Заварка по расписанию

Единственный выходной за последние две недели Ирина Алексеевна планировала провести с максимальным гедонизмом: ванна с пеной, французский детектив и полная недоступность для внешнего мира. Судьба посмеялась над этими планами ровно в 9:47 утра. Телефон на тумбочке завибрировал с настойчивостью дрели. Ирина, не открывая глаз, нашарила трубку. — Ирина Алексеевна, простите Христа ради, — голос Нины, старшей медсестры, звучал так, будто она только что пробежала кросс. — Я понимаю, выходной, но тут такое... Петров с седьмого этажа упал. Строитель. Гематома в затылочной области, давление скачет, сознание спутанное. Молодой дежурный нервничает, говорит, надо заведующую. Без вас никак. Ирина Алексеевна села на кровати, чувствуя, как остатки сна утекают сквозь пальцы. — Нина, у меня халат уже в шкафу заскучал без меня, — мрачно пошутила она. — Буду через сорок минут. --- Больница встретила её запахом хлорки, лекарств и отчаяния посетителей в приёмном покое. Ирина Алексеевна, на ходу застёгивая халат поверх свитера, ворвалась в отделение. Оперативно осмотрела Петрова, разобралась с дежурным врачом, который действительно нервничал больше, чем того требовала ситуация, дала чёткие указания и отправила пациента на дополнительную диагностику. Когда шум улёгся, она вспомнила, что так и не получила от Нины утренние анализы и выписки. Странно. Нина обычно на посту как штык. — Нину не видели? — спросила Ирина у пробегающей мимо медсестры. — В ординаторскую, кажется, пошла, Ирина Алексеевна. За бумагами какими-то. Ирина вздохнула и направилась в ординаторскую. Свой кабинет она уже неделю не могла нормально обжить — после ремента там до сих пор пахло краской, а коробки с книгами и личными вещами так и стояли по углам. Часть вещей она временно перетащила в ординаторскую, чтобы были под рукой. В том числе и плед — тот самый, любимый, из «Икеи». Она его купила прошлой зимой для кабинета, чтобы укрываться в холодные ночные дежурства, но пока кабинет проветривался, плед жил здесь. Она толкнула дверь ординаторской, уже открывая рот, чтобы позвать Нину... И замерла. Нины в ординаторской не было. Зато на диване, укрытый её пледом, спал мужчина. Он лежал на боку, подложив ладонь под щёку, и его лицо выражало абсолютное, безмятежное спокойствие. Рядом на тумбочке стояла пустая чашка, а на полу валялась авторучка. Ирина Алексеевна почувствовала, как где-то в районе груди начинает закипать праведный гнев. Это что ещё за явление Христа народу? Кто разрешил? И главное — плед! Её плед! Она шагнула вперёд, намереваясь устроить разнос, как вдруг мужчина открыл глаза.Он посмотрел на неё снизу вверх совершенно ясным взглядом человека, который либо вообще не спал, либо выспался на пять лет вперёд. На носу сидели старомодные очки в тонкой металлической оправе. — Доброе утро, — сказал он спокойно, даже не думая вскакивать. — Или уже день? Вы кого-то ищете? — Во-первых, встаньте, — ледяным тоном произнесла Ирина. — Во-вторых, это мой плед. В-третьих, вы вообще кто и где Нина? Мужчина сел, аккуратно сложил плед и положил его на подлокотник дивана. Очки он поправил привычным жестом. — Геннадий Ильич Кривицкий. Новый хирург. Третьего дня приняли. А Нина... кажется, её срочно вызвали в приёмное отделение, она забегала на секунду, сказала, что вернётся, но тут пациент с аппендицитом подвернулся, я зашел на минуту прилечь, пока была пауза. — Он говорил это без тени смущения, скорее констатируя факт. — А вы, если не ошибаюсь, Ирина Алексеевна? Заведующая? Наслышан. Очень чёткая организация работы. Ирина опешила от такой наглости. Новенький? И уже разлёгся в ординаторской как у себя дома? — А почему вы на моём пледе, Геннадий Ильич? — она кивнула на диван. — И почему не на посту? — Ночь была тяжёлая, — он зевнул, прикрыв рот ладонью. — Три аппендицита, один с прободением. Устал. Прилёг на пять минут. А плед... Он очень мягкий. Я подумал, казённый. Извините. Ваш, говорите? — Мой, — отрезала Ирина. — У меня в кабинете ремонт, я сюда вещи временно сложила. И между прочим, это не повод их использовать без спроса. Он кивнул с таким видом, будто полностью разделял её возмущение. — Понимаю. Виноват. Обещаю впредь спрашивать разрешения, прежде чем укрываться вашим имуществом. — В его голосе не было иронии, только спокойная доброжелательность. — Может, чай? У меня с собой бергамот. Хороший, не пыль. Израильский. Заодно расскажете, где Нину искать, а то она мне обещала истории болезней новых пациентов показать. Ирина хотела отказаться. Хотела сказать, что ей некогда пить чай с неизвестными хирургами, которые спят на её вещах. Но ноги после бессонной ночи гудели, а руки до сих пор слегка подрагивали от напряжения. — Ладно, — неожиданно для себя согласилась она. — Но покрепче. И без сахара. Пока он заваривал чай, Ирина опустилась на стул у стола и наблюдала за ним. Движения спокойные, уверенные, без лишней суеты. Видно, что руки хирурга — точные, выверенные. Интересно, откуда он взялся? Она не помнила, чтобы отдел кадров согласовывал с ней новую кандидатуру. — Держите, — он поставил перед ней дымящуюся кружку. — Настоящий, листовой. Не то что в этих пакетиках. Ирина сделала глоток и с удивлением поняла, что чай действительно отличный. Терпкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. — Спасибо, — буркнула она. — А вы давно из Израиля? — Пару месяцев как вернулся. Работал там в частной клинике, но по родине соскучился. И по маме, она у меня здесь, в соседнем районе. — И как вам наша больница после Израиля? Он усмехнулся в кружку. — Шумно. Бюрократии много. Но люди душевнее. И пациенты благодарнее. В Израиле всё по страховке, по протоколу, как часы. А здесь... здесь каждый случай живой. Ирина задумчиво покрутила кружку в руках. — Аппендициты, говорите, ночью принимали? — Она взглянула на часы. — Спали хоть? — Часа два набралось, — он кивнул на диван. — Благодаря вашему пледу, кстати. Очень уютный. Она фыркнула, но без злости. — Ладно, Кривицкий. Чай у вас хороший. За плед не буду пока ругать. Но имейте в виду: если ещё раз застану вас спящим на рабочем месте, будете писать объяснительную. — Обещаю спать только в нерабочее время, — серьёзно кивнул он. — И только с вашего разрешения. Ирина допила чай и поднялась. — Мне пора. Петрова надо проведать. А вы, если Нину увидите, отправьте её ко мне. И... спасибо за чай. Правда. Она уже взялась за ручку двери, когда он окликнул её: — Ирина Алексеевна! Она обернулась. — У вас сегодня выходной? — он посмотрел на неё с каким-то тёплым пониманием. — Сочувствую. Но вы держитесь молодцом. Ирина вышла в коридор и несколько секунд стояла, прислонившись спиной к стене. Глупость какая. Новый хирург, наплевал на субординацию, оккупировал ординаторскую, спал на её пледе, заварил чай и смотрит так, будто у него в запасе целая вечность. А она... она почему-то не злится. Из-за угла вынырнула запыхавшаяся Нина. — Ирина Алексеевна! Простите, в приёмное срочно вызвали, я на минуту отлучилась, а вы уже здесь! Я сейчас всё принесу! — Не суетись, — остановила её Ирина. — Я сама всё взяла. Ты лучше скажи... У нас новый хирург? Кривицкий? — Ах да, — закивала Нина. — Третьего дня оформили. Опытный, говорят, из-за границы вернулся. А что? Нарушил что-то? — Нет, — улыбнулась Ирина собственным мыслям. — Всё в порядке. Иди работай. Она пошла в сторону палаты Петрова, но в голове почему-то крутилась одна мысль: надо бы забрать плед из ординаторской. Или... или оставить пока? Вдруг ещё пригодится. А выходной сегодня всё-таки случился. Просто немного не таким, как планировалось.