«Ты – мой свет во тьме»

«Путь воды не имеет ни начала, ни конца. Океан внутри тебя и снаружи. Твой дом до рождения и после смерти. Наши сердца бьются в утробе вселенной. Наше дыхание согревает тёмные глубины. Море даёт и море забирает. Всё в мире связывает вода. Жизнь и смерть. Тьму и свет».

© фильм «Аватар: путь воды»; режиссёр: Джеймс Кэмерон

***

Бескрайний океан. Вокруг волны. Где-то за рифом они поднимались высоко, обрызгивая могучие скалы. Вода успокаивала. Она словно очищала душу и отнимала боль – хотя бы совсем немного, хотя бы самую малость. Свесив ноги вниз, Кири глядела на то, как сверкающие маленькие рыбки кружат вокруг неё, изредка дотрагиваясь до неё плавниками и хвостиками. Под водой был виден свет морских водорослей. После жарких взрывов мир словно затих. Кроме шума океана и народных несколько печальных песен Меткайина ничего не было слышно. Да и не хотелось слышать. Кири хотела побыть в одиночестве. Ей не хотелось ни кого сейчас видеть или слышать. И хотелось ей этого из-за пустоты, что ничем не могла заполниться, оставаясь каким-то вакуумом внутри неё. «Кто я такая? – размышляла она, не отрывая взгляда от рыбок. – И почему не могу обрести себя? Меня никто не понимает. Никто не может услышать. Другая. Не такая, как все. Возможно, я сумасшедшая. И почему я не могу быть «нормальной»? Совсем ничего не получается… Я чувствую себя пустой. Никем! От этого только хуже И вдобавок… Здесь хорошо, но меня так тянет в родной лес, хочется вернуться к бабушке Мо'ат, хочется пройтись по знакомым тропам, прикоснуться к родному Древу Душ. Хотя какая разница? Делать мне это так или иначе нельзя… Даже этого не могу! Что я такое? И что хочет от меня Великая Мать? Кто я? Где найти ответы на мои вопросы? Я не знаю… Я от этого всего устала. Я просто хочу обрести своё место. Я хочу понять себя, хочу понять, куда двигаться дальше. А сейчас это всё стало в разы тяжелее. Особенно после смерти Нетейяма». – Кири, вот ты где! – окликнул Кири столь близкий голос, что принадлежал Пауку, который фактически подбежал к тоскующей девушке. – Ты чего ушла сюда? Тут же… – он осмотрелся. – Никого нет. – Поэтому и ушла, – вяло улыбнулась Кири, посмотрев на Паука. – Тут никого нет. – Ты из-за потери Нетейяма? – осведомился Паук, садясь на корточки возле Кири. – Я понимаю, но сейчас лучше держаться вместе. В одиночестве небез… – Не только дело в этом, обезьянчик, – Кири снова попыталась улыбнуться, но её губы дрогнули, и парень заметил, что в её глазах блеснула влага. – Кири, ты чего? Что с тобой? – Паук искренне обеспокоился состоянием подруги и нежно коснулся её плеча, вернее нежнее, чем должен делать просто друг. – Эй, ты что? Я с тобой. Я тебя не брошу, Кири. Я всегда буду на твоей стороне. – Я знаю… – выдохнула она, стирая слёзы и берясь за запястье Паука; Кири опустила голову и пробормотала. – Знаю, и я благодарна тебе за всё. Просто… – Что? – осведомился он, заправив пару прядок ей за ухо, когда те выбились из причёски. – Я её чувствую, – призналась Кири. «Я уже говорила это отцу, – анализировала ситуацию она. – Но почему-то тогда это ощущалось по-другому. С Пауком всё как-то иначе… Он тоже не такой, как все. Этим мы похожи. Но он этого не стыдится. Наоборот! Только вот он другой из-за внешнего вида и какого-то поведения, а я… Я не понимаю даже, что со мной не так… И как ему это объяснить? А вдруг он отвернётся от меня? Решит, что я спятила? Я уже сама про себя иногда так думаю… Но Паук всегда был со мной – он поддерживал, помогал, не упрекал меня, когда я уходила в себя. Он ко всему относился с искренним пониманием, будто воспринимал это не как отклонение, а как часть моей личности. Но какая может быть личность, если внутри меня так пусто? И заполнить у меня ничем это не выходит, пока я не найду ответы». – Кого чувствуешь? – уточнил Паук спустя пару минут молчания. – Эйву? – Как ты догадался!? – Кири откровенно поразилась тому, что Паук понял это сам, без её объяснений. – Ты уходишь в себя, часто предпочитаешь быть наедине с природой, общаешься с ней, – принялся перечислять Паук с тёплой улыбкой, – и природа понимает тебя, откликается на то, что ты ей «говоришь», назовём так. Я сам это видел. И от ребят тут местных услышал. Они сказали, что ты их спасла, управляя актиниями. Это мощно, подруга! – Паук похлопал её по плечу, пытаясь этим взбодрить Кири, что ему и удалось. – Конечно, я начал подозревать, что ты общаешься с Эйвой! Ну, или она общается с тобой… Неважно. – Я не общаюсь с ней… И она со мной, к сожалению, тоже, – покачала головой Кири. – Только ощущаю её присутствие. Но не могу этого сама понять… – Да ладно тебе, – Паук вдруг спрыгнул в воду, напугав на несколько секунд рыбок, которые вскоре вернулись к ногам Кири. – Не переживай ты так! Всему своё время. Найдёшь ты ещё своё место! – Действительно, – закатила глаза Кири с усмешкой. – Поплаваем? – предложил Паук. – Давай, – радостно согласилась Кири. Парень протянул ей свои руки, и она, взявшись за них, плавно опустилась к нему в воду. Паук повёл Кири за собой. Его касания выглядели, как опора в трудный момент. Он будто пытался этим сказать ей: «Я с тобой. Всё хорошо. Ты не одна». Он проявлял к ней максимальную нежность. Его руки были гораздо сильнее, чем руки Кири, несмотря на разницу в том, что она являлась на'ви, а он – простым человеком. И всё же хоть он и был физически сильнее, он дарил ей только спокойствие и надёжность, которой девушке не хватало. Пустота всё больше отступала, будто во тьме появился яркий огонёк, что озарял собой всё вокруг. И у Кири это всё больше вызывало настоящую улыбку. Присутствие Паука рядом постепенно заставляло утихнуть шторм в её груди. Но гармонию прерывает сам Паук, выпуская руку Кири и окатывая её фонтаном из прохладных брызгов. – Эй! Ну, держись, обезьян! – расхохоталась Кири и тоже окатила его лёгким всплеском. Игривая ласковая насмешка никого не обижает и только доказывает то, как сильно они доверяют друг другу. Паук, смеясь, отбежал от Кири и вновь направил на неё волну. Та в свою очередь ответила тем же. В сердце, где несколькими мгновениями ранее была только пустота, стали расцветать радость и наслаждение от момента. Кири и Паук носились вдоль побережья, брызгаясь и весело хохоча. Они игрались друг с другом, будто дети, и не собирались прекращать это. Им было хорошо друг с другом. И это всё, что им требовалось сейчас. Но их водная битва мало-помалу стихает, когда они внезапно выбегают обратно на берег. Дыхание сбито, сердца колотились с невероятной быстротой и, казалось, стучали где-то в ушах, но улыбки всё ещё зияли на их счастливых лицах. Вода в их отсутствии успокаивается, приобретая прежнюю прозрачность. Паук и Кири замирают друг напротив друга, тяжело дыша и подходя ближе. И вот между ними больше нет расстояния — только пара дюймов тёплого ночного воздуха, который иногда разбавлял лёгкий ветерок, пробуждающий мурашки на их телах. Смех остался позади, сменяясь на нечто более горячее и даже интимное, что они ещё не исследовали прежде. «С ним и вправду всё по-другому… – мыслила Кири. – И я… Я с ним чувствую себя живой». – Ты – мой свет во тьме, Паук, – прошептала Кири так тихо, будто говорила священную молитву. – И… Ты, наверное, самое дорогое, что у меня есть. – Ты значишь для меня тоже очень многое, Кири, – Паук взобрался на небольшой камень неподалёку, поравнявшись ростом с Кири, после чего протянул руку и убрал мокрую прядь волос с её лица. Его пальцы задержались на хрупкой шее девушки. Он почувствовал, как бьётся её пульс — часто, взволнованно, трепетно. Она ждала от него действий. Она этого хотела. Он притянул её к себе вплотную и после этого весь мир Кири перевернулся с ног на голову. Яркой вспышкой в ней пробудились самые лучшие и приятные ощущения и эмоции. Это не поцелуй в губы. Сначала его губы коснулись её плеча — солёного от морской воды, чуть прохладного и покрытого сотнями мурашек от ветра и его прикосновений. Губы сомкнулись в нежном захвате, и он слегка потянул её кожу на себя, втягивая девушку в медленный, чувственный поцелуй. Это не больно — это щекотно и томительно сладко. Кири выдохнула, запрокидывая голову, и открыла ему полностью свою шею, словно предлагала продолжать. Её пальцы впиваются в его мокрые волосы на затылке, притягивая ближе и не позволяя ему от неё отстраниться. Но он и не хотел отстраниться. Он хотел быть с ней больше всего на свете. Она чувствовала, как под его губами набухают жаркие следы. Тогда она сама склонилась к его шее. Её дыхание обжигает его мокрую кожу, и он томно выдыхает. Кири действовала не так нежно, а более дерзко, более игриво и горячо. Она прикусила чувствительное место под его челюстью, а затем провела языком, снимая солёный привкус воды и возбуждения. Паук снова выдохнул сквозь зубы, и этот звук утонул в шуме прибоя и в следующей фразе, сказанной им: – Я вижу тебя, Кири. Кири на мгновение застыла и оторвалась от него. Взяв его лицо в свои ладони, она огладила его щёки подушечками пальцев. На губах девушки расцвела улыбка, а из глаз скатились слёзы. Только эти слёзы были ни от горя или пустоты – то были слёзы радости, и она шепнула ему в ответ тоже сокровенные слова, которые жили в ней уже очень давно: – И я тебя вижу, Паук… И очень сильно люблю. – Навечно, – он вновь приблизился к ней, но в этот раз поцеловал её сразу в губы, что вскружило Кири голову, и она моментально ответила Пауку со всей взаимностью, на которую только была способна.