5:0 – это только начало

5:0 набатом звучало в голове вратаря. Он так хотел справиться. Хотел выстоять. Первая игра Михаила Бердина за "Сибирь" оказалась катастрофой. Полный разгром всухую. В раздевалке атмосфера была ужасная. Мишу, конечно, никто не винил, но он сам прекрасно с этим справлялся, несмотря на слова тренера, что облажалась вся команда и они будут работать над этим вместе. К Мише подошёл капитан. Широков похлопал его по плечу: – Выше нос. Это только первая игра. Ты главное не раскисай и входи в свой темп, – помогло это ровно никак, но он добавил: – Ты это, в соцсети пока не заходи. Конечно, было поздно. Миша был подписан на разные новостные каналы и прекрасно видел, как претензии к нему превалируют над поддержкой. Он слабо улыбнулся, показывая экран телефона капитану с кучей негативных реакций. Тот только покачал головой. К нему также подошёл их ИО и тренер вратарей. Все сказали одно и то же. Но Миша прекрасно всё это знал. Знал и не мог смириться с таким разгромом. Он просто хотел побыстрее собраться и уйти с арены. В квартиру, где его никто не ждёт. Туда, где он сможет предаться рефлексии в одиночестве. Он просто хотел побыть один. Но ему не позволили. Когда Миша уже был готов уйти, собрал вещи и оставалось только переобуться, к нему подошёл Максим. Их нападающий, тот про кого можно сказать "человек-солнце". Все его любили, и сам Миша... Тоже. Макс с улыбкой спросил: – Уже уходишь? Довольно странный вопрос, но вратарь просто кивнул, продолжая натягивать ботинки. – Ты сразу домой? "А куда он мог ещё идти?" – подумал Бердин, но в ответ просто угукнул. Сушко продолжил допытываться: – Ты же где-то рядом живёшь? – Да, – короткий ответ. Возможно, это было не очень вежливо, но Миша хотел просто побыстрее свалить из этого удушающего места. – Можно с тобой? Мягкая улыбка не покидала лица Макса весь их диалог. Словно он не докапывался до Миши со странными вопросами, а рассуждал о погоде. Очередной вопрос поставил в тупик. Они мало общались, и друзьями их уж точно нельзя было назвать, поэтому Михаил замялся на секунду, но, подумав, кивнул. "Если он хочет, пусть идёт". Сейчас ему было плевать. Они вдвоём покинули "Сибирь-Арену" и пошли в сторону стоянки. Бердин догадался, что у него появился сегодня пассажир. Давно никто не ездил у него на пассажирском сиденье. Всю дорогу до дома вратаря они молчали. Мишу пожирали различные мысли о его плохой игре, о его навыках, о том, что он разочаровал и не смог показать достойную игру. Эти мысли были привычны. Как будто ничего не изменилось. А о чём думал Максим, было категорически непонятно, зачем он ехал к нему и что ему было нужно. Добрались они быстро, так как жильё Бердина действительно было очень близко от ледового дворца. Они, всё также в тишине, поднялись на 16-й этаж и зашли в просторную квартиру. В ней почти ничего не было. Мало мебели, мало личных вещей. Словно это не квартира, в которой уже больше месяца живёт человек, а её, наоборот, только купили. В большой гостиной, объединённой с кухней, стояли только диван, журнальный столик и висел огромный телевизор почти во всю стену. Часть с кухней тоже была почти пуста и была похожа на кухни, которые показывают в журналах. Идеальная и безжизненная. Максим прошёл на кухню, совершенно бесцеремонно залез в холодильник и достал оттуда бутылку воды. Миша прошёл следом. Он ждал, когда Макс скажет, зачем припёрся к нему. И тот не разочаровал, но первое, что он сказал, немного удивило: – У тебя что, музей? Почему так мало... Всего, – он обвёл рукой вокруг. – Этого достаточно, – устало ответил Миша. У него был план: прийти домой и отдаться рефлексии, и он точно не хотел выслушивать претензии к его жилищу. – Ты же знаешь, что это не твоя вина? Ну вот. Теперь это больше походило на то, что он ожидал. – Знаю. – Почему ты не играл так, как обычно? Это же был не ты. – Как будто ты знаешь, какой я. – Я наблюдал. Твой хоккей всегда дерзкий, на грани адекватности. Ты удивительный. Поэтому я не понимаю, почему ты играл... Вот так. Это не ты. Миша уже давно не слышал такого про свою игру. Он начал злиться. – Спасибо, конечно. Но не думай, что много знаешь обо мне. – Так может, стоит показать, какой. Продолжал Макс настаивать. – Ты. Ничего. Не. Знаешь. – Так покажи! Что-то в голове Миши щёлкнуло, словно рубильник. Они в своих пререканиях оказались настолько близко, что он мог чувствовать чужое дыхание на своём лице. "Если он хочет увидеть его настоящего – отлично. Он покажет", – мелькнула в голове Бердина шальная мысль, и он сделал шаг. Немного наклонился. Их губы столкнулись, и Миша провёл языком по сомкнутым губам Максима. Он зажмурился, ожидал удара. Думал, что его оттолкнут, но вместо этого почувствовал, как руки нападающего сжали его плечи и не позволили отойти. Наоборот, прижали теснее, а губы приглашающе разомкнулись. Позже Миша может списать это на помутнение сознания из-за усталости, но сейчас он воспринял это как приглашение продолжить. Он проник своим языком в чужой рот, углубляя поцелуй. Одну руку он положил на шею Макса, направляя, но не удерживая, запутываясь пальцами в тёмных прядях на затылке. Губы Макса оказались мягкими, податливыми, пах он дезодорантом, гелем для душа с нотками цитруса, а на вкус он был как сладкая конфета. Совсем не такой, каким Миша его себе представлял. А другую руку он расположил на его пояснице, прижимая ближе, так что жар их тел смешался. Дыхание стало тяжёлым у обоих. Макс прижался сильнее. И Миша почувствовал, как в его бедро упёрлось чужое возбуждение. У самого тянуло внизу живота, в штанах стало тесно. Рука Миши, которая ранее была на пояснице Макса, опустилась ниже и сжала подтянутую ягодицу. Из губ Макса вырвался слабый стон, тут же утонувший в поцелуе. Он старался тереться о ногу Миши, в попытке помочь себе в разрядке, но только ещё больше разжигал желание. Накопленный стресс и такое желанное, податливое тело в его руках совершенно не способствовали сдержанности. Миша отпустил Макса и отстранился. Тот потянулся следом, но замер. Недоумённо посмотрел на Мишу. – Последний шанс оттолкнуть меня, Макс. Взгляд из непонимающего стал озорным, словно загорелся внутренним светом. Его губы растянулись в улыбке, и он вновь приблизился, обхватил Мишу за шею, заставил наклониться ниже и прошептал на самое ухо: – Когда я прицепился к тебе, догадывался, что это может произойти, – он застонал, прижавшись своим пахом к бедру Миши, Макс почти висел на нём, – вот только до конца мы сегодня пойти не сможем. – Миша снова сжал задницу Макса, удерживая его рядом. – Ну понимаешь, игры только начались, а мы одним разом точно не ограничимся. А ещё, – он замялся, – я не подготовился. Но мы можем... Макс недвусмысленно двинул бёдрами, и с его губ сорвался тихий стон. Он прикусил мочку уха Миши, сбив его дыхание. – Хорошо, что ты понимаешь, – рука Миши легла на ширинку Макса и надавила. Ответом был стон и движение бёдрами. – Чёрт, просто не сдерживайся. Миша хотел его трахнуть. На своей абсурдно огромной кровати, сам не понимал, зачем она ему, но сейчас покупка казалась оправданной. Он подхватил Максима под задницу, заставив обхватить свою талию ногами, и понёс его так до своей спальни, будто Сушко ничего не весил. Это возбуждало ещё сильнее. По пути они обменивались поцелуями – жаркими, мокрыми, рваными. Добрались они быстро, и Миша аккуратно опустил свою ношу на матрас. Он не стал спрашивать разрешения, ведь оно у него уже было, поэтому без лишних слов методично раздел Макса. Сначала стянул с него свитер, футболку, перешёл к спортивным штанам, попутно стянул носки, оставив его в одних боксерах. Макс принимал самое активное участие в своём раздевании, а оказавшись только в белье, потянулся к одежде Миши. Спустя пару минут они уже были раздеты. Бельё тоже было снято и отброшено в сторону. Максим лежал на спине, его грудь тяжело поднималась и опускалась, он с желанием в глазах смотрел на Мишу, совершенно не стесняясь наготы. Миша смотрел в ответ. Он впервые видел Макса таким – не вечно весёлым и насмешливым, а возбуждённым, открытым и соблазнительным. Ждать больше не было сил, поэтому Миша лёг сверху так, чтобы их члены соприкоснулись. Он опёрся на локоть, не желая всем весом лежать на Максе, а другой рукой обхватил их, сразу оба, немного сжал, провёл по всей длине, уделил особое внимание партнёру. От стонов Макса у Миши всё переворачивалось внутри. Хотелось слышать больше, чувствовать его больше. Миша хотел сделать ему хорошо, так чтобы он не пожалел, и, судя по ответным реакциям, у него всё получалось. – Бердин, блять. Да. Сожми сильнее. Вот так. Макс стонал, выгибался в спине и двигал бёдрами навстречу руке. А Миша подчинялся просьбам, но иногда сжимал чуть сильнее или, наоборот, сбавлял темп. Это заставляло Макса возмущённо шипеть или неожиданно застонать. Макс сначала обхватил Мишу за шею, заставив его приблизиться и увлекая в поцелуй. Затем его руки обхватили его за спину, поглаживая, а иногда вцепляясь короткими ногтями. Но в итоге он не выдержал и тоже обхватил своей рукой их члены, добавляя ощущений. – Макс, я скоро. Миша выдыхает в чужие губы, ощущая, как напрягается всё тело, готовое в любой момент излиться. И получает в ответ стон, согласное мычание, похожее на "я тоже". Миша полностью отпускает себя. Рука двигается быстро, рвано, сильно. Всего несколько движений – и Макс протяжно стонет, зажмуривая глаза, выгибается навстречу сильной руке и изливается. Мише хватает только этого вида, чтобы кончить. Сперма – тёплая, липкая – на их руках, животах, груди. Миша смотрел на неё несколько секунд, пока до него дошло, чем они только что занимались. А затем молча наклонился и поцеловал Макса. В этот раз медленно, без того всепоглощающего желания, но с нежностью и лаской. И тот ответил – также без спешки, лениво, словно кот, получивший заветную миску сметаны. Миша отстранился, провёл пальцами по немного покрасневшим от поцелуев губам Макса. Погладил его щёку, в ответ Макс потёрся об его руку и направил на него немного затуманенный взгляд. – Пойдёшь в ванну? – Так лень, может, позже, – Миша видел, как Макс закрывает глаза и почти сразу отрубается. Поэтому он полностью слезает с кровати и скрывается в ванной. Быстро принимает душ и, вооружившись полотенцем, которое заранее намочил в тёплой воде, возвращается в комнату. Макс лежит всё в той же позе, совершенно не беспокоясь о том, что весь в сперме и всё ещё полностью голый. Миша качает головой, но не будит Макса; наоборот, старается обтереть его как можно более аккуратно. Закончив, он переложил Макса на подушку и укутал в одеяло. Сам Миша сел на край кровати и размышлял: остаться ему в спальне или лучше пойти на диван. Тяжёлые мысли снова закрутились в его голове, но развиться им помешал хриплый голос, раздавшийся со стороны кровати: – Ну чего ты сидишь там? Я тебя тут жду вообще-то. Миша вздрогнул. Он думал, что Макс уже спит, но, видимо, был неправ. Он вздохнул, отбрасывая все свои проблемы на потом, и залез на кровать. Лёг вплотную к Максу и обнял его, прижимая к себе. Тот завозился, устраиваясь удобнее в кольце сильных рук вратаря, сам обнял его за талию и провалился обратно в сон. Миша не знал, что будет завтра. Но почему-то в его сердце было на удивление спокойно. И он был уверен, что это только начало.