом столе. Билли перебирала блокноты и кучу канцелярии, пока не наткнулась на старую записную книжку на самом дне шкафчика. Обложка была порвана и облеплена разноцветными детскими наклейками. Билли вздернула бровь и с предвкушением открыла тетрадь. Список покупок, планы, путешествия, командировки, личные контакты клиентов, адреса. Ничего необычного на первый взгляд, однако, перевернув очередную страницу, из блокнота вылетела маленькая записка. Билли потянулась за клочком бумаги и начала читать: Список лекарств по рецепту: Циклофосфамид (50 мг) — химиотерапевтический препарат для подавления активности иммунной системы. Эритропоэтин — для стимуляции выработки эритроцитов и борьбы с анемией.       Место, где должно было быть имя лечащего врача, оборвано. Дата — 4 июля 2017 года. Это были его лекарства? Сейчас ей бы очень помог звонок Куроки, но девушка решила ещё подождать.       Она вернулась к столу и снова открыла почту. Отправленные: Государственная клиника. По первому же запросу на экране появилось одно сообщение. Отправлено 10 ноября 2017 года. Кому: Государственная клиника «Хакуё» Тема: Благодарность Уважаемые господа, Хочу поблагодарить вас за всё, что вы сделали для Мизуки. Хотя исход был не тот, на который мы все надеялись, я ценю вашу поддержку и старания. С уважением, Ито Харуто.       Благодарственное письмо. Новое имя — Мизуки. Билли взглянула на листок бумаги в руке и задумалась. Вещи девушки в доме, её явное присутствие и вмешательство в интерьер, книги и журналы — всё указывало на то, что Ито жил с женщиной, которая, возможно, была больна, и он заботился о ней. Но где она сейчас?       Детектив поднялась с кресла и направилась к ванной, проверяя шкафчики и полки с зубными щетками и гелем после бритья. Чисто. На кухне, где обычно хранят лекарства, тоже что-то могло сохраниться — и Билли оказалась права. На верхней полке шкафчика над плитой стояли несколько пузырьков циклофосфамида: пара пустых и один наполовину заполненный, но уже простроченный.       — Это её? — задала вопрос Киджи, который повис в тишине вокруг.       Пришлось вернуться в гостиную и прошерстить несколько ящиков в поисках явных зацепок. Однако, из мебели она раз за разом доставала либо одежду, либо постельное бельё и полотенца.       — Погоди, Киджи, — остановила себя девушка, оборачиваясь к гостиной. — Не там ищешь, он ведь менеджер, ответ должен быть в его бумагах!       Вернувшись в спальню, Билли не знала, что станет следующей уликой. Шкаф с отчетами и графиками вряд ли что-то предложит. Поэтому она открыла вторую шуфляду его письменного стола. Ящик был почти пуст — там лежала только книга Генри Джеймса «Поворот винта».       Билли взяла книгу, пролистывая страницы, надеясь найти записку, но её взгляд преждевременно упал на то, что было спрятано прямо под ней.       «Свидетельство о смерти».       Она не раздумывая взяла документ и начала читать. Свидетельство о смерти Государственный орган регистрации актов гражданского состояния Город Токио, Япония Регистрационный номер: 20456-2017 Дата регистрации: 5 ноября 2017 года Фамилия, имя умершего: Суэда Мизуки Дата рождения: 14 января 1987 года Пол: Женский Место рождения: Город Токио, Япония Дата смерти: 2 ноября 2017 года Место смерти: Больница «Хакуё», район Ота, Токио, Япония Причина смерти: Основной диагноз: редкая форма аутоиммунной анемии (АН-12), прогрессирующая стадия, ведёт к отказу органов Дополнительная причина: тяжелое поражение печени и почек, тяжелые дыхательные расстройства, отказ сердечно-сосудистой системы. Паллиативное лечение.       — Minchia.       Билли достала из кармана пиджака пакет с клапаном и упаковала туда документ. Мизуки вполне могла быть его девушкой. Она умерла полгода назад, но личная борьба Ито с её болезнью и эмоциональная привязанность прослеживались в нетронутой гостиной, где она проводила много времени: ждала его с работы, читала книги, ухаживала за растениями, собирала альбом с их фотографиями.       Киджи замерла. Фотографии!       В третий раз, оказавшись в гостиной, детектив принялась искать глазами альбомы. Они оба рождены в 80-х, значит, должны были хранить фотографии. Вот он! Толстый коричневый альбом, спрятанный на полке за другими книгами. Старый альбом. Здесь были снимки со школы, колледжа, института. Они знали друг друга еще со школьной скамьи. Мизуки.       Билли листала страницы пока не перевалила за середину. Снимков было много, она любила фотографировать. Ито был её главным вдохновителем. На одном из снимков, сделанном кем-то третьим, они вдвоем. Смотрят глазами, полными радости и счастья, без забот, с большими планами на будущее. Взгляд Киджи скользнул на шею девушки. Цепочка с ключиком из белого золота. Идентичная той, что была найдена в мертвой руке Ито после убийства.       — Очень интересно.       Уже на улице Билли снова проверила телефон, на котором появилось несколько пропущенных вызовов, но ни один от напарника. Надев очки, хотя солнце уже почти скрылось за горизонтом, детектив направилась к соседскому дому, минуя свой автомобиль. По маленьким кусочкам пазл складывался в общую картину, раскрывая личную трагедию Ито. К чему в итоге приведёт эта узкая тропа? Чем глубже Билли погружалась в размышления, тем сильнее хотелось идти по этим следам. Чувство нужды раскрыть дело росло с каждым шагом.       Звонок в дверь. Девушка выпрямилась в ожидании, где по ту сторону отчетливо слышались неторопливые шаркающие шаги. Человек остановился и посмотрел в глазок. Он рассматривал её так, словно не имел понятия, кто стоит перед ним, и не видел её полчаса назад на улице. Но тут послышалась возня с замком, и дверь открылась. Перед Билли стоял пожилой мужчина. Девушка поклонилась и достала удостоверение.       — Добрый вечер, я полицейский детектив Киджи. Расследую дело об убийстве вашего соседа.       Старик сперся на дверь и зажмурился от ярких солнечных лучей, которые пробивались сквозь темные волосы девушки.       — Да, чем могу помочь, детектив?       — Я хочу задать вам пару вопросов, — Билли потянулась к внутреннему карману и достала снимок, показывая мужчине. — Это фотография женщины, которая была знакома с вашим соседом — Ито Харуто. Вы её когда-нибудь видели? Её звали Суэда Мизуки.       Выражение его лица сменилось на обеспокоенное, когда он заметил фотографию.       — Ах, это она… Мизуки. Да, я её помню. Она жила здесь раньше, вместе с Харуто. Но она умерла уже давно.       — Расскажите мне, что вы о ней помните.       Он снова взглянул на фотокарточку, ту самую, где они вместе с Ито. Милая, скромная, жизнерадостная. Какая же она была на самом деле?       — Эта девушка… очень тихая была. Всё время с ним, с Харуто. Точно, она была его невестой, да? Очень заботливая. Но всегда такая… сдержанная. Не говорила много. Иногда сидела на лужайке, в подвесном кресле перед домом, но всегда старалась избегать лишнего внимания.       — Не говорила много? Всегда или после диагностирования болезни?       Мужчина явно задумался, пытаясь вспомнить. Настойчивость детектива показалась ему излишней, и глаза забегали.       — Ну… Мизуки всегда была такая… под давлением, что ли. Иногда выглядела очень усталой. Понимаете, с её болезнью… Иногда приходила, казалось, с трудом, вся такая бледная. Но что-то в её взгляде было, как будто она переживала что-то, о чём не могла говорить. Мы все об этом знали, конечно. Харуто ей сильно помогал. Он заботился о ней до последнего.       Вторая соседка оказалась более сговорчивой:       — Я видела её несколько раз. Чаще всего она сидела дома, из-за какой-то болезни, не припомню. Она была очень милой, но немного отстранённой. Никогда не подходила к соседям. Всегда была занята, как будто ей было сложно что-то обсуждать. И Ито-сан, он был её опорой всегда. Хорошая была пара.       — Он её бил?       Женщина на пороге замерла. Вопрос повис в воздухе, и она как будто не сразу осознала, о чем её спросили. Билли записала короткие показания в блокнот и снова посмотрела на соседку; её взгляд остался холодным и непроницаемым.       — Что?       — Бил ли Ито свою девушку? — повторила Киджи.       Женщина нервно посмотрела на неё, явно не ожидая такого поворота. Склонив голову, она сдерживала взгляд.       — С чего вы взяли?       — Проверяю вас на ложь. У вас уверенная речь и взгляд, но руки вы не контролируете. Не знаете, куда их деть в разговоре. Вы откровенны лишь наполовину, но обладаете гораздо большей информацией. Так что говорите, что знаете.       Женщина замерла, её пальцы начали нервно сжимать дверную раму. Она посмотрела на ладони, как будто ожидала увидеть там что-то, что могло бы выдать её.       — Я могу захлопнуть дверь прямо сейчас, детектив.       Сразу пытается взять контроль, но Билли отвечает невозмутимо:       — Если предпочитаете давать показания в отделении полиции — можете захлопнуть эту дверь у меня перед лицом.       Она нервно сглотнула и промолчала. Её ладони вспотели, но деваться было некуда. Этой женщине впервые пришлось выступать в качестве свидетеля, но всё произошло совсем не так, как в детективных фильмах, которые она видела раньше. Она почувствовала себя на допросе как подозреваемая: любое сокрытие информации, и детектив об этом узнает.       — Он её не бил.       — Этот вопрос не рассматривается. Я видела его тело и его дом. Я знаю, что он не бил её. Ведь будь это так, дело выглядело бы совсем иначе. Мне нужны ваши наблюдения за последние полгода. Не торопитесь, подумайте, прежде чем что-то сказать.       Прилежная домохозяйка почувствовала, как в груди замерло дыхание. Она оказалась в тупике. Несколько минут назад она думала, что сможет легко отмахнуться от всего, но теперь понимала: она в невыигрышной ситуации. Билли будто гладила её, заставляя понять, что у неё есть только одна попытка быть честной — иначе она сама станет частью расследования.       Было уже пятнадцать минут седьмого, когда Киджи села в автомобиль и достала телефон.       — Эй, Картотечный властелин, ты уже на последней странице своего отчета или все еще плаваешь в океане?       Она широко улыбнулась и услышала, как Куроки на том конце провода устало вздохнул.       — О, я не плаваю, я ныряю в самые глубины, Киджи-сэмпай. Через двадцать минут выйду на берег.       — Как приятно слышать, что ты вырабатываешь чувство юмора, — Билли бросила взгляд на изъятую фотографию из дома жертвы, портрет молодой девушки. — Мне нужно медицинское заключение Суэды Мизуки.       — Оно у меня в руках, точнее, я смотрю на него через монитор. Сейчас распечатаю.       — Где взял?       — Когда копался в биографии нашей жертвы, обнаружил, что он был помолвлен с некой Суэдой Мизуки. Но преждевременная смерть сорвала их планы. Так что я подал запрос в больницу, где она проходила лечение, — послышался шорох, Куроки, видимо, встал с кресла и подошел к принтеру. — Откуда вы разузнали о его невесте?       — Была у парня дома. Нашла несколько улик.       — Вы молодец, времени не теряете, детектив.       — Надеюсь, и ты меня чем-то порадуешь.       — Вы даже на комплимент не упустите шанса подколоть, — с легкой иронией произнес Кай. — Что ж, оно у меня. Здесь очень много всего, прочту самое важное.       Билли откинулась на спинку комфортного сидения и внимательно прислушалась: Государственная клиника «Хакуё» Отделение иммунологии и системных заболеваний Медицинское заключение № 20456/17 Дата составления: 12 марта 2017 года Пациент: Суэда Мизуки Дата рождения: 14.01.1987 Возраст на момент обращения: 30 лет Диагноз: Тяжёлая аутоиммунная гемолитическая анемия (рефрактерная форма), прогрессирующее течение. Сопутствующее: признаки полиорганной недостаточности (печёночная, почечная), вторичные дыхательные нарушения. Клиническая картина: Выраженная астения, бледность кожных покровов, тахикардия. Лабораторно: критическое снижение уровня гемоглобина, признаки активного гемолиза. Отмечается отрицательная динамика несмотря на проводимую терапию. Проведённое лечение: - ВИСТ - Курсы ГКС - Повторные гемотрансфузии - Поддерживающая антибактериальная и противовирусная терапия Терапия признана частично неэффективной. Сохраняется прогрессирование заболевания. Прогноз: Прогноз неблагоприятный. С учётом текущей динамики предполагаемая продолжительность жизни — 3–6 месяцев. Рекомендовано паллиативное наблюдение. Лечащий врач: Др. Мацумото Хироши       Куроки замолчал, не торопясь задавать напарнице вопросы. Скорее, он ждал, что Киджи заговорит первой. Парень взглянул в окно, на небо, которое начинало погружаться в вечерние сумерки. Через несколько минут последний сотрудник вышел из главного офиса полицейского участка, и Куроки остался один.       — Агрессивная аутоиммунная болезнь. Её тело «поедало само себя».       — Мне жаль бедолагу Ито, — ответил Кай, склоняясь над рабочим местом. — Сколько же он пережил рядом с ней. Представьте на мгновенье, Киджи-сэмпай: сколько чувств и эмоций его переполняли, когда он смотрел на неё. Когда наблюдал, как она медленно идёт к неминуемой смерти, и ничего уже нельзя было сделать.       Билли не перебивала, глаза её устремились вдаль тихой улицы и замерли на горизонте. Утомлённый голос Куроки в её ухе напоминал шум моря.       — Как он был к ней привязан во время их совместной жизни. Как любил её и заботился до последнего вздоха, — Куроки выдержал паузу и, с явным отсутствием желания продолжать, сказал: — Это ещё не всё, Киджи-сэмпай.       — О чём ты? — Билли сложила снимок и свидетельство о смерти девушки в папку на соседнем сидении.       — Она носила ребёнка.       — Porca miseria! — Киджи закрыла глаза и выпустила воздух через нос. Между напарниками повисла напряжённая пауза, которую нужно было разорвать, но оба затруднялись это сделать. Теперь это было не просто убийство в запертой комнате, но и семейная трагедия. Ито Харуто стал жертвой жестоких обстоятельств, а его борьба — путь к исцелению, по которому он двигался дальше, несмотря на весь ужас, что пережил.       — Вы едите домой? — наконец Куроки первым нарушил молчание.       — Нет.       — Я, пожалуй, сегодня закончу на этом. Не говорите мне, что узнали до завтра, хорошо? Обсудим план действий за чашкой кофе, Киджи-сэмпай.       — Да, согласна. Езжай к своим.       — А вы чем займётесь?       Билли выпрямила руку, оголяя запястье с часами — 18:45.       — Заеду в лабораторию. Разузнаю о результатах экспертизы.       — Значит, встретимся завтра в штабе? — поинтересовался юноша, одевая пиджак и собирая вещи в сумку.       — Прямо в кабинете у Фукуды? Ещё чего! Утром позвони родственникам погибшего, Куроки-кун. Потом встретимся и поговорим.       — О таких вещах я бы предпочёл говорить с глазу на глаз.       — Тогда метнись в Кавасаки и обратно. А за это время я успею найти убийцу и посадить его за решётку, пока ты будешь оплакивать Ито с его родителями!       Куроки поджал губы, но промолчал.       — На связи.       Билли сбросила вызов прежде, чем её напарник успел сказать что-то ещё более сентиментальное, и швырнула телефон на сидение рядом, нажав кнопку пуска двигателя.       День второй – Могила и Больница       Куроки сидел в машине, доедая сэндвич, который недавно купил в кафетерии. Было пасмурно, дождливо. Он припарковался на стоянке у кладбища и ждал напарницу. Может, Куроки был слишком пунктуален, а может, Билли не умела распределять время.       Кай обедал и вдруг подумал, что ни разу не видел, как детектив Киджи ест. Может, она питалась только в ресторанах, поэтому так задерживалась? Почему-то он никогда не спрашивал её об этом, хотя хотелось. Но спекуляции ни к чему — Билли не раскрывает себя легко.       Если некоторые люди могут быть не до конца честны, то Билли не до конца открыта для наблюдений. К примеру, она не оправдывается, где была, если её не спросить. Она уезжает и приезжает, а что делает в промежутке этого времени — никто не знает. В штабе другие детективы часто любят предполагать о её скрытой личной жизни и методах работы. Куроки избегает таких разговоров, чтобы не смешивать напарницу с дерьмом и слухами. Его ответ короток: «Я сейчас занят». Но никто не сомневается — этим он просто демонстрирует свою преданность.       Через пятнадцать минут дождь усилился. Было около четырёх часов дня. Всё утро Куроки вместе с Киджи ездили, опрашивали свидетелей, разговаривали с руководством, собирали информацию о местах, где Ито Харуто чаще всего бывал, с кем общался, какие бары посещал. Следующее место в списке — кладбище, могила Мизуки.       На первый взгляд и не скажешь, но детектив Киджи очень серьёзно относилась к факту, связывающему жертву с его покойной невестой. Ещё утром она задала вопрос: «Кого он держал за руку перед смертью?». В этой руке была найдена подвеска Суэды, и Билли не выпускала из головы такое стечение обстоятельств. Поэтому, когда опрос живых закончился, Билли перешла к взаимодействию с почившими.       Куроки скомкал упаковку от сэндвича и запихнул в карман портфеля, вытер руки салфеткой и случайно выглянул в окно. Билли уже стояла у входа на территорию кладбища и разговаривала со смотрителем.       — Чёрт…       Юноша спохватился, взял телефон и быстро вышел из машины, подбегая к напарнице, которая только что спрятала удостоверение в карман.       — Почему не позвонили? — спросил Кай, вжимая голову в плечи от дождя. Зонта не было ни у него, ни у Киджи.       — Я моргала тебе дальними, думала, ты понял.       Так это или нет, Куроки не знал, но всё равно посмотрел в сторону её автомобиля. Астон занял пол бордюра.       На кладбище было пусто, только эти двое. Администрация кладбища по запросу самой Киджи выдала точную схему сектора, где располагалось захоронение семьи Суэда.       — Зона B, блок B3, ряд 4, участок №12, — прочла девушка, пока они с Куроки двигались по схеме, как по карте.       — Киджи-сэмпай, дождь идёт, — Кай съежился.       — Скользи между каплями.       Под конец дня он меньше всего хотел только промокнуть.       — Забыл спросить, откуда вы?       — Из ледника, — ответила она и свернула с главной тропы направо. — Ещё раз осмотрела его труп. Оказывается, гниль внутри тела продолжает распространяться даже после смерти.       — Вы вообще дома бываете?       Куроки нагнал напарницу и заглянул в лицо, по которому скатывались мелкие дождевые капли.       — Да, иногда. Перезагрузить Wi-Fi и кофе-машину.       — А кроме сотрудников полиции и трупов вы с кем-нибудь ещё общаетесь?       — Куроки-кун, скажу так — не хочу, чтобы ко мне привыкали. Предпочитаю быть вне зоны досягаемости.       Это значило, что пора перейти к вопросам об общем деле.       Идти пришлось недалеко, и это большое счастье, ведь токийское кладбище настолько огромное, что в нём можно легко заблудиться, а в такую погоду — подавно. Узкий гранитный камень стоял почти у высокого забора, потемневший, с чашей для тлеющих палочек и лаконичной фамилией, вырезанной глубокими иероглифами — Суэда.       — Могила Мизуки, — сказал Кай, осматриваясь. — Цветы свежие. Он был здесь недавно, возможно, за день до убийства.       — Вопрос, напарник: Ито был регулярным или навязчивым?       Парень возмутился и глянул на темноволосую. Его серые глаза в дожде приобрели голубоватый оттенок.       — А вы как думаете? У него молодая невеста умерла с ребёнком в утробе! Может, уже прекратите задавать такие сухие вопросы?       Куроки отошёл от могилы и повернулся спиной. Он редко повышал голос, но сейчас его это взбесило, и в одночасье привлекло внимание Билли.       — Прости, я что, задела твои чувства?       — Вовсе нет.       — Тебя это взбесило.       — Бывает иногда, ничего не могу поделать. Но всё нормально, — сказал он, всё ещё не оборачиваясь. Билли подошла.       — Куроки-кун, если бы я знала все причины, то наверное, сидела бы дома с маргаритой и не задавала бы таких вопросов. А так… остаётся только делать то, что правильно, и надеяться, что это вписывается в картину мира.       Кай немного успокоился и опустил голову. Винные пряди спадали ему на лицо, подчёркивая холодную сталь серых глаз. Девушка спросила:       — Ты согласен?       — Пожалуй.       — Я не заставляю тебя соглашаться, но коль мы в одной лодке, ты должен понять мои мотивы и определиться со своими.       Он коротко кивнул.       — Тогда зачем мы здесь?       — Проверить состояние её могилы. Смотритель сказал, Ито приходил каждые две недели.       Киджи повернула к выходу и дала понять, что здесь больше делать нечего. Выйдя с территории кладбища, девушка снова начала разговор:       — К 2070 году число умерших пользователей Facebook может превысить число живых. Представляешь?       — И что?       — Как что? «Цифровое кладбище». Специалисты рекомендуют планировать «цифровое завещание», чтобы обезопасить себя от мошенников.       — Как это связано с делом?       — Вспомнились слова Танаки о том, какой след Ито Харуто хотел оставить после себя в информационном пространстве.       Они стояли под козырьком домика смотрителя, наблюдая, как дождь постепенно заканчивается.       — Как думаете, ему это удалось?       — Люди боятся, что после смерти их забудут. Все хотят быть значимыми и чтобы их помнили за что-то.       Кай спрятал руки в карманы брюк и задумался.       — Простите, может не к месту, но… Вы боитесь смерти, Киджи-сэмпай?       Между ними воцарилась небольшая, но глубокая пауза. Дождь закончился, однако солнце так и не показалось — тучи были слишком свинцовыми. Ветер обдувал их лица холодными порывами, и Киджи наконец дала ответ, когда Кай уже перестал ждать:       — Скорее процесса.       После этого добавить было почти нечего. Очень в стиле Билли. Единственное, что успел понять Куроки — Астон Мартин уже убрали на штрафстоянку по известным причинам.

*

      — Итак, что мы имеем на сегодняшний день?       Киджи сидела на пассажирском и листала блокнот с заметками, пока её юный напарник подводил ключевые итоги.       — Психологический портрет жертвы. Он умел управлять временем: работа в Раппонги и возвращение домой в Нериму — это, скорее всего, человек, который умел организовывать своё время. Серьёзный подход к жизни и работе, финансовая грамотность, любовь к комфорту.       — Нет, он переехал туда, чтобы жить со своей девчонкой. А после её смерти так и не решился уезжать, — вмешалась Билли.       — Почему вы считаете, что он не мог быть человеком, который ценил личное пространство?       — Я тоже так думала. Но Ито часто задерживался на работе, значит, ценил свои профессиональные достижения больше. Дорога в одну сторону занимает от 30 до 40 минут, а с учётом пробок — целых 50. Это расходует и время, и топливо. Он мог бы жить в Адзабе или Минато, но выбрал Нериму, потому что там жила его подружка.       Вечерние фонари постепенно зажигались на окраинах улиц, а в центре города уже во всю играла музыка с шумными подростками.       — И что? Она же мертва. По какому следу вы идёте, детектив?       — По следу из хлебных крошек, мой дорогой Гензель! — Билли установила маршрут по GPS и откинулась на сидении. — Соседка Ито проговорилась, что он часто посещал одно место. Больница «Хакуё».       — И мы едем туда?       — Бинго!       Она чувствовала прилив сил с приходом ночи, но Куроки, наоборот, был измотан и вынужден подчиняться.       — Я понял. Хотите выстроить цепочку его перемещений, чтобы понять, где он мог встретить убийцу.       Парень вздохнул и остановился на светофоре.       — Не знаю, к чему это нас приведёт, Киджи-сэмпай. Вы считаете, его мертвая невеста поможет нам найти убийцу?       — Мёртвые могут делать одну вещь, Куроки-кун: раскрывать тайны. Il morto che parla.       Однако, по прибытию в государственную больницу «Хакуё», Билли и Кай столкнулись с маленьким недоразумением.       — Старое здание закрыто на карантин, всё оборудование перемещено сюда.       Стоя в коридоре у стойки регистрации, Куроки и Киджи осознали, что приехали не по адресу.       — И давно вы переехали? — поинтересовался Куроки.       — Около полугода назад.       — Почему?       — Не соответствие санитарным нормам.       — А поконкретнее.       Билли слегка надавила на медработницу, понизив голос. Девушка в регистратуре не одобрила подобный тон, но возразить не могла.       — Если поконкретнее, детективы, медперсонал больше не мог безрезультатно бороться с очагом распространения аномальной гнили. Никакая дезинфекция не помогала.       Без каких-либо комментариев детективы вернулись к машине и изменили адрес в навигаторе. Последняя точка на карте. Куроки уже хотел скорее вернуться домой: перспектива провести ещё и вечер с напарницей его не радовала. И он думал, как же ещё ему сказать, намекнуть или заявить, что пора прекращать колесить по Токио в поисках заброшенной, никому не нужной больницы. Да если бы только Фукуда узнал об этом — вырвал бы обоим сердце и пригвоздил к доске у себя в кабинете.       — Врачи подтвердили, что он часто посещал больницу. Это есть и в медицинских заключениях. Он был с ней до самого конца.       Уже темнело, особенно заметно это было на фоне пасмурной погоды. Билли, как пассажир, могла только слушать тихое урчание Кая, а сама смотрела в проносящиеся мимо дома, магазины, развлекательные центры, кафе. В какой-то момент Куроки изменил тему. За рулём он слегка расслабился, плыл в вечернем потоке автомобилей. Если бы иногда не бросал короткие взгляды в сторону напарницы, мог бы решить, что её нет рядом. Билли затихла и не отрывалась от окна.       — Он убил её.       Эти слова разбудили Кая от его собственных мыслей. Он быстро переключился на Киджи, и она добавила:       — Облегчил уход.       — Вы так считаете?       — Я основываюсь на фактах. Сопоставь одно с другим — и поймёшь, как всё просто и логично. Он думал, так будет гуманно, учитывая, какую боль ей пришлось вытерпеть. Хотя было нелегко. Вот почему он ездил туда до последнего, — и в этот момент она посмотрела на напарника. — А теперь вопрос к тебе, Куроки-кун. Можно ли его винить за это?       — Я не знаю. Зачем вы спрашиваете?       — Хочу понять, что ты думаешь.       Её подход бил ниже пояса, по таким местам, которые нельзя было защитить. Куроки почувствовал себя на допросе, сжал руль, надолго замолчал, а когда возобновилось движение, он переключился на четвёртую передачу.       — Я смотрю на ситуацию со стороны уголовного кодекса. Я не могу принять этот поступок как акт его жалости к её страданиям.       — А как же эвтаназия?       — Только не в нашей стране.       — Куроки! — Билли резко окликнула юношу. — Страна здесь ни при чём. Это вопрос этики.       Вот так Киджи заставляла его озвучивать мысли, которые он по возможности хотел оставить нераскрытыми. Но гляделки усиливали напряжение. Куроки мучался, хотел промолчать или чтобы она сама отступила. Однако, без толку.       — Я не знаю. На это нет единого ответа. Если говорить не юридически, а по-человечески: для одних гуманность — это облегчить страдания любой ценой, но для других — поддерживать жизнь до естественного конца. Здесь каждый решает сам: уйти с достоинством или просто ждать.       Билли промолчала и снова отвернулась к окну.       Больница «Хакуё» — Карантинная зона       — Милое местечко.       Давно перевалило за семь часов вечера. Куроки и Киджи стояли перед высокой решёткой с мощным замком, который четко давал понять — держаться подальше. Юноша осмотрел забор и ворота, поджав губы, и сделал очевидный вывод:       — Закрыто, Киджи-сэмпай. Давайте уже по домам.       — Ты же понимаешь, что он как-то умудрялся пролезать сюда?       Билли не сдавалась из принципа. Дело здесь было не в любопытстве, а в возможности идти по следам жертвы до логического конца, до развязки. Если Ито входил на территорию карантинной зоны, то и она войдёт. Смог он — сможет и она.       Пришлось обойти почти весь периметр, чтобы найти нужный лаз, а именно — повреждённую часть ограды, через которую скорее всего Ито и перемещался внутрь.       На территории было тихо, заросли кустов давно расползлись за пределы клумб. Стены здания осыпались, некоторые окна были разбиты. Билли достала из кармана небольшой фонарик, а Куроки проследовал за ней.       — Смотри, тропинка, — остановила его девушка.       — Сегодняшний дождь её не смыл? — поинтересовался Куроки. — Следы видно слабо, но ходил он именно здесь.       Центральный вход был без дверей. Сразу открывался вид на тёмные коридоры, обросшие паутиной и мхом. Киджи взглянула вверх, переступила порог, и тут же рука напарника резко дернула её назад.       — Что вы делаете?       — Хочу войти внутрь. Ты со мной?       Кай промолчал, глядя на коридор, в котором непроглядная тьма почти лишала ощущения ориентации.       — Опасность бодрит, правда? — усмехнулась Киджи, заметив его отрешённый вид.       — Даже не знаю, получится ли.       — В чём дело? Боишься, работа тебе не по зубам? Поздно прыгать с самолёта, когда он уже в воздухе.       — Предлагаю вернуться завтра и осмотреть всё на чистую голову. И вообще это работа санэпидемстанции, а не детективов.       Билли убрала ногу с порога и спустилась на ступеньку ниже.       — Так ты сейчас просто вернёшься домой и спокойно заснёшь, зная, что не вошёл туда и не проверил?       — А вы что предлагаете? Это заброшенное здание, отсюда людей эвакуировали, мы не знаем, что там! Вы не думали, что людям может быть опасно туда входить? Не потому ли это карантинная зона?       — Он приходил сюда каждые выходные. Сидел в её палате, разговаривал с пустотой.       — Может поэтому в его кишках и нашли гниль?       Тут то Куроки снова сорвался. Ему не нравилась эта затея — это было видно по сжатым кулакам. Но Киджи не ответила тем же.       — Аномальная гниль не несёт вреда.       — Почему? Вы что, ещё и химик?       — Потому что она химическая, а не бактериальная.       Кай молча покачал головой, заправляя волосы назад. Ещё никто настолько мастерски не втягивал его так глубоко в расследование, как она. Он пытался не смотреть ей в глаза, отворачивался, отнекивался.       — Не тушуйся. Обойдём здание и вернёмся. Держу пари, найдём алтарь.       — Уже полвосьмого. Поздно. Мы два дня работаем сверхурочно, хватит. Идёмте, я вас подвезу, вернёмся утром.       Он не стал ждать, первым развернулся и пошёл прочь от зловонного здания. Билли лишь вздохнула, всё ещё держа фонарик, которым в последний раз осветила коридор и двинулась следом. Куроки, как школьник, которого всегда мама учила не ввязываться в неприятности и быть послушным. Билли делала это не потому что нарушала правила, таков был её метод работы, она просто не боялась.       Однако, не успела темноволосая сделать и второго шага, как из глубины коридора за её спиной донёсся звук, отразившись в затылке. Чувство неопределенности остановило её — это был голос. Одинокий, холодный, цепляющий. Билли обернулась.       — Ты это слышал? — спросила она Куроки.       — Что?       — Детский плачь.       — Плачь? Нет, вам показалось. Это невозможно.       Но в глазах Билли была такая монументальная уверенность, что это слегка напугало Кая. Она вернулась к порогу и уставилась в темноту. Стук сердца отражался в голове, она прислушалась, а Куроки застыл, как мраморная статуя.       — Киджи-сэмпай…       И вот снова. Тишину внезапно прорезал детский плач.       — Какого чёрта? Это ребёнок!       Куроки подбежал к напарнице, и они спрятались за стеной по обе стороны от входа, глядя друг на друга.       — Нужно вызвать подкрепление, — сказал парень, и Билли достала телефон.       — У меня батарея упала до нуля.       — У меня тоже.       Плачь стих, словно отдалялся, хотя только что был громок. Билли невозмутимо наблюдала за Куроки, который достал фонарик и направил его на порог.       — Заходим?       — Оружие наготове, напарник.       Кай послушно достал пистолет из кобуры и снял с предохранителя.       — А вы?       — Тобой прикроюсь, — ответила спокойно Киджи, но заметив побледневшее лицо юноши, тут же достала своё оружие.       — Что, даже перед лицом смерти шутить будете?       — А ты не искушай меня, Куроки-кун.       Эхо плача утонуло в глубине коридоров и этажей больницы. Холодные стены отражали детские крики и дезориентировали детективов. Звуки доносились сверху, будто с самого конца, прячась и снова проявляясь в полу и потолке, смешиваясь с чёрной гнилью, пропитанной каждым эмоциональным откликом любого, кто услышит эти звуки.