Свидание коршуна

            Государственные дела в последнее время шли стабильно — стабильно в направлении краха. Народ начал задавать вопросы, в зеркальных мастерских случались бунты, а король Топсед Седьмой только нагуливал жирок и никак не мог повлиять на ситуацию. Да что там, из него даже символ приличный нельзя было состряпать! Вокруг Чёрной башни умножались осколки от разбитых бунтовщиков. И, конечно, в такое время, когда живёшь на грани нервного срыва, в довершение всех бед приключается влюблённость.       Нушрок стоял возле двух зеркал, в одном отражался ещё привлекательный мужчина под пятьдесят в элегантном чёрном костюме, со шпагой на бедре и великолепным профилем. В другом — трясущийся и тощий старикан с непропорционально огромным крючковатым носом, согбенной спиной и подозрительным взглядом мелких глубоко посаженных глаз. Одно из зеркал было правдивым, другое кривым, и сейчас Нушрок задумался, а так ли это? Потому что он не ощущал себя человеком из прямого зеркала, а вот отражённый в кривом скрюченный тип как нельзя лучше соответствовал его настроению.       Проблема Нушрока в этот день состояла в том, что он должен был пойти на свидание с дамой, достаточно молодой и красивой, но при этом не лишённой ума и остроумия. Госпожа Аноров была очаровательной вдовой крупного горнодобытчика, поставлявшего в зеркальные мастерские основные компоненты для успешного производства. После смерти мужа всё перешло в её нежные ручки, Аноров во всё вникала и уж точно не позволяла себя обкрадывать. Ей приходилось общаться с Нушроком по делам и постепенно возникла личная симпатия. И вот его пригласили на поздний ужин, что на языке порядочных людей означало свидание интимного характера.       Главнейший министр встал прямее и ещё раз взглянул на прямое зеркало. Вроде бы ещё хорош! Только вот со времён смерти своей супруги ему не доводилось иметь дело с приличными женщинами, неприличные были как-то понятнее и не доставляли лишних хлопот. За посильную плату он получал женскую ласку и мог забыть случайных подруг. К порядочным женщинам Нушрок подходил с мерой соответствия роли матери для его единственной дочери и ни одна из претенденток не подходила. Абаж всё сватал ему свою младшую сестру, флегматичную барышню с одутловатым лицом и оливкового цвета кожей. Но пока Нушрок взвешивал все «за» и «против», девицу выдали за соседа по рисовым плантациям. Так что не стала Акбаж мачехой Анидаг.       Аноров же нравилась ему ужасно. Затянутая в чёрный шёлк, с гладкими стянутыми в тугой узел на затылке иссиня-чёрными волосами и нежной белоснежной кожей, эта женщина волновала его духами с примесью амбры и чарующим резковатым смехом. Пожалуй, нос у неё был несколько длинноват, но эта деталь только придавала пикантности прелестному лицу. Ещё Нушроку нравилось, что она держит все цифры в уме и ни разу не ошиблась в расчётах, с ней нельзя было жонглировать числами ей в убыток, и такая деловая хватка тоже привлекала его.       И тем не менее он не знал, что предпринять. С дамами из света требовалась известная деликатность и рыцарственность. Он, признаться, несколько подзабыл галантные манеры. В молодости, пока Нушрок был блестящим офицером и ухаживал за матерью Анидаг, всё получалось легко и естественно. Он старался проявлять внимание к своей избраннице, сопровождал в театр, просиживал в гостиной её родителей, ни разу не зевнув! Но то было в прошлом, годы одиночества и доступные радости, кажется, вытравили из его души остатки учтивости. Что, если он невольно оскорбит прекрасную Аноров? Да, думать об этом не хотелось.       Как только пробил назначенный час, Нушрок покинул кабинет, вышел к ждущей его чёрной карете и отправился в темноте навстречу неизвестности. Хозяйка дома встретила его в чёрном декольтированном платье, в ушах и на шее матово поблёскивали чёрные бриллианты, густые волосы струились по плечам и благоухали тяжёлым сладким ароматом.       — Как я рада вас видеть, господин Главный министр, — с очаровательной улыбкой поприветствовала его прелестница и положила ему на сгиб локтя белую руку.       Сначала состоялся ужин, ничего тяжёлого — вино, фрукты и сыр, на десерт подали запечённые карамелизированные груши. Каждый укус Аноров сопровождала выразительным взглядом, а порой откровенно касалась его руки кончиками пальцев и томной улыбалась. Нушроку кусок в горло не лез, он чувствовал себя встревоженно, в голове возникали самые абсурдные мысли: а вдруг ему не удастся показать себя героем на ложе или, может быть, она в самый неподходящий момент просто прогонит его? Как пережить позор? А, может, лучше самому уехать, сославшись на важные дела?       — Вы такой молчаливый, — улыбнулась ему Аноров после того, как унесли последние тарелки и они остались наедине в небольшом кабинете, где проходил ужин. — Еда не понравилась?       — Нет, всё было… сносно, — пропищал Главный министр, ёрзая на стуле.       — Но главное блюдо вас ждёт впереди, — она откинула назад голову, позволяя ему любоваться длинной линией шеи и очертаниями высокой груди.       Нушрок сглотнул. Возможно, зря он не запасся известными пилюлями, дарующими мужскую мощь. Не то чтобы ему это требовалось, просто для подстраховки. И всё же он не понимал, когда стоит взять приличную даму за руку и повести, как это говорится, «тропой наслаждения». Всё сильно изменилось! Он женился на своей покойной супруге, даже пальцем не касаясь её до брака. Но сейчас ему приходится столкнуться с новой реальностью, где порядочная женщина ждёт от него решительных действий.       — Хм, — откашлялся Нушрок.       Аноров присела к нему на колени и томно обхватила руками плечи.       — Знаете художника Сибича? Он умоляет меня позировать ему обнажённой! Как вы думаете, может быть, мне согласиться?       — Исключено! — Нушрок сначала положил ей руку на бедро, потом убрал. — Эти художники крайне нечисты на руку, я уверен, он вас сто раз обманет с суммой заказа, прежде чем допишет картину.       — В самом деле, вы об этом переживаете? — она улыбнулась. — Вы самый очаровательный мужчина, который мне встречался.       Очаровательный — это не тот эпитет, которым обычно награждали Главного министра, — он почувствовал себя польщённым. Аноров вытянула губки и он немного расслабился, догадавшись, что она хочет. Последовал долгий и вполне приятный поцелуй, после которого вдова с сияющими глазами порывисто встала с кушетки и, протянув ему руку, воскликнула:       — Идёмте же!       Они проследовали в спальню, смежную с кабинетом, и здесь Аноров попросила помочь ей раздеться. Нушрок ответственно подошёл к просьбе, первым делом потребовав, чтобы она сняла и спрятала драгоценности.       — Ах, оставьте! — нетерпеливо воскликнула Аноров.       — И тем не менее, — Нушрок сам снял с неё ожерелье и серьги, а затем бережно сложил их в шкатулку, на которую указала его дама. — Я бы посоветовал такие вещи хранить в специальных кофрах.       — Помогите со шнуровкой! — немного капризно потребовала Аноров.       И он принялся распутывать тесёмки и расстёгивать мелкие пуговки. Процесс хоть и увлекательный, но несколько долгий ввиду того, что пальцы Главного министра от подобной мелочной работы отвыкли, да и фасоны платьев за пятнадцать лет изменились. Кому, скажите на милость, нужны все эти малюсенькие крючки и пуговки?!       — Вы мне сразу понравились, — замурлыкала Аноров. — Ещё когда нас впервые представили друг другу, я вообразила, как ваши руки мнут мою плоть, а губы целуют мои шею и грудь…       — Когда нас представили друг другу, был ещё жив ваш муж, — угрюмо произнёс Нушрок, сражающийся с туго затянутым узелком.       — Муж объелся груш, — рассмеялась Аноров. — Я уверена, что у вас было много женщин!       — Угу, — машинально согласился он, проклиная горничную прекрасной вдовы.       — И ваш член, должно быть, могуч и несгибаем! — воскликнула она, закатив глаза от собственных фантазий.       — Вы сильно преувеличиваете! — Нушрок наконец развязал противный узел. — Не большой и не маленький, золотая середина.       — О да! Люблю золото! И скоро он окажется в середине моего естества.       Главный министр чуть не закричал от возмущения, когда обнаружил ещё один упрямый узелок.       — Да! Я хочу вас! Возьмите меня прямо здесь! — Аноров оперлась руками о спинку стула и немного прогнулась в пояснице.       — Стойте прямо, вы мне мешаете! — он не чувствовал кончиков пальцев, которыми развязывал очередной узел.       — Да бросьте это! — исступлённо воскликнула Аноров. — Разорви или разрежь на мне это платье!!!       — Шёлк весьма прочен, — констатировал Нушрок, рассматривая свои многострадальные пальцы. — А резать такую прекрасную ткань…       Аноров резко развернулась и залепила ему пощёчину. Главнейший министр растерялся, он подозревал, что может испортить вечер, но не думал, что это произойдёт так неожиданно.       — Хватит болтать! — глаза Аноров сверкали от гнева. — Просто возьми меня! Отымей, как конюх кухарку! Не надо беречь моё имущество!!!       — Вы могли и сразу с этого начать, — возмутился Нушрок.       А дальше, к великой радости распутной вдовы, он действительно поимел её, как конюх кухарку. Аноров издавала каркающие стоны, пока тело её сотрясалось от атаки старого коршуна.              По дороге домой Нушрок думал, что женщины загадочные существа, которым так часто не хватает ясности. Аноров ему понравилась ещё больше и он даже подумывал сделать ей предложение. К сожалению, на следующий день в Королевстве объявились две странные девочки и история резко поменяла свой ход.