Show must go on

Всё, что ощущает Аластор сейчас - вспоглощающая боль, разъедающая нутро. Самоуверенный идиот. "Альтруист". Мозгов не хватило догадаться, что против главного ангела обычному оверлорду, пусть и сильнейшему, не выстоять? Рай всегда был сильнее. Иначе как минимум не подавил бы восстание. Разрушенная радиорубка выглядит жалко. Прямо как он. Будто её покорёжили и смяли вместе с хозяином. Вырванные провода едва слышно потрескивают, а в воздухе ощутимо пахнет озоном и кровью. Ах да. Кровь-то похоже его. Ёбанный Адам. Аластор опускается на грязный пол, хватаясь за стену и сжимая когтями рубашку на груди. Пальцы нащупывают края рваной раны, и грешник морщится, прижимая к голове уши, но не переставая улыбаться. Эта улыбка будто приклеена к нему, не отодрать теперь ничем. Даже при жизни он постоянно улыбался. При жизни... Аластор почти не помнит это время. Помнит своих жертв, их крики, но что-то светлое, радостное... Разве что работу на радио. И... - Хэй, да ты совсем размяк, "папа"! - знакомый и оттого отвратительный голос врезается в хриплую тишину, как ложка в кусок торта. Нетнетнетнет. Что этот здесь делает? Или... -...Королю Ада что-то понадобилось в этом Богом забытом месте, хаха? - при таком состоянии он ещё и шутит, специально выделяя неприятное Люциферу слово. - Да так, заглянул на огонёк, то есть на след твоей крови. - Люцифер скучающе осматривается, но в его глазах видна насмешка. - Требуется помощь, Бемби? - Отстань. - Аластор стирает кровь, текущую с губ, и пытается собраться. Не хватало ещё, чтобы этот видел его таким. Король Ада хмыкает. Даже не отъебись? А недавно нахуй посылал. Однако общий вид оверлорда отчего-то заставляет его нервничать, и Люцифер делает осторожный шаг вперёд, убирая полную демоническую форму. "Только из-за любви к Чарли" - убеждает он сам себя. - Тебя ранили ангельской гитарой. - Я заметил. - Аластор. - чужое имя звучит необычно на языке, отдаёт гнилью и почему-то клубникой. - Позволь помочь тебе. -Зачем Королю Ада помогать какому-то зарвавшемуся грешнику? - резонный вопрос, и Люцифер пока не готов не него отвечать. - Из-за любви к Чарли, разумеется. - озвучивает свои недавние убеждения Люцифер. - И ты, видимо, совсем плох, раз такой бред несёшь. Аластор усмехается и как-то резко понимает, что у него больше не осталось сил бороться. Даже зубы скалить. Люцифер тоже замечает это и подхватывает оседающее на пол тело в последний момент. - Тебе нужно пойти со мной. Ответом ему становится пугающая, безвольная тишина. Лечение проходило... так себе. Ладно, хуёво оно проходило. Аластор метался по постели Короля Ада, в забытии умоляя прекратить эту пытку, пока Люцифер, сжимая зубы, высасывал остатки ангельской энергии и залечивал рану. Красные волосы разместались по персиковым подушкам, и выглядело это даже красиво. Мысленно дав себе пощёчину(за такие-то мысли!), Люц осторожно убирает руки с чужой груди и отходит, осматривая свои труды. Рана залечилась, оставив шрам, а ангельская энергия пульсировала у него на кончиках пальцев. Грудь оленя равномерно вздымалась и опускалась; жить будет, и на том спасибо. Неплохо за такие долгие годы отсутствия практики. И Люцифер направляет золотистые искры на красную уточку, заставляя её подняться и парить в воздухе над тумбочкой у кровати, а остатками распушает свои перья - уж очень ему нравится это ощущение. И Люцифер собирается написать Чарли, что улыбчивый ублюдок у него, и всё(кажется) в порядке. И, поддавшись порыву необъяснимой, необъятной нежности, Люцифер целует Аластора в лоб... осознав, что он только что сделал, быстро вытирает рот рукавом и выходит из спальни, стараясь не думать о странном волнующем чувстве внутри.