Любить не страшно

— Не говори со мной, пока будешь это делать, — просит Илья, снимая одежду и кидая ее на стул. — Мне кажется, я умру от неловкости, если услышу или, не дай бог, увижу тебя в этот момент. — Ты вообще хочешь сделать это со мной? — Петя достаёт из внутреннего кармана куртки лубрикант и кидает Илье. — Мне страшно, — честно отвечает Илья, легко хватая маленькую бутылочку. — Я боюсь, что все испорчу, что мои чувства, моё тело и мозг абсолютно не синхронизированы. — Я надеюсь, что ты все же сможешь открыть глаза, хотя бы в конце, — Петя раздевается до трусов и тщательно убирает волосы в хвост, краем глаз наблюдая, как Илья устраивается на кровати. Сначала они пытаются поцеловаться, Илья напряжен, даже слишком, и это чувствуется по тому, как он сжал челюсть, какой твёрдой она кажется под длинными пальцами. Петя хочет, чтобы он расслабился, потому что дальше с таким настроем они не зайдут. Они уже дрочили друг другу, оставляли на теле засосы, даже нюдсами умудрились обменяться, а теперь как будто все по новой, как будто то время, что они провели вдали друг от друга, продолжая развивать свою спортивную карьеру, снова сделало их чужими. Петя зачем-то вспоминает, как они списывались, как в одном из сообщений от Ильи промелькнуло: «Я сегодня был на свидании», а после Петя закрыл диалог и не отвечал два дня. С его стороны это было верхом глупости, ведь он, конечно, тоже ходил на свидания, у него тоже была личная жизнь, не связанная с Ильей, он тоже был простым парнем, который хотел объятий, поцелуев и секса. Он никогда не афишировал это, и думал, что Илья тоже не особо любитель распространяться, в тот момент это сообщение почему-то ощущалось, как пощечина. Он извинился за молчание, прислав какой-то дурацкий мем, и их сложные отношения, вроде как, вернулись на круги своя. А потом, в какой-то момент среди череды несерьезных свиданий, Петя отчётливо понял, что единственный парень, вызывающий в нем жгучее желание и необъяснимую ревность — это Илья, и ни с кем, кроме него, он не хотел бы попробовать то, что собирался сделать сейчас. Петя нежно касается пальцами шеи Ильи и щекочет, надеясь, что это ненадолго заставит его рот приоткрыться, расслабиться, и он сможет проникнуть в него своим языком. Если и это не сработает, он извинится и уйдёт — всё лучше, чем заставлять Илью делать то, что он делать не хочет. Илья чувствует, что снова делает что-то не так. Ему до невозможности стыдно, что он закрылся в себе, что боится ответить на чувства, которые, скорее всего, были взаимны. Его рот приоткрывается, он вцепляется пальцами в плечи Пети, до ужаса боясь, что тот сейчас уйдёт, что оставит его одного, и что после этого собрать себя по частям и снова кого-то полюбить станет абсолютно невозможно. Он понимает, что плачет, когда большой палец чужой руки касается его щеки, размазывая тёплую влагу. Петя молчит, как Илья и просил, и от этого он еще больше чувствует себя последней тварью, потому что на самом деле он хочет, чтобы с ним говорили, чтобы спрашивали о его самочувствии, он хочет слышать этот заботливый искренний голос и раствориться в нем, отдавая всего себя. Но он падает на спину, сжав глаза до разноцветных пятен, пока влажные поцелуи спускаются по шее вниз, исследуя его обнажённое тело. Он боится, что если откроет глаза — все исчезнет, момент будет испорчен, а жизнь развалится, словно карточный домик. Любопытные смелые пальцы гладят его член через ткань трусов, Илья сдавлено стонет, бедра сами подаются навстречу знакомым прикосновениям, а откуда-то сверху раздается довольное хмыканье. Он хочет, чтобы Петя не останавливался, чтобы наконец снял с него белье и сжал член до приятной ноющей боли, чтобы продолжал дрочить и целовать его тут и там, облизывать соски, посасывать нежную кожу, чтобы показал, что такое страсть, что такое нежность, что такое… любовь? — Блядь, ты победил, я не могу так, не молчи, не молчи, пожалуйста, — Илья переходит на русский, слова горят отчаянием, вырываются изо рта сами собой. Он открывает глаза, видит рядом доброе, полное нежности лицо Пети, и, не сдерживая себя, тянется к нему руками, сжимает пальцы в волосах, портя идеальный хвостик, притягивает ближе, пока не сталкивает их носами, а Петя не улыбается немного хитро. — Почему ты боялся? — спрашивает он, переходя на английский, не отрывая взгляда от светлых, дрожащих от слез глаз Ильи. — Я боялся, что если увижу тебя, если услышу твой чертов заботливый голос, то больше никогда не смогу забыть, что больше никто и никогда не сможет с тобой сравниться… Я боюсь, что полюблю тебя по-настоящему. — Любить не страшно, — философски замечает Петя, наклоняя голову для поцелуя, и шепчет прямо в искусанные от напряжения губы Ильи, — страшнее никогда не любить. — Выдай ещё одну «волчью цитату», и у меня сегодня больше не встанет, — Илья наконец расслабляется, поглаживая мягкие волосы. — А сам-то, — смеется Петя, в ответ на подкол, искренне радуясь, когда Илья подаётся вперед, впервые за вечер целуясь всерьез. Они неотрывно исследуют рты друг друга несколько минут, сплетаются языками, кусаются, вылизывают зубы, повторяют это снова и снова, пока их тела прижимаются вплотную, пока член Ильи, все еще скрытый под трусами, все сильнее и сильнее трется о бедро Пети, ища разрядки. — Нет, — Петя отстраняется, предчувствуя, что Илья готов кончить, оставляя его жаждущим, жалким и раскрасневшимся, смотревшим так, будто у него отняли самое ценное в жизни. — Я тебе отсосу, помнишь? Потерпи. Он тянется к трусам, поддевая пальцами резинку, очертания возбужденного члена уже проступают через плотную влажную от предэякулята ткань, но он и не думает торопиться, терпеливо стягивает белье с Ильи, подкладывая под его бедра мягкую подушку с беззубиком, валяющуюся неподалеку. — Его детская невинность пострадает из-за твоей развратности, — притворно жалуется Илья, хотя ему, в общем-то, все равно на чем лежать, главное, чтобы Петя не останавливался, чтобы сделал то, что хотел, к чему готовил, о чем предупредил еще давно, тогда, после олимпиады. Илья раздвигает подрагивающие ноги, будто не верит, что позволяет этому случиться, и Петя неторопливо устраивается между бедрами, поправляя сбивший хвостик и превращая его в подобие пучка. — Лучше все же, когда ничего не мешает, — поясняет он, хотя Илье, опять же, все равно, но на удивление приятно, когда Петя говорит о всякой чепухе и разъясняет очевидные вещи. — Ты тренировался на чём-то? — несмело спрашивает Илья, которому так и хочется добавить: «Или на ком-то?», но он прикусывает губу, чтобы лишние глупые мысли не вырвались из его рта. — Ты не поверишь, но в интернете существует множество видео, в которых детально рассказывается, как сделать парню хороший минет, — язвительно отвечает Петя, догадываясь о невысказанном вслух, — а еще существуют секс шопы, и фаллоимитаторы, и анонимная доставка, если уж на то пошло. Так что да, я тренировался не только летать на коньках выше и красивей всех, но и сосать так, чтобы у тебя все мысли из головы исчезли. — Это твоя знаменитая стратегия по устранению конкурентов? — пытается разрядить обстановку Илья, вспоминая мемы, заполонявшие интернет до сих пор. — Это моя менее знаменитая стратегия по возвращению конкуренту уверенности, — Петя и не думал раздражаться или злиться, он наклоняется к паху Ильи и уверенно целует лобок, покрытый практически невидимыми светлыми волосами. — Надеюсь, она сработает. Я ее долго продумывал. Илья не успевает ничего ответить, вместо слов из его рта вылетает только длинный протяжный стон — это Петя неспешно провел языком по вене, выступающей на возбужденном члене. — Я жду от тебя полные искренности стоны, Илья, — шепчет Петя, касаясь пальцами основания члена и спускаясь к яичкам, чтобы мягко помассировать их и вызвать неконтролируемую дрожь. — Это будет лучшим признанием моего мастерства на нашем личном поле битвы. Илья кивает, утопая в подушках, разложенных за спиной. Он не отрывает взгляда от Пети, который, нашаривает на кровати забытую смазку и использует практически половину, чтобы покрыть ею член Ильи. В нос ударяет запах пина колады, и они оба хихикают, вспоминая разговор в номере олимпийской деревни. Петя не медлит, продолжает то, что начал, сразу же, как только убирает бутылочку. Наклоняется к головке и проводит по ней языком, пробуя смешанный вкус лубриканта и естественного предсемени Ильи. Вкуснее, чем в прошлый раз. Он удовлетворенно причмокивает, вбирая головку в рот, пальцами левой руки сжимая основание члена. Илью уже давно трясет, он был готов кончить только от того, с какой нежностью Петя поцеловал его рядом с членом, даже не касаясь его. Но он держится, практически задыхаясь от переполняющего удовольствия, хочет, чтобы Петя смог насладиться им сполна. И Петя наслаждается, вбирает член глубже в рот, вылизывает уздечку, одновременно поглаживая ствол подушечками пальцев. С каждой секундой Илья становится все вкуснее, это в лучшую сторону отличается от силикона игрушки, которую он использовал для тренировок. Вкус живого, тёплого человека никогда не заменит какая-то имитация. Хоть Петя и знает, что Илья помылся перед их встречей, хоть и чувствует остатки чего-то мыльного, проступающего послевкусием под ароматом лубриканта, это не может перебить вкус кожи и пота, вкус сладковатого предэякулята, стекающего по пульсирующему члену. Илья боится стонать, хочет прикрыть рот ладонью, чтобы никто не услышал и не догадался, что происходит в комнате, но не делает этого, доверяет Пете, разрешает себе отпустить, не стесняться громкого скуления, когда язык скользит в щель на головке, слизывая текущую оттуда влагу. — Хочешь кончить? — спрашивает Петя, отрываясь от члена и поднимая взгляд на дрожащего, раскрасневшегося, но довольного Илью. — Да, да, пожалуйста, — Илья покачивает бедрами, подаваясь в кулак, сжимающий член. — Ты не против, если я все проглочу? — Только если я буду смотреть. — Да, без проблем, — в этот раз Петя берет глубже, вспоминая тренировки. Тогда у него долго не выходило, горло не хотело расслабляться, не желало, чтобы его раскрывало что-то столь чужеродное, но сейчас почему-то это далось легко: член мягко проскользнул, коснулся задней стенки, и Петя замычал от удовольствия, потому что давление было слишком идеальным, слишком правильным. Илья смотрел, не отрываясь, на то, как его член исчезает во рту Пети, чувствовал, как вибрации распространялись от головки в пах, видел искаженное от блаженства и какой-то дикой радости лицо между своих ног, и рефлекторно толкнулся, кончая глубоко в горло, чувствуя, как оно сжимается, пытаясь проглотить всю сперму, растягивая и без того бешеный оргазм. Когда все кончается, Петя отстраняется, вытирает губы тыльной стороной ладони и скользит ею под резинку своих трусов. Ткань промокла насквозь, член еще твердый. Илья протягивает свою дрожащую руку, заменяет ею ладонь Пети, обхватывает пульсирующий ствол и пару раз проводит большим пальцем по головке. Этого хватает, чтобы ноги Пети подкосились, и он рухнул прямо на Илью, отчаянно толкаясь в руку, полностью покрывая ее спермой. Они лежат так, потеряв счёт времени, пытаясь прийти в себя. Это было ошеломляюще хорошо, и так не хотелось вставать и разрушать эту идиллию. — Я посплю у тебя сегодня? — спрашивает Петя куда-то в шею Илье, водя по ней носом. — Тебя не потеряют? — Я сказал, что иду на свидание. В принципе, не соврал. Мне сказали простое: «Главное хотя бы приди на тренировку, а то никакая стратегия не поможет». Ну я и приду. На вечернюю. Утром и днём хочу просто с тобой потусоваться, я надеюсь, ты не против. А то вдруг я отниму важное время. — Не отнимешь, — Илья нащупывает резинку, стягивающую волосы Пети, и снимает ее, наконец освобождая притягательные локоны, нежно проводя по ним пальцами. — Я давно тебя хотел познакомить с остальными друзьями. Ты им понравишься. — Они не знают, что мы не просто друзья, а друзья с привилегиями? — Петя практически мурлычет, когда короткие ногти поглаживают нежную кожу головы круговыми движениями. — Не знают, — Илья на секунду замолкает и выдаёт неожиданно даже для себя. — Хочешь стать моим парнем? — Неофициально? — Неофициально. Но это хотя бы звучит лучше, чем друзья с привилегиями. Тем более, — Илья несильно дергает Петю за волосы, отрывая его голову от своей шеи, слова льются из его рта так легко, словно это не он недавно боялся даже просто подумать об этом, — ты мне нравишься. Ты интересный, понимающий и абсолютно настоящий, ничего от меня не требуешь, слушаешь меня, не ставишь завышенных ожиданий. Я хочу узнать тебя поближе, какой ты вне постели, какой ты вне льда, даже если нам придётся прикрываться просто дружбой из-за отвратительных законов твоей страны, я все равно хочу быть с тобой. — Нужно подумать, как бы это все так провернуть, — Петя просовывает руки под спину Ильи и легко переворачивает их, меняя местами, укладывая Илью себе на грудь, — чтобы и отношения наши потихоньку развивать, и про спорт не забывать, и подумать, что отвечать лезущим не в свое дело репортерам. — И ты прямо сейчас собрался думать и разрабатывать новую стратегию? — Илья нашаривает край одеяла и укрывает себя с Петей, довольно вздыхая, когда теплая тяжёлая ткань скрывает их влажные тела от холодного воздуха комнаты. — Вместе с утра подумаем, — длинные руки Пети гладят спину Ильи, что-то вычерчивая на ней, — утро вечера мудренее, — добавляет Петя на русском. — Ага, надеюсь мы за ночь не слипнемся, как пельмени в кастрюле, — Илья громко зевает, и поудобней устраивается на груди Пети. Утро вечера мудренее.