Будешь сверху?

      Воздух в комнате казался спёртым и тяжёлым. Райна сидела на стуле возле кровати своего командира, вцепившись пальцами в край простыни, чтобы унять дрожь. Ксандр лежал неподвижно: обезболивающее ещё не подействовало, либо он настолько ослаб, что какое-то время ему будет трудно прийти в себя. Его ровное дыхание немного успокаивало девушку, но в груди всё равно поднимался колкий ком, застревавший в горле.       Она прокручивала в голове их совместные моменты и ловила себя на мысли: «Действительно ли я его ненавижу?» Или это всё было глупым флиртом двух ничего не знающих в любви людей, двух идиотов, которые не могли нормально поговорить и боялись показать друг другу свои чувства. Но, как это обычно бывает, именно в болезненные моменты понимаешь, что человек на самом деле для тебя значит намного больше, чем ты думала.       Вот и сейчас Райна смотрела на лежащего перед ней ван Хейса, который даже не подозревал о том, что она тащила его на себе и сейчас, сидя у своей кровати, которую он так бесцеремонно занял, просила его очнуться. Ей было страшно признаться ему, но ещё страшнее было признаться самой себе, что Ксандр для неё важен. Как мужчина, как человек, которого выбрало её сердце, хоть она противилась этому до конца.       Ей бы встать и уйти. Подождать за дверью, пока командир очнётся и сам выйдет, или хотя бы позовёт её. Но она не могла. Не могла уйти и оставить его одного. Он не был человеком, который нуждался в помощи. Нет, она даже не думала о том, что он очнётся и будет просить помощи. Она оставалась здесь, чтобы успокоить своё бешено колотящееся сердце или просто чтобы собраться с мыслями и решиться на то, что давно крутилось у неё в голове. С того самого момента, когда он произнёс такие ядовитые, но такие приятные слова: «Детка, давай! Будешь сверху, я не против!»       Ублюдок!       Она до сих пор помнит его довольное выражение лица и эту улыбку, которая, кажется, навсегда въелась в её сердце. Этот момент всё чаще всплывал в её памяти в последнее время, а сейчас, когда он лежит в её комнате, на её кровати, мыслям и вовсе было трудно концентрироваться.       Девушка обречённо усмехнулась, ещё раз прислушалась к его сердцебиению, присмотрелась к мышцам на лице, чтобы точно убедиться в том, что Ксандр без сознания. А затем сделала то, о чём столько раз мечтала и на что никогда бы не решилась при других обстоятельствах.       Она встала со стула и, аккуратно опёршись рукой о край кровати, склонилась к лицу своего командира. Его ровное дыхание обжигало кожу, доводило до мурашек. Всегда гладковыбритое лицо, острый подбородок и выразительные скулы — всё в нём привлекало её на физическом уровне. Райна легонько дотронулась до его шеи, и когда реакции не последовало, склонилась ещё ближе.       — Я тебя ненавижу, — прошептала она в самые губы ван Хейса, а затем поцеловала. Это нельзя назвать полноценным поцелуем, ведь она просто дотронулась до манящих её всё это время губ, но сердце девушки считало иначе. Её пульс зашкаливал, а в ушах стоял звон. Страх и желание смешались воедино, отключая её мозг. Она слегка прикусила его нижнюю губу, и в этот самый момент Ксандр ответил на её поцелуй, сбивая с толку.       Райна ошарашенно посмотрела на своего командира. Его глаза горели огнём, от былой слабости не осталось и следа – только сталь, только голод, только та самая, ненавистная и в то же время желанная уверенность, от которой у неё внутри всё переворачивалось. А на лице появилась ухмылка. Кривая, хищная, собственническая. Та самая, которую она когда-то мечтала стереть кулаками при первой встрече. Та самая, ради которой сейчас была готова провалиться сквозь землю.       Паника накрыла с головой.       Райна отшатнулась, готовая в любой момент бежать, сделать хоть что-то, лишь бы не видеть его довольное выражение лица. Лишь бы он не видел, как её щёки заливает алым. Но далеко уйти ей не дали. Сильная рука Ксандра метнулась вперёд и легла ей на затылок, сжимая пальцы на шее. Рывок – и она вновь склонилась к нему, не в силах сопротивляться этой грубой, собственнической манере. Ксандр притянул её к себе и впился в её губы сам.       Это был не тот робкий, тайный поцелуй, что подарила она. Это была расплата. Заявление прав. Поцелуй хищника, который поймал добычу и не намерен отпускать. Он целовал её жадно, глубоко, перехватывая инициативу, заставляя забыть о панике, стыде, забыть обо всём на свете. Его язык властно скользнул в её рот, сплетаясь с её языком в настойчивом, голодном танце. Пальцы на затылке не отпускали: сжимались сильнее, прижимая ближе, не давая опомниться и не позволяя отстраниться, сбежать.       Райна застонала ему в губы – глухо, отчаянно, целиком и полностью отдаваясь его напору. Руки, до сих пор сжимавшие простынь, переместились на спину Ксандра. Она сжимала его плечи, слегка впиваясь ногтями, распаляя Хейса сильнее, а затем поглаживала места, даря рой мурашек напряжённому мускулистому телу. Ксандр запустил пальцы в волосы Райны, слегка сжимая в кулак и оттягивая, заявляя свои права на власть.       Резко, одним движением, словно слабость была лишь дурным сном, Ксандр сел на кровати, отпуская Райну. Позволяя ей самой сделать выбор: уйти или остаться. На мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. Секунда. Две. Тишина в комнате звенела так громко, что заглушала даже стук их сердец. Ксандр смотрел на неё снизу вверх – тяжело, пронзительно, не требуя, не угрожая, просто ждал. В его глазах не было привычной усмешки. Только надежда, которую он старательно прятал за стальным блеском.       Райна смотрела на него не отрываясь. На этого невыносимого, колючего, упрямого мужчину, который выводил её из себя одним вздохом. Который умел и поднять, и испортить настроение одной фразой, одним своим появлением. Который прикрывал её спину в бою, даже не предупредив. Который заставлял её сердце биться чаще и волноваться за него. И который сейчас смотрел на неё так, будто от её решения зависела вся его жизнь.       — Идиот, — выдохнула Райна одними губами и придвинулась к нему сама.       Он рванул её навстречу, впиваясь в губы с той же жадностью, с какой только что отпускал. Поцелуй вышел коротким, рваным, жадным, почти звериным. Просто касание, просто искра, просто подтверждение: я здесь. Я выбрала.       — Что ты делаешь? — выдохнула Райна, когда он оторвался ровно настолько, чтобы дать ей глотнуть воздуха. В перерывах между поцелуями он любовался её красотой, любовался её лицом в тёплом красном свете лампы; её волосы рассыпались по плечам, делая взгляд ещё соблазнительнее. Райна в этом свете казалась особенно прекрасной: бледная кожа, распущенные локоны и едва слышное, прерывистое дыхание. Ксандру срывало крышу. Но он сдерживался. Ждал от неё сигнала, не хотел спугнуть своим напором, ведь уже давно, ещё с момента их первой встречи, мечтал о ней. Она появилась в его жизни случайно и, сама того не подозревая, осталась в ней навсегда. Вспыльчивая, временами грубая и безрассудная, она всегда смотрела на него с вызовом и не боялась перечить ему, даже несмотря на то, что он был её начальником. Она распаляла его каждую встречу, а потом уходила, наградив массой «комплиментов». Он не умел выражать свои чувства, да и до конца не был уверен в том, что будет нужен такой девушке со своим невыносимым характером.       Вместо ответа Ксандр снова её поцеловал.       — Воздаю по заслугам, — ответил он хриплым, полным возбуждения и желания голосом, от которого у Райны по коже побежали мурашки, а внизу живота собирался тугой, горячий узел.       — За что? — спросила Райна, но вопрос утонул в новом поцелуе.       Она не понимала, какое влияние оказывала на него. Каждый раз, когда он видел её в компании других мужчин, всё внутри него переворачивалось. Он готов был стереть с лица земли каждого, кто посмотрит на Райну.       Он целовал её горячо, жадно, пылко, так, словно пытался наверстать упущенное время, которое они потратили на препирательства и колкости. Его губы скользили по её губам, по щекам, по линии челюсти, спускались к шее – туда, где билась бешенная жилка пульса. Ксандр притянул её ближе – так, что она почти сидела у него на коленях. Одной рукой он сжимал её талию, другой – гладил шею, запрокидывал голову, открывая все больше пространства для своих жадных губ.       Райна отстранилась и, заглянув в его глаза, замерла. Ей показалось или в его взгляде действительно промелькнуло всё? Их первая встреча, когда она набросилась на него с кулаками. Его смех – громкий, искренний, сводящий с ума. Их перепалки в коридорах и кабинетах, молчаливые дуэли взглядами, их вынужденное партнёрство. Всё, что волновало её, всё, что она прятала за маской ненависти, сейчас читалось в его глазах.       — За то, что делаешь со мной, — просто ответил он.       И в этой простоте не было места для лжи.       Ксандр сжал её талию – пальцы впились в ткань кофты, и одним движением, резким и плавным одновременно, уложил её на кровать. Райна ахнула, когда её спина столкнулась с твёрдым матрасом, но Ксандр не дал ей опомниться – навис сверху, заслоняя собой свет, заслоняя собой весь мир, а в следующую секунду его колено врезалось между бёдер, раздвигая их с силой, от которой у Райны перехватило дыхание. Они целовались. Но это уже походило на язык без слов – тот самый, на котором они наконец-то научились говорить. Зубы прихватили её нижнюю губу, и она в ответ выдохнула тихий стон.       Ксандр нависал над ней, опираясь на левую руку, а правой блуждал по телу Райны, всё больше распаляя. Он уделял отдельное внимание её шее, целовал нежно, облизывал, отстранялся, чтобы увидеть наслаждение в её глазах и немую мольбу, и припадал снова. Уже с большим напором, иногда прикусывая и оттягивая кожу в том месте, где билась венка пульса. На следующий день там будут отметины, которые Райна вынуждена будет скрыть. Ему это не понравится, — да и ей тоже, — ведь он специально испытывает её таким образом, помечая, заявляя свои права на неё. Чтобы каждый, с кем она будет разговаривать, заметил его собственническую метку и понял, что эта девушка принадлежит ему.       Райна замерла, чувствуя, как его пальцы нащупывают бегунок молнии на её кофте. Медленно. Невыносимо медленно. Звук расходящихся зубчиков прозвучал в тишине отчётливее любого выстрела. Она выгнулась, поддаваясь навстречу, помогая стащить ткань с плеч. Холодный воздух комнаты коснулся обнажённой кожи и создал приятный контраст. Для удобства в драках она носила топы, и потому не осталась полностью обнаженной. Ксандр оторвался от её губ, чтобы осмотреть картину, которая открылась перед ним. Через тонкую ткань белого цвета отчётливо просвечивались уже набухшие и требовавшие внимания соски. Ксандр жадно улыбнулся и, приблизившись к ней так, чтобы его тело встретилось с её, прошептал на ухо:       — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел. — Ксандр облизнул ушную раковину и прикусил мочку, немного присасывая кожу. Райна выгнулась от наслаждения, прижимаясь ближе к крепкому телу.       — Так покажи.       Она кожей почувствовала его улыбку. Ксандр, оставляя влажные следы за ухом, на чувствительной коже под челюстью, нарочито медленно и осторожно спускался ниже, подбираясь к сокровенному. Правой рукой он поддел ткань топа — дюйм за дюймом обнажая то, что было скрыто. Белая полоска поползла вверх, открывая ложбинку между рёбрами и нижнюю часть груди. Он наклонился, чтобы поцеловать чуть выше рёбер, почти у основания груди, специально задев большим пальцем сосок.       — Ненавижу тебя, — Райна нетерпеливо заёрзала на месте, прося продолжения.       Ксандр усмехнулся и одним резким движением разорвал топ, отбрасывая ненужную вещь в сторону. В комнате повисла тишина. Ксандр замер, глядя на Райну так, будто перед ним было не тело женщины, а произведение искусства, которое нужно рассматривать часами. У него были девушки, но такое притяжение он чувствует впервые. То, что казалось обычным, сейчас представляло для него некую антикварную ценность. Когда по-настоящему любишь человека, не видишь его недостатков. Только Ксандр пока этого не понимал. Грудь девушки тяжело вздымалась от учащённого дыхания, твёрдые как бусинки соски уже давно просили внимания и сейчас, под его жадным взглядом, стали почти болезненно чувствительными.       — Красивая, — выдохнул он одними губами, — Самая красивая.       Ван Хейс протянул руку и коснулся её груди. Кончики пальцев – горячие, чуть шершавые от постоянного взаимодействия с оружием, — очертили нижнюю полусферу, не касаясь самого важного. Обвёл, дразня, испытывая границы терпения. Райна ещё больше выгнулась навстречу, безмолвно требуя большего. Тело само тянулось к нему, повинуясь инстинкту, который она так долго отрицала.       А когда его пальцы всё же накрыли сосок, она застонала в голос – отчаянно, сбрасывая последние оковы стыда. Он продолжал ласкать – сжимал, поглаживал, не давая полного удовлетворения. Райна впилась пальцами в его волосы, прижимая ближе. Ксандр повиновался и, наклонившись, накрыл ртом её грудь. Язык обрушился на чувствительную вершину – горячий, настойчивый, влажный. Он лизал, посасывал, прикусывал, не давая передышки, не позволяя опомниться. Ксандр не выпускал грудь изо рта, словно это было всем, о чём он мечтал. Он глубоко втягивал её вершинку с такой жадностью, что Райна чувствовала это каждой клеточкой своего тела – от макушки до кончиков пальцев.       Закончив с её грудью, Ксандр двинулся вниз, вычерчивая зигзагообразные линии на её плоском животе. Кожа Райны горела, а пальцы Ксандра были на удивление холодными, что возбуждало ещё больше. Пальцы нащупали пуговицу на джинсах. Ксандр поднял голову, встречаясь взглядом с Райной, спрашивая разрешения.       — Не останавливайся, — Райна поёрзала бёдрами, как бы приглашая его.       — Как скажешь, моя королева, — и расстегнул пуговицу одним чётким движением. Ткань джинсов разошлась, открывая белое кружево трусиков. Незадолго до этого им удалось наткнуться на магазинчик с женской одеждой, и Райна, как чувствовала, выбрала себе несколько красивых комплектов, которые смотрелись слишком нелепо на фоне павшего мира. Ксандр выдохнул – хрипло, довольно, оценивая её небольшую обновку, — запуская пальцы под резинку. И в этот момент Райна поняла, что это нечестно. Она резко поднялась, перехватывая его запястье, заставляя замереть. Во взгляде Ксандра промелькнуло удивление и некое опасение, что этот момент может разрушиться. Вдруг она передумала?       Райна решила поиграть с ним. Глядя ему прямо в глаза, она поменяла положение и теперь сидела перед ним на коленях. Растрёпанная, раскрасневшаяся, с колотящимся сердцем. Опасение на лице Ксандра быстро сменилось удивлением и жадным ожиданием: «Что дальше?».       Райна протянула руку и положила ладонь ему на грудь. Почувствовала, как бьётся его сердце – в унисон с её собственным. Провела пальцами вниз – по рельефным мышцам, которые напрягались от каждого её прикосновения, по твёрдому прессу, по гладкой коже живота на границе с резинкой брюк. Ксандр не двигался, следил за её рукой так, будто от этого зависела его жизнь. Пальцы Райны нащупали пряжку ремня. Она справилась с ней быстро – металл скользнул из кожаных петель с тихим звоном. Пуговица на его джинсах поддалась легко, молния поползла вниз, открывая…       Райна замерла на секунду, чувствуя, как жар с новой силой приливает к щекам. Он был ощутимо твёрдым, горячим, красивым. Она чувствовала его желание – пульсирующее, нетерпеливое, готовое. Она приспустила брюки чуть ниже, полностью освобождая его, и обвела контур пальцами – почти невесомо, — и Ксандр выдохнул сквозь зубы, сдерживая стон. Он сам не ожидал от себя такой реакции. Обычно он контролировал ситуацию и изводил до изнеможения, но сейчас сам готов был завершить всё в один момент. Он запрокинул голову, сжал простыню.       — Райна… — выдохнул он хрипло, предостерегающе.       Она подняла взгляд и улыбнулась – той самой невинной улыбкой, которую он так любил и так ненавидел. Улыбкой победительницы.       — Что? — спросила она невинно, продолжая водить пальцами по его напряжённой плоти. — Тебе не нравится?       Вместо ответа он выдохнул и закрыл глаза, полностью отдаваясь процессу.       Он был прекрасен. Головка уже блестела от выступившей смазки – это было настолько сексуально, что она почувствовала, как намокает в ответ, и то место, где она сейчас сидит, выдаст её возбуждение с потрохами. Она обвела пальцами основание – ласково, нежно, чувствуя, как под кожей перекатываются тугие вены. Поднялась выше, к середине, очерчивая каждый миллиметр, запоминая на ощупь. Ксандр был горячим – обжигающе горячим – и этот жар передавался ей через кончики пальцев, разбегаясь по всему телу. Она сжала. Затем провела рукой вверх – от основания к головке, — и большой палец очертил уздечку, самую чувствительную точку. Ксандр дёрнулся, глухой стон сорвался с губ, и это зрелище – его, такого сильного, такого властного, полностью потерявшего контроль под её рукой – пьянило сильнее любого вина. Она повторила движение. Снова вверх. Снова лёгкое нажатие большим пальцем на уздечку. Снова стон – на этот раз громче, откровеннее.       — Райна… — выдохнул он, и голос сел на последнем слоге.       — М? — она сделала вид, что не понимает. Продолжила водить рукой – то сжимая, то расслабляя, то ускоряясь, то почти замирая. Она изучала его. Каждую реакцию. Каждую дрожь. Каждый звук.       Когда она провела большим пальцем по головке, размазывая выступившую смазку, Ксандр выгнулся — всё тело напряглось, как струна, и с губ сорвалось что-то нечленораздельное, похожее на ругательство и молитву одновременно.       — Ты… — выдохнул он, с трудом находя слова, — ты меня угробишь.       Райна наклонилась ниже — так, что её губы оказались в миллиметре от его плоти. Дыхание обожгло горячую кожу, и Ксандр замер, боясь пошевелиться.       — Хочешь, чтобы я остановилась? — прошептала она, почти касаясь губами головки.       — Нет, — выдохнул он мгновенно. Хрипло. Отчаянно. — Не смей.       Она усмехнулась — довольно, по-хозяйски — и продолжила. Рука двигалась ритмично, уверенно, находя темп, от которого его дыхание сбивалось, а пальцы впивались в простыню до побелевших костяшек. Райна смотрела на него — на то, как он теряет контроль, как ломается под её руками, как становится уязвимым и настоящим, — и чувствовала себя всемогущей. Она играла с ним. Дразнила. Испытывала границы его терпения. Он был прекрасен в этой уязвимости. Весь её. Полностью. Райна наклонилась и провела языком по головке. Вкус был терпким, чуть солоноватым, мужским — и от этого внутри всё переворачивалось, разгоняя кровь быстрее. Она лизнула снова - медленно, смакуя, — и он дёрнулся, вжимаясь бёдрами в её руку, безмолвно умоляя о большем.       Язык описывал круги вокруг головки — то приближаясь, то отдаляясь, дразня, распаляя. Рука сжимала основание — сильно, уверенно, задавая ритм, от которого мир сужался до этой точки. Ксандр лишь дышал — рвано, прерывисто, — и смотрел на неё безумным, голодным взглядом, в котором плескалась такая смесь страсти и обожания, что у Райны захватывало дух. Она взяла его в рот. Глубоко. Сразу. Без предупреждения. Ксандр выгнулся, впиваясь пальцами в её волосы — но не толкая, не направляя, просто касаясь, просто чувствуя. Райна двигалась ритмично, впуская его глубоко, работая языком, сжимая губы, даря то самое удовольствие, от которого мужчины теряют рассудок. Она чувствовала, как он напряжён до предела. Как пульсирует на языке. Как близок к краю.       — Райна… — выдохнул он, задыхаясь. — Я сейчас…       Она отстранилась.       Резко. Неожиданно. Оставляя его на самом краю, дрожащего, готового, потерянного.       Ксандр замер. Распахнул глаза. В них плескалось неверие, отчаяние, мольба.       — Ты… — выдохнул он. — Зачем?       Райна довольно улыбнулась и, медленно, глядя ему прямо в глаза, одним движением стащила с себя трусики.       — Будешь сверху? — прошептала она, наклонившись к его уху. — Я не против.       И приподнялась на коленях, нависая над ним, готовая принять его в себя. Она всё ещё чувствовала его вкус на губах, всё ещё слышала его стоны в ушах, всё ещё видела, как он терял контроль под её руками. И медленно, глядя ему прямо в глаза, она поднесла пальцы к губам. Те самые пальцы, которые только что сжимали его, дразнили, изучали, доводили до исступления. Она обвела их языком — легонько, дразняще, — а затем взяла в рот сразу два, посасывая, словно это был он. Ксандр замер. В глазах вспыхнуло что-то первобытное — зрачки расширились, затопив радужку, желваки заходили на скулах. Он смотрел, как её губы обхватывают пальцы, как язык скользит по ним, как она прикрывает глаза от удовольствия, смакуя его вкус. Глухой стон сорвался с его губ — и этот звук, полный такого отчаянного, такого дикого желания, стал лучшей наградой. Райна вынула пальцы изо рта, медленно, с влажным причмокиванием, и улыбнулась — довольно, победно, по-хозяйски.       — Я сказала: «будешь сверху?» — повторила она, наклоняясь ближе, так что грудь почти коснулась его лица. — Я не против, но выбор за тобой.       Ксандр усмехнулся — той самой кривой усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. И одним движением — резким, хищным, не терпящим возражений — рванул её на себя, опрокидывая на спину и нависая сверху.       — Думала, я позволю тебе командовать? — выдохнул он, и в голосе проступила та самая хриплая, дразнящая нотка, от которой по коже бежали мурашки. — Думала, я не возьму реванш?       Райна выгнулась, прижимаясь к нему — грудью, животом, бёдрами. Кожа горела в местах соприкосновения, и каждая клетка тела кричала: "Ближе. Ещё ближе".       — А ты возьмёшь? — выдохнула она ему в губы.       Ксандр усмехнулся – той самой кривой, хищной усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось. Вместо ответа он медленно, невыносимо медленно, начал спускаться вниз. Он смаковал каждое движение, каждую её дрожь, каждый вздох. Когда его губы достигли низа живота, он замер. Райна затаила дыхание. Она была полностью открыта перед ним.       Ксандр приподнялся на локтях, глядя на неё сверху вниз. Взгляд скользнул по её телу — по груди, тяжело вздымающейся от учащённого дыхания, по плоскому животу, по бёдрам, которые слегка подрагивали в предвкушении. И ниже — туда, где всё уже давно текло и ждало. Он замер, рассматривая. В полумраке комнаты влажные складки блестели, выдавая её возбуждение с головой. Райна лежала перед ним полностью открытая — беззащитная, уязвимая, прекрасная в своей откровенности. Его пальцы легли на её бёдра — медленно, дразняще, поглаживая нежную кожу внутренней поверхности. Большие пальцы скользнули выше, раздвигая складки, открывая её ещё больше, ещё откровеннее. Райна закусила губу, чувствуя, как воздух касается самого чувствительного места.       — Красиво, — выдохнул он. — Очень красиво.       А потом он убрал пальцы. Райна застонала от потери, выгибаясь, пытаясь прижаться к его руке, но Ксандр лишь усмехнулся и положил ладони ей на бёдра, прижимая их к кровати, лишая возможности двигаться.       — Не торопись, — выдохнул он. — Я хочу попробовать тебя. Всю. Медленно. Он наклонился и провёл языком по внутренней стороне бедра — от колена вверх, медленно, невыносимо медленно. Райна вздрогнула, по коже побежали мурашки. Язык был горячим, влажным, и каждое его движение отзывалось пульсацией внизу живота. Он не останавливался. Язык описывал круги на её бедре — то приближаясь к самому сокровенному месту, то отдаляясь, дразня, распаляя. Райна извивалась под ним, пытаясь прижаться к его лицу, но его руки держали крепко, не позволяя сократить расстояние.       — Пожалуйста… — выдохнула она, срывая голос.       — Что — пожалуйста? — спросил он, поднимая голову. Губы влажные, глаза тёмные, в зрачках пляшут черти. — Скажи. Я хочу услышать.       — Коснись меня, — выдохнула она. — Там. Пожалуйста.       Он усмехнулся — довольно, победно — и снова опустил голову.       Но коснулся не там. Язык скользнул по внешней стороне половых губ — легонько, почти невесомо, — и тут же отстранился. Райна застонала от отчаяния, выгибаясь, но Ксандр лишь повторил движение — снова провёл языком, но не проникая, не давая того, чего она так отчаянно хотела. Он дразнил её. Снова и снова. Язык скользил по складкам — то с одной стороны, то с другой, — обводил клитор, но не касался, проникал внутрь на миллиметр и тут же отстранялся. Райна потеряла счёт времени. Были только его губы, только его язык, только эта сладкая пытка, от которой хотелось кричать и умирать одновременно.       — Какая же ты сладкая, — выдохнул он, вбирая в рот её влагу. — Я могу делать это вечность.       — Я не выдержу вечность, — выдохнула она, задыхаясь.       — Выдержишь, — усмехнулся он. — Я знаю, какая ты сильная.       — Смотри на меня, — выдохнул он хрипло. — Не отводи взгляд.       Она смотрела. Ксандр медленно, невыносимо медленно, протянул руку и провёл пальцами по её влажным складкам — собирая её влагу, смазывая пальцы, не торопясь. Райна застонала, чувствуя, как каждое движение отзывается пульсацией внизу живота. Он поднёс пальцы к своему достоинству. Райна смотрела, затаив дыхание, как его рука обхватывает его плоть, как он проводит пальцами по длине, размазывая её влагу по своей горячей, напряжённой коже. Смешивал их — её и свою смазку, соединяя их тела даже до того, как они станут одним целым.       — Видишь? — выдохнул он хрипло. — Видишь, как хорошо мы подходим друг другу? Даже сейчас.       Она видела. И от этого зрелища у неё перехватывало дыхание. Его пальцы, блестящие от неё, скользили по его плоти, смазывая, дразня, обещая.       Он убрал руку, и Райна выдохнула — разочарованно, нетерпеливо, — но Ксандр лишь усмехнулся и поднёс эти же пальцы к её входу.       — А теперь, — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза, — я верну тебе то, что взял.       И ввёл пальцы в неё до основания. Райна закричала. Два пальца — сразу, глубоко, резко. Они вошли в неё, скользкие от смеси их возбуждения, и ощущение было таким интимным, таким глубоким, что у неё потемнело в глазах.       — Чувствуешь? — выдохнул он хрипло, не двигаясь, просто ощущая, как пульсируют её стенки вокруг его пальцев. — Чувствуешь, как мы уже соединены?       Райна могла только стонать в ответ. Он начал двигать пальцами — медленно, глубоко, смакуя каждое движение. Входил до основания и выходил почти полностью, позволяя ей чувствовать каждое касание, каждый миллиметр, каждую фалангу.       — Ты так туго сжимаешь мои пальцы, — выдохнул он. — Представляешь, как хорошо будет, когда я войду в тебя по-настоящему?       — Ксандр… — выдохнула она, задыхаясь. — Пожалуйста…       — Что — пожалуйста? — усмехнулся он, ускоряясь. — Скажи.       — Войди в меня, — выдохнула она. — Ты.       Он улыбнулся — довольно, победно — и вытащил пальцы.       Райна застонала от потери, но тут же почувствовала, как головка его достоинства скользит по влажным складкам, дразня, распаляя.       И он вошёл в неё, не требовательно, не рывком, медленно, глубоко, так, словно её тело было храмом. Это резко контрастировало с его поведением несколько секунд назад, но то была прелюдия, а сейчас они вышли на новый, более высокий уровень. И Ксандр это понимал. Он склонился к её лицу, ловя очередной стон поцелуем. Губы Ксандра накрыли её — нежно, почти благоговейно. Язык скользнул внутрь, сплетаясь с её языком в медленном, тягучем танце, который не имел ничего общего с той дикой страстью, что была раньше. Это было признание. Это было обещание. Это было "навсегда", сказанное без слов. Он двигался в ней — глубоко, плавно, наполняя до самого предела. Каждое движение отдавалось во всём теле Райны сладкой волной, разбегающейся от низа живота к кончикам пальцев. Она чувствовала его каждой клеткой — как напряжены мышцы плеч, как бьётся жилка на шее, как его сердце колотится в унисон с её.       Её руки скользнули по его спине — изучая, запоминая, впитывая. Пальцы очерчивали каждый бугорок мышц, каждую впадину, каждый позвонок. Она чувствовала под пальцами его силу — и его уязвимость. Этого мужчину, который никогда не позволял себе быть слабым, сейчас она держала в своих руках полностью — без защиты, без брони, без масок. Ксандр выдохнул ей в рот — глухо, довольно, — когда её ногти легонько царапнули кожу в пояснице. Дрожь прошла по его телу, и он углубил поцелуй, отвечая на её прикосновения с той же жадностью, с какой она их дарила.       Ритм ускорился.       Толчки становились глубже, сильнее, требовательнее. Ксандр двигался в ней с той страстью, что копилась месяцами отрицания, неделями молчаливых дуэлей взглядами, бессонными ночами, когда каждый из них ворочался в одиночестве, думая о другом. Райна отвечала — выгибалась навстречу, сжималась вокруг него, впивалась ногтями в спину сильнее. Она чувствовала, как под пальцами натягивается кожа, как остаются следы — алые полосы, которые завтра будут саднить, напоминая об этой ночи. Она хотела оставить на нём след. Хотела, чтобы он чувствовал её даже когда они не вместе.       Ксандр зарычал — глухо, довольно — чувствуя, как её ногти впиваются в него. Это не было больно. Это было правильно. Это значило, что она тоже хочет его — так же сильно, так же отчаянно, так же навсегда. Он целовал её — не переставая. Губы не отрывались от её губ ни на секунду. Даже когда движения становились жёстче, глубже, отчаяннее — поцелуй оставался нежным. Контраст сводил с ума. Его тело брало её жёстко, требовательно, по-хозяйски — а губы ласкали, успокаивали, обещали. Губы скользнули по её подбородку, по шее, вниз к ключице — и вернулись обратно, чтобы снова впиться в её рот жадным поцелуем. Райна задыхалась, тонула, исчезала в этом бесконечном поцелуе, в этих движениях, в этом мужчине, который заполнял её всю — без остатка.       — Ксандр… — выдохнула она в его губы.       — Я здесь, — ответил он хрипло. — Я с тобой.       Он ускорился снова.       Толчки стали рваными, глубокими, почти грубыми. Кровать скрипела в такт, где-то на пол упала подушка, но они не слышали ничего — только собственное дыхание, только стоны, только влажные звуки их соединения, которые заполняли комнату. Губы скользили по чувствительной коже, язык описывал круги за ухом, зубы легонько прикусывали там, где пульс бился чаще всего. Райна запрокинула голову, открывая больше пространства, отдаваясь этим поцелуям без остатка. Она утопала в его запахе. Терпком, мужском, сводящем с ума — смесь пота, его одеколона и чего-то глубинного, родного, что невозможно было описать словами. Она вдыхала его, заполняя лёгкие, позволяя этому аромату проникнуть в каждую клетку. Пальцы зарылись в его волосы — сжимая, притягивая ближе, не позволяя отстраниться. Волосы были влажными от пота, мягкими и такими живыми под её ладонями. Ксандр двигался в ней — глубоко, сильно, ритмично. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставляя забыть, где заканчивается она и начинается он. Губы не отрывались от её шеи — целовали, покусывали, втягивали кожу, оставляя метки, которые завтра будут цвести сиреневыми синяками.       — Какая же ты… — выдохнул он хрипло, в перерыве между поцелуями.       — Какая? — выдохнула она, задыхаясь.       — Моя, — ответил он и прикусил кожу сильнее. — Вся моя.       Райна застонала, сжимаясь вокруг него в ответ на эти слова. Пальцы сжали его волосы сильнее, притягивая к себе, заставляя продолжить эту сладкую пытку. Ксандр застонал ей в губы — глухо, отчаянно, — когда волна накрыла его. Но он не остановился. Продолжал двигаться, продолжал целовать её шею, продолжал быть в ней, не желая отпускать этот момент.       — Ещё, — выдохнул он хрипло. — Я хочу ещё.       Он ускорился. Толчки стали глубже, жёстче, отчаяннее. Райна впивалась ногтями в его спину, оставляя следы, царапая до красных полос, до капелек крови, выступающих на коже. Она хотела оставить на нём след. Хотела, чтобы он чувствовал её даже после. Губы Ксандра нашли её губы — и они целовались. Жадно, глубоко, не размыкаясь. Язык сплетался с языком, дыхание смешивалось, стоны тонули в поцелуях. Райна закричала, когда оргазм накатил на неё. Острый, режущий, сокрушительный — он разорвал её на миллион осколков, которые тут же собрались обратно, но уже другими. Она сжималась вокруг него в спазмах, выгибаясь, выкрикивая его имя, впиваясь ногтями в спину с такой силой, что, кажется, до крови.       — Ксандр! — выкрикнула она, задыхаясь.       — Я здесь, детка, — выдохнул он ей в губы. — Я здесь.       Ксандр последовал за ней.       Глухой, рваный стон сорвался с его губ — прямо в её рот, в её поцелуй, в её дыхание. Он изливался в неё горячо и глубоко, продолжая двигаться, продолжая целовать, продолжая быть с ней — до последней капли, до последнего вздоха, до последнего удара сердца. Они замерли. Сплетённые. Мокрые от пота. Дрожащие — от пережитого, от накала, от того, что только что произошло. Ксандр не вышел из неё. Остался внутри — чувствуя, как пульсируют её стенки, как постепенно затихают последние спазмы. Его губы всё ещё касались её губ — лёгкими, невесомыми поцелуями, обещающими, что это не конец. Райна гладила его по спине — теперь не царапая, а успокаивая. Проводила пальцами по следам, которые оставила, по влажной от пота коже, по напряжённым мышцам, которые постепенно расслаблялись.       — Какой же ты невыносимый, — прошептала она, и в голосе не было злости — только нежность.       Ксандр усмехнулся — той самой кривой усмешкой, от которой у неё внутри всё переворачивалось.       — А ты думала, детка, я буду лёгким? — выдохнул он, касаясь губами её щеки.       — Не хочу лёгкого, — ответила она. — Хочу тебя. Такого. Невыносимого.       Он поднял голову, встречаясь взглядом. В его глазах плескалась такая неприкрытая, такая тёплая нежность, что у неё защипало в носу.       — Нравится мучить меня? — спросил он хрипло.       — А тебе нравится, когда я тебя мучаю, — парировала она, улыбаясь.       Ксандр улыбнулся в ответ — по-настоящему, открыто, так, как не улыбался, кажется, никогда в жизни.       — Дура, — выдохнул он.       — Сам дурак, — ответила она.       И поцеловала его снова — нежно, глубоко, навсегда.