Back to school

Это произошло за школой, в самом дальнем углу, куда все отбросы общества, по мнению Пака, приходили проводить время за сигаретой, алкоголем и глупыми разговорами. Он ударил его коленом в солнечное сплетение — Чон Сивон сложился пополам, а затем рухнул на землю. Но не успел оклематься, как Сонхва, схватив его за шиворот, рывком поставил на ноги и, прижав к стене, вцепился в воротник рубашки. — Если еще раз подобное повторится, я тебя с землей сравняю. — Слова были пропитаны ядом. — Понял меня, ублюдок? Радужки глаз Сонхва не было видно — лишь черный омут зрачков, в котором Сивон вяз и тонул, не в силах защититься. Он никогда не видел старосту своего класса настолько злым. Никто не ожидал от него подобного. Все знали, что Пак носится с новеньким, но никто не понимал почему. Это раздражало. Сонхва перестал замечать кого-либо вокруг. Отдалился от того немногочисленного круга людей, которым позволил находиться рядом. По школе ползли слухи: девочки жаловались, что Сонхва больше не дарит им свои знаменитые улыбки — те самые, от которых раньше замирало сердце. И все из-за этого несносного Кан Ёсана, который только и делал, что пытался оттолкнуть старосту. — Д-да, — хватая ртом воздух, простонал Чон. — Понял я… понял. Живот сводило от боли. Сонхва еще пару раз ударил его в левый бок. Он намеренно не трогал лицо, хотя хотелось пройтись по нему каблуком своих туфель. Впрочем, Сивон того не стоил. Пачкать обувь не хотелось. Резко швырнув его на землю, Сонхва присел на корточки рядом с корчившимся от боли одноклассником и спокойным голосом произнес: — Расскажешь кому-нибудь об этом — я превращу твою жизнь в ад. — Я… буду молчать, — из последних сил Сивон выдавил из себя эти слова. — Отлично. Сонхва поднялся на ноги, поправил одежду и ушел.

***

Владелице кафе так понравился Пак Сонхва, что она совсем не хотела его отпускать. Он очаровал и ее, и многих постоянных гостей заведения — особенно школьниц и молодых девушек, которые захаживали сюда теперь только ради того, чтобы полюбоваться им. Как бы Ёсан ни рвался на работу, в первую неделю после случившегося ему не позволили даже стоять у кассы. Но он упрямо приходил в кафе и составлял компанию Сонхва — тот согласился подменять Кана до полного восстановления. Владелица пошла навстречу: она была только рада такому красивому и воспитанному молодому человеку в своем заведении, а Ёсана ей было искренне жаль. На второй неделе Кан уже стоял у кассы и принимал заказы. Сонхва снял швы и разрешил ходить без повязок — чтобы кожа дышала и быстрее восстанавливалась. Было больно, но не так, как в первые дни. Раны все так же пульсировали и ныли, причиняя дискомфорт, но Ёсан терпел. Иногда после смены они оставались вдвоем и выпивали по чашке кофе с десертом, проводя время за разговорами ни о чем. Но даже это их сблизило. Ёсан перестал быть таким колючим и резким. Он стал чаще улыбаться, смеяться — буквально расцветал на глазах. Эти посиделки позволяли Кану отвлечься от боли и своих проблем. Кан сдался. Он последовал совету учительницы — завел себе друга.

***

В свете закатного солнца он был особенно красив. Сонхва не мог оторвать от него глаз — хотелось притронуться. — Я… даже не знаю, как мне тебя отблагодарить. — Ёсан теребил край своего пиджака. — Госпожа Чон просила тебя зайти к ней за зарплатой. Он перевел взгляд на Сонхва. — Спасибо тебе. Легкая улыбка коснулась его лица. Он был смущен. — Ёсан, я сам предложил тебе свою помощь. — Он потянулся и взял его за руку — ту самую, которой тот теребил ткань. Движение вышло нежным, почти трепетным. Кан вздрогнул, готовый отстраниться, отдернуть руку, но пересилил себя. Ему не хотелось этого делать. Сонхва продолжил: — Деньги мне не нужны. Ты можешь оставить их себе. — Твердо. Без тени сомнения. — Но ведь.. — Без «но», Ёсан. Это не проявление жалости с моей стороны. Это помощь, которую я тебе оказал, и я не требую ничего взамен. Ложь? А может, и нет. Сонхва добился того, чего хотел. Главная недотрога школы открылась ему, подпустила к себе. Ёсан показал ему свою уязвимость и слабость — то, что претило его характеру и внутренним установкам. Можно сказать, Пак переломил его. Ёсан смущается, позволяет прикасаться к себе, улыбается, глядя на него. Но что дальше? Почему Сонхва испытывает смятение? Вопрос повис в воздухе. Риторический. Он не был готов ответить на него — или признаться самому себе, что привязался к своему объекту интереса больше, чем планировал.

***

— Меня зовут Чхве Сан. «Ч-что...» — Ёсан замер, впившись взглядом в парня, стоявшего у доски. Он не мог поверить, что это не страшный дух из прошлого, а реальный человек. Хотелось ущипнуть себя или ударить по лицу, но от накатившего напряжения тело одеревенело и не слушалось. Его бросило в дрожь. Голова опустела — ни единой мысли. Сонхва краем глаза заметил реакцию Ёсана. «Вот как. Интересно». — И да, мне двадцать один. — В классе повисло давящее молчание. — Остался на второй год, так сказать. — Он сунул руки в карманы брюк и перекатился с пяток на носки. — От меня вообще особо никаких проблем, если только ко мне не лезть. По классу прокатился шепот, все переглядывались. — Короче, в любом случае, позаботьтесь обо мне. Рассчитываю на вас. — Чхве закончил с нахальной улыбкой на лице. Всё время, пока он говорил, он не отрывал взгляда от Кана. Тот буквально пытался слиться со стеной, возле которой стоял. Классная руководительница вздохнула. — Ты чего мне тут народ пугаешь? — Она приложила пальцы к переносице. — Садись на свободное место. Начнем перекличку. — Да. Сан двинулся в сторону парты, за которой сидел Ёсан. Сосед, сидевший рядом с Каном, без лишних слов всё понял: молча встал и пересел на другое место. Ему не хотелось иметь ничего общего с этой громилой, а тем более огрести от него. Когда Чхве опустился на стул рядом с Ёсаном и закинул руку ему на плечо, тот даже не шелохнулся. — Давно не виделись, Кан Ёсан. Я соскучился. — еле слышно, на ухо, проговорил Сан, а затем убрал руку.

***

— Вау, какое укромное местечко ты выбрал. — Сан присвистнул. — Что ты хотел мне такого сказать? — Ты совсем из ума выжил? — сразу перешел на крик Ёсан. — Что ты здесь забыл? — Как что? Просто решил: не походить ли мне снова в школу, как и ты? Вот и всё. — Парень усмехнулся. — Ты надо мной издеваешься, что ли?! — Кан вплотную подошел к Сану, крепко сжимая кулаки. В его глазах прослеживался огонь. Огонь ненависти с примесью чего-то еще. Сан схватил его за руку, резко развернул и прижал к стене, оперевшись руками по обе стороны от лица Кана. Ненависть в глазах Ёсана сменилась испугом. По телу прошла мелкая дрожь, волосы на затылке зашевелились. — Угомонись. — Прозвучало как приказ, но затем голос смягчился: — Что плохого в том, что я хочу вновь учиться вместе с тобой? Как в старые добрые времена. — Он говорил это еле слышно, на ухо, а затем уперся лбом в его плечо. — Нам ведь было хорошо. Ёсан положил ладонь ему на плечо и крепко сжал. — Я… мне все еще тяжело видеть тебя. — Вышло слишком тихо. — Ничего… Скоро станет легче. — Сан сделал глубокий вдох, наполняя легкие таким знакомым, родным запахом. — Какой же ты придурок. — прошептал Ёсан и тоже уткнулся лбом в его плечо, непроизвольно прижимаясь и чувствуя тепло его тела. Ёсана раздирало, рвало на части. Картинки из прошлого мельтешили перед глазами — все то плохое и хорошее, что было между ними когда-то давно. Он затрясся, и слезы сами полились из глаз. Сан молча прижал его к себе. Так крепко, как только мог себе позволить. — Я боюсь тебя… — Ёсан обхватил одноклассника руками и сжал пиджак на его спине так сильно, что уже зажившие порезы и ожоги вновь отозвались болью. Сердце Чхве сжалось и пропустило удар. Сонхва, стоявший за стеной и слышавший их разговор, лишь усмехнулся про себя и так же бесшумно ушел прочь. «Теперь стало еще интереснее.»