Срок действия: бессрочно

Торжествующая усмешка исказила его губы. В ней оставалось привычное тепло и мягкость, но сейчас она была больше ироничной, с ноткой легкой власности. — Что ж, раз теперь я принадлежу тебе… возможно у моей госпожи будут приказания? — этим мурлыкающим и тягучим тоном, который вызывал тонну мурашек по телу, спросил Лориан, прищуривая лукавые глаза, обвивая талию девушки руками и стирая даже ту дистанцию, что она оставила между ними. Девушка приподняла голову, заглядывая в его темные, такие же как и ее глаза, видя то, что заставило сбиться с ритма ее несчастное сердце. Властность, теплый огонь не скрываемого желания, смешанного с вызовом, с тем, что он не просто “принимает” правила, а собирается играть по ним до конца. — Приказания? — переспросила она, в мягком голосе сквозила насмешка. Пальцы пробежались по его груди, скользнули под рубашку, поднялись к шее, туда, где теперь покоился амулет, подаренный ею пару минут назад. Офелия коснулась его, ощущая тепло своей магии, вплетенной в камень. — Для начала, закончим клятву, Sweety. Покажем другим, что я твоя… Она сделала паузу, прежде чем добавить: — А потом… потом, может быть, я подумаю, какие у меня для тебя будут приказания. Губы изогнулись в легкой ухмылке, точно скопированной с кое-кого, но взгляд, обрамленный кудряшками, выбившимися из прически, оставался серьезным, наполненный чем-то, что выходило за рамки привычного игривого флирта. Взгляд мага смягчился, становясь заботливым и ласковым. Он коснулся губами лба своей девушки. — Tesoro, мне нет нужды доказывать миру, что ты моя. Достаточно того, что меня выбрала ты. Но ты права, дело надо завершить… Чуть отстранившись, парень взял ладони эльфийки в свои руки, ласково проводя по запястью. Не отрывая глаз, Лориан заговорил: — Мои намерения чисты, желания искренни. Моя магия — твоя защитница, мои чувства вверяю в твои руки. — Взгляд из серьезного, проникновенного, стал мягким и чуть лукавым. Лориан чуть тише добавил. — I love you, mi pequeño tesoro. Офелия… will be you my girlfreind? С ошибками, но так искренне спросил маг, с замиранием сердца глядя на нее. Он ведь так и не спросил ее официально… Все сложилось само собой, быстро и как-то даже естественно, но в этой крошечной фразе, с особым усилием отысканной в библиотеке и выученной наизусть, крылось искреннее желание показать, насколько она ему важна. Что он готов из раза в раз доказывать, что достоин ее выбора. Девушка почувствовала, как внутри все сжимается в теплый, горячий комок. Его слова — серьезные, клятвенные, такие искренние, что у нее на мгновение перехватило дыхание. Пламя вокруг них вспыхнуло мягким светом, отражаясь в его темных глазах. Глупенький. Слишком добрый. Слишком ее. Офелия на мгновение закрыла глаза, ощущая, как в груди поднимается что-то горячее и трепетное. Когда она снова посмотрела на него, ее взгляд был наполнен нежностью, но в то же время в нем сверкала искорка дерзости. Она сжала его руки в своих, пальцы скользнули по его ладоням, ощущая жар их кожи. — Я принимаю твои чувства, Лориан, — произнесла она, и то, как прозвучало его имя, заставило воздух между ними будто сгуститься. — И в ответ вверяю тебе свои. Отныне и впредь, куда бы ни завели нам дороги, ты мой. Как и я твоя. Моя магия станет твоим щитом, мои руки – убежищем, мое сердце… — она усмехнулась уголком губ, — mi corazón давно принадлежит тебе. Девушка наклонилась вперед, прижимаясь своими губами к его. Поцелуй был коротким, но в него она вложила всю теплоту, что копилась в ее груди — I love u too, my silly… — она запнулась, вспоминая слова, — …mi amor, seré tu novia. С каждым словом магическая сфера делилась надвое, уступая место зеленому свечению с золотистыми вкраплениями, что игриво переплетались с магией Лориана. Стоило прозвучать последним словам клятвы, а губам слиться в поцелуе, как кокон окружавшей их энергии с хрустальным звоном лопнул. — Твой, только твой… — усмехнулся маг. Он с удивлением понял, что она сказала, хотя слова были незнакомы. Напряжение, царившее в комнате, будто схлопнулось и исчезло. Наверное отправилось напрягать какую-то другую парочку. Парень счастливо рассмеялся, подхватил свою, теперь точно свою эльфийку за талию и закружил, глядя в завораживающие, бездонные карие глаза. — Никогда не подумал бы, что принадлежать кому-то так… сладко… Принадлежать тебе… — сознался он, когда опустил Офелию на кровать, прижимаясь мелким, пылким поцелуем, аккуратно заключая личико девушки в свои ладони. С каждой их встречей наедине, прикосновением, проявлением чувств и эмоций эльфийка раскрывалась словно прекрасный цветок, по лепестку открывая для него свои грани, оттенки характера, все то, что она никогда не показывала другим. И сейчас эта властная чувственность… Это ни разу не было похоже на случай с выпитым зельем. Нет, сейчас это намного ярче и ощутимее: как же она разжигала в нем пламя страсти, управляла им, провоцировала, держа малую дистанцию и кусая его губы. — Так, о чем же мечтает моя госпожа? — спросил Лориан с хрипотцой в голосе, облизнув губы, с благоговейным интересом глядя ей в глаза, беспрекословно соглашаясь, что сегодня он подчиняется ее воле. Его взгляд, горячий, проникающий, будто физическое прикосновение, заставил кожу девушки покрыться мурашками. Она оказалась лежащей на спине, а он нависал сверху, удерживая вес на локтях. Офелия улыбнулась, медленно, с вызовом. Она обмазывалась этим моментом, этим электричеством в воздухе, которое становилось осязаемым. Тягуче приподнялась навстречу, позволяя своим губам пройтись вдоль его челюсти, почти невесомым прикосновением. Почувствовала, как его мышцы напряглись, как дыхание потяжелело. — Твоя госпожа желает тебя, — прошептала она, позволив словам коснуться его кожи. — Руки скользнули вниз по его груди, ощущая каждый мускул под тонкой тканью рубашки. Пальцы не спеша, пуговка за пуговкой, расстегивали данный элемент одежды. — My temptation… — мурлыкая, лукаво улыбаясь, произнес маг, но так и не сдвинулся с места ни на сантиметр. — Как я могу это исполнить? Дыхание постепенно менялось — она могла под пальцами ощутить, как ускоряется ритм его сердца, как он сбивается с ровного стука на волнительную дрожь с каждой секундой. Но пока она не давала четких приказов, он не смел сдвигаться с места. Лишь пальцы сильнее обхватили тонкую талию, поглаживая ее по кружеву платья, наслаждаясь каждой невинной лаской. Ощущать желание, эмоции, сдерживаемых парнем, — Пресвятая Дева Мадонна, ее парнем — было чем-то невероятным. Ее пальцы ласково, почти небрежно, скользили по обнажившейся коже, ловя каждый рваный вдох, каждый мельчайший отклик его тела. Потянулась, позволяя своим губам пройтись вдоль его шеи — теплые, едва касающиеся, едва ощутимые, но от этого только более будоражащие. Она слегка прикусила кожу у самой ключицы, оставляя после себя пульсирующий след. Она дразнила его. Намеренно. Смакуя это ощущение — власть, которую он сам ей вручил в руки. — Перестань сдерживаться, my temptation, — Офелия прошептала, скользнув к его уху, горячим дыханием касаясь его кожи, распаляя. Одно лишь это желание, словно развязало ему руки, разожгло угли тех эмоций, что он с особой тщательностью тушил последние дни. Неспешно, разрушая собственную неподвижность, он притянул ее за талию к себе, опуская голову к шеи, касаясь, губами сквозь ткань, опускаясь ниже и ниже. — Не могу… — вдруг признался, все же не прекращая так же чувственно, бережно ее касаться. Медленно руки сдвинулись с места, поднимаясь выше, поштучно пересчитывая пальцами ребра, мягкими круговыми касаниями трогая лопатки — зону, которая у некоторых эльфиек, милых сердцу, невероятно чувствительна. В душе бушевал коктейль эмоций, пока были прикрыты глаза, а губы выслеживали влажную алую дорожку на доступных взору участках шеи, линии челюсти, скулах… — Я боюсь напугать тебя… Навредить… — тихо, словно молитву, шептал парень, пока пальцы развязывали кокетливый бантик кружевной накидки и распахивали полы, медленно снимая полупрозрачную ткань с плеч. Ее пальцы медленно скользнули вниз по его груди, ощущая каждый мускул, каждый изгиб его тела. Она чувствовала, как он напрягается под её прикосновением, как его дыхание становится все тяжелее. Ее губы снова нашли его, и этот поцелуй был уже не просто страстным — он был требовательным, полным обещания. — Ты не напугаешь меня, — прошептала она, едва отрываясь от его губ. Ее глаза горели, когда она смотрела на него, голос был низким, но твердым. — Я не боюсь тебя. Я никогда не боялась. Оторвавшись на мгновение от девушки, он скользнул взглядом по фигуре, платью, и глухо простонал. Она однозначно знала, что выбрать, чтобы свести его с ума. С хриплым стоном он подхватил ее под бедра, прижимая к себе. — Ты мое чертово искушение, которому я хочу поддаться. Сев на кровати, он усадил эльфийку на свои колени, лицом к лицу, зарываясь пальцами в собранные кудри и ловким движением руки вытягивая оттуда шпильку, удерживающую их в собранном состоянии. Зрачки расширились от возбуждения, и Лориан накрыл губы девушки. Жарко, мокро, пылко, слегка покусывая кожу, но оставляя шлейф заботливой нежности, что всегда, с самого начала между ними присутствовала, пока шаловливые руки сминали невесомую юбку, поднимаясь все выше и поглаживая девичьи ягодицы. Офелия почувствовала, как его руки сжимают ее, притягивая ближе. И она была готова позволить это ему Она плавилась… плавилась под его прикосновениями. Под каждым движением рук, каждом поцелуем, каждом шепоте — все это лишь ускоряло биение ее сердца. Она ощущала, как кожа горит под его ладонями, как по спине проносятся мурашки, когда его губы скользят по ее шее. Ее же руки, казалось, действовали сами по себе, цепляясь за плечи, впиваясь пальцами. словно она боялась, что он исчезнет, если вдруг ослабит хватку. Каждый нерв, каждая клеточка, будто кричали от желания. — Sweety, не издевайся… — голос был тих, но полон страсти, когда она позвала его. Она откинула голову назад, давая ему больше доступа к своей шее, ее губы приоткрылись в тихом стоне, когда его зубы слегка сжали ее кожу. Чуть поддавшись вперед, тонкие пальчики прошлись по груди, возвращаясь к расстегнутой рубахе. Но в это раз не исследуя, а требовательно проводя ноготками по разгоряченной коже. — Покажи мне, что чувствуешь, — прошептала она. — Я хочу, чтобы ты наглядно показал мне, что чувствуешь. Ощущение его дрожи, реакции его тела на ее движения, заводило. Причем сильно. Ощутила его потяжелевшее дыхание, как он простонал сквозь зубы, когда она коснулась пульсирующей жилки у него на шее. Оставила там метку. Еще одну. Затем сильнее прикусила кожу, и на губах расцвела довольная улыбка, когда Лориан громко выдохнул, крепче сжимая хрупкое тельце в объятиях. Руки опустились ниже, легко пробежались по его животу, а затем… Она чуть отклонилась назад, встретившись с его взглядом. Эльфийка ухмыльнулась — кокетливо, дерзко, но при этом с этой внутренней, почти хищной нежностью. Ладони медленно, дразняще скользнули вниз, к краю его брюк. — Все, хорош уже думать. Густой пряный аромат вожделения разливался в комнате. Сегодня все не ограничится страстной прелюдией, и они оба это знали. Эта просьба… Это требование… Маг не сдержал хриплого стона, сквозь довольную улыбку, от ее манипуляций, слов. Его выдержки оставалось все меньше. Как и меньше желания этой выдержкой пользоваться. Хотелось бросить ее на кровать, зарыться пальцами в эти очаровательные кудряшки, зацеловать до сбитого дыхания, прикоснуться губами к каждому участку ее тела… Парень ухмыльнулся. По мановению пальцев занавеси на окне колыхнулись, съезжаясь вместе, создавая уютный, интимный полумрак. Он подчинится. Но не сейчас. Сейчас, пока к ее запаху желания, возбуждения примешивался тонкий шлейф невинности, он будет действовать аккуратно. И все же. Он позволил прижать к себе тело девушки. Сильно, властно, с легким хищным оскалом вжимая ее в себя, заставляя почувствовать свое желание на физическом уровне, сквозь несколько слоев ткани. — Твое желание для меня — закон… Mi amor. Губы впились в чувствительную тонкую кожу под ушком, оставляя багровую, яркую отметину, пока руки провели по спине, переходя на открытый участок, не скрываемый тканью, и безошибочно находя точку под лопатками, срывая с губ девушки несдержанный рваный выдох от интенсивного прикосновения, заставляя ее дрожать только от этого. Только начиная ее поддразнивать. — Позволит мне моя госпожа исполнить и одно мое желание? — жаркий, хриплый шепот на ушко, нежно укусив вершинку ушка, вызвал табун мурашек, который Лориан ощутил даже на спине, не прекращая одной рукой массировать чувствительную кожу, пока вторая ослабляла шнуровку на платье, сдерживая желание порвать его к чертям. Проклятье. Что он творит с ней… Офелия почувствовала, как у нее вырывается короткий, сдавленный стон. Она знала, чего он хочет. Девушка потянулась к нему, прижимаясь грудью к обнаженной коже. Провела по плечу, позволив ноготкам чуть сильнее поцарапать — ровно настолько, чтобы он почувствовал. Фраза прозвучала как выдох — мягко, почти беззвучно, но оттого еще проникновеннее: — Позволит, sweety. Они двигались дальше, проводя губами вниз по ключице, прикусывая кожу, чувствуя под пальцами, как напрягаются их тела. И лишь тогда, когда ожидание стало почти невыносимым, когда воздух между ними накалился до предела, Офелия снова подняла голову, ее карие глаза сверкали в полумраке комнаты. — Только если ты исполнишь его… хорошо. — В ее голосе звучал вызов, насмешка, но в нем же сквозила искренность. Она не просто позволяла. Она требовала. — Госпожа изволит во мне сомневаться? — игриво прошептал Лориан. Оставив спину девушки в покое, он зарылся свободной рукой в темные кудряшки, массируя затылок, едва ощутимо оттягивая волосы и вновь погружаясь в них кончиками пальцев. Парень прикрыл глаза, наслаждаясь этими прикосновениями, нежными царапинами, поцелуями на чувствительных ключицах. — Не хочешь помочь мне избавиться от лишнего? Говорят, это невероятно помогает… настроиться на исполнение желаний. — Не меняя игривых интонаций, он все же наконец разобрался со шнуровкой платья, ослабляя ее, позволяя ткани свободно свисать, но снимать ее почему-то не торопился. Растягивая тягучее, как патока, удовольствие, он прижался губами к шее эльфийки, хаотично покрывая поцелуями, пока пальцы второй руки скользнули под ткань платья, что красиво укрывала разведенные в стороны бедра, ласково пробегая кончиками пальцев по нежной коже. Офелия медленно отстранилась, карие глаза сверкали в полумраке, словно два темных янтаря, пойманных в ловушку тени. — Думаешь? Я подумаю об этом… Ее руки медленно скользнули вниз, ощущая его тело под пальцами. Она чувствовала, как его кожа горит под ее прикосновениями, как мускулы напрягаются, готовые к тому, что она задумала. Руки продолжали исследовать его, но теперь движения стали более смелыми, более настойчивыми. Она хотела, чтобы он почувствовал ее, чтобы понял: она контролирует этот момент. Маг понимал, что в любой момент способен переломить ход их “игры”, забрать себе ведущую роль. Но зачем? Зачем прерывать это упоительное таинство слияния, смаковать её засосы, пульсирующие пряной истомой? Перехватить инициативу он всегда успеет… Обхватив за талию девушку, он завалился на спину, раскидывая руки в стороны, безмолвно капитулируя, позволяя творить все, что придет в эту умную голову. Когда еще представится шанс покорно внимать тому, что задумала твоя девушка? Добровольная уступчивость, умение ловить кайф от собственной покорности — разве не в этом кроется высшее проявление доверия и подлинная глубина чувств? Поэтому сейчас, добровольно сдавшись, лежа под ней, он одной рукой добравшись до груди, массируя сквозь ткань, а второй придерживая свою хрупкую ношу за бедра. Девушка времени даром не теряла. Неспешно двинув бедрами, прижимаясь плотнее к его возбуждению, дразня, ловя, летящие во все стороны, искры между их телами. Кончиками пальцев очертила линию его губ — медленно, соблазнительно, заставляя его сосредоточиться только на ней. — Так и будешь лежать? — ее голос прозвучал низко, вкрадчиво, наполненный дразнящей сладостью. Ухмыльнувшись, парень поймал губами кончики ее пальцев, скользнул языком по нежной коже — чувственно, дразняще, откровенно наслаждаясь процессом. Для него больше не существовало запретов и рамок. Осталось лишь одно — желание, которое требовало немедленного воплощения. Которое хотелось утолить здесь и сейчас. — Ну, раз ты настаиваешь… Одним стремительным движением он поменял их местами, вжимая эльфийку в кровать, и жадно впился в ее губы. Губы заскользили ниже: по шее, ключицам, груди, скрытой тканью… И все ниже. Закинув стройные ножки девушки себе на плечи, отчего юбка взметнулась до неприличной высоты, он довольно усмехнулся и выдохнул: — Доверься мне и просто наслаждайся. Пальцы ловко освободили ее от лишней одежды. Мгновение — и его лицо оказалось меж разведенных бедер, обжигая горячим дыханием. Язык настойчиво раздвинул нежные складки. Он почувствовал, как она слегка вздрогнула, и довольно улыбнулся, усиливая напор, собирая солоноватую влагу, отыскивая самый чувствительный бугорок и заключая его в сладкий плен губ — сжимая, посасывая, заставляя её стонать громче, пока руки бережно удерживали подрагивающие в экстазе ноги. Пальцы зарылись в его волосы, сжимая, направляя, словно безмолвно умоляя не останавливаться. Офелия ловила каждое движение его языка, каждое касание губ к самому сокровенному месту — и тело откликалось дрожью, кожа горела, плавилась под напором нарастающего жара. Очередной стон сорвался в гул — низкий, хриплый, полный первобытной жажды. Она ощущала, как внутри скручивается тугая пружина, как волны блаженства накатывают одна за другой, с каждой секундой все мощнее. Ноги мелко подрагивали, крепче обвивая его плечи, словно пытаясь удержать, зафиксировать, не позволить прервать эту сладкую пытку. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Не сейчас. — Damn… Don't stop Ее слова долетали до него обрывками, тонули в прерывистом дыхании и стонах, но этого хватало — он и не думал останавливаться. Плавными, почти ювелирными движениями язык скользил все глубже, исследуя сокровенные местечки, жадно и смакуя собирая влагу, пока пальцы одной руки настойчиво ласкали чувствительный бугорок, неумолимо подводя к экстазу, не давая ни шанса отступить или сдаться. Вырывающиеся стоны с ее губ звучали для него сладчайшей музыкой наслаждения. Но этого казалось мало. Он жаждал услышать свое имя, сорвавшееся с этих губ вместе с криками блаженства. Молодое тело под ним задрожало, плоть запульсировала — и Лориан с хищной, удовлетворенной улыбкой отстранился, облизывая влажные губы. Развратно, порочно, чуть демонстративно. Давая понять: ему понравилось, но он еще не утолен. Пальцы сжали ткань платья, медленно потянув ее вверх, открывая взору разгоряченную кожу. Губы жадно впивались в каждый обнажившийся участок: в животик, в ложбинку между грудей, в самую чувствительную точку на солнечном сплетении, распаляя чувственность заново… Последнее движение — и платье бесшумно соскальзывает на пол, а его губы накрывают припухший от обилия поцелуев рот. — Не кажется ли, tesoro, что на мне многовато одежды? Под его руками она теряла себя — без остатка, без попыток сопротивляться. Каждое касание отзывалось дрожью, каждый стон лишь разгонял пульс быстрее. Реальность схлопнулась до тесного мирка, где существовали только двое: он и она. Его пальцы, его губы, его сбивчивое дыхание, вплетающееся в ее собственное — вот что стало центром мироздания. Офелия растворилась в нем целиком, впитала его жар, его ненасытность, что растекалась по комнате тягучим маревом. Мысли исчезли, уступив место чистому, обнаженному чувству. Пальцы дрожали, когда она потянулась к нему, стаскивая злополучную рубашку. Каждое движение было тягучим, полным решимости. Она жаждала чувствовать его кожей, хотела, чтобы между ними не осталось преград. — Да… — выдохнула она, голос звучал охрипло. — Ты прав… Слишком много… Она с нескрываемым восхищением вздохнула, когда его торс обнажился. Ладони скользнули по горячей коже, изучая каждый мускул, каждый изгиб. Губы сами потянулись к его шее, туда, где пульс бился так же часто, как и у нее. Она прижалась к нему, чувствуя, как тело вибрирует от желания. — Лориан… — простонала она, и в этом единственном слове смешались и мольба, и наслаждение, и полная капитуляция. Он с наслаждением прикрыл глаза, поддаваясь ее нежным ласкам, млея от прикосновений. — Вот так, моя девочка… — тихо пробормотал парень, срываясь на короткий стон от ее поцелуя в яремную вену, зарываясь пальцами в ее волосы, безумно, упоенно покрывая ее шею легкими покусываниями. Исчезли рубашка, ремень… Почувствовав, как она прикоснулась к пуговице брюк, он мягко перехватил кисти рук Офелии, закидывая их себе за спину. — Ты слишком соблазнительна… — молитвенный шепот слетел с его уст, и, проведя меж влажных складочек, он осторожно ввел один палец внутрь, делая неспешные, поступательные движения, чуть позже добавив второй. Медленно растягивая, подготавливая вход, пока губы отвлекали её от происходящего, спускаясь к обнаженной груди. Офелия чувствовала, как тело буквально взрывается от нарастающего напряжения. Каждое движение его пальцев внутри… Она не сумела сдержать стона, что рвался наружу — низкого, гортанного, пропитанного голодом. Пальцы вонзились в его спину, чертя на коже багровые росчерки, словно пытаясь заякорить его в этом мгновении, не позволить исчезнуть, не дать оборвать эту тягучую, сладкую пытку. — Лориан… please… — ее голос прозвучал как молитва, как просьба, как требование. С губ сорвался сдавленный, гортанный стон — так мог звучать голос, когда контроль окончательно покидает тело. От того, как она впивается в него, метит, шепчет его имя с этой отчаянной нежностью… Девушка ощутила, как тело начинает содрогаться, как волны экстаза накатывают все сильнее, с каждой секундой приближая к неизбежному. Ноги мелко подрагивали, крепче обвивая его торс, притягивая ближе. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Не сейчас. — Не останавливайся… Пресвятая Дева Мадонна, так хорошо… Добавился третий палец, осторожно, мягко раздвигая тугие стеночки, пока губы отвлекали поцелуями, укусами, легкими посасываниями или чувствительно впиваясь в кожу, под хриплый шепот девушки. Он несдержанно простонал сквозь стиснутые зубы — звук перетекал в низкий, вибрирующий стон. Эльфийка даже в своей религиозности была восхитительна, прикрывая одурманенные глаза. Дольше медлить было нельзя. Поняв, что она готова, Лориан мягко убрал пальцы, на секунду оставляя ее пустой. Этого мгновения хватило, чтобы скинуть остаток одежды и позаботиться о защите — рисковать они не собирались. Прикоснувшись к влажной, ждущей плоти, он замер, давая ей освоиться с новым ощущением. Короткий поцелуй в губы — и он начал входить, глядя прямо в ее глаза. Тёмные, подернутые дымкой наслаждения, они не отпускали его взгляд, и в этом безмолвном контакте было больше интимности, чем в любых словах. — Ничего не бойся… Я люблю тебя, — шепнул он, начиная двигаться. Медленно входя в девушку, маг не сводил взгляда с ее лица, чутко улавливая малейшие оттенки эмоций. Он знал, что подготовил ее достаточно и боли быть не должно, но все равно продолжал следить за каждой тенью на ее лице, постепенно погружаясь все глубже. Пальцы вцепились в простынь, ногти больно впились в ладони. Она чувствовала, как каждая мышца сопротивляется вторжению. — Sweety… — голос дрогнул, но в нем не было мольбы остановиться. Она понимала: это нужно пережить, это часть пути, что делало их ближе. Офелия смотрела на него, видела, как трепетно он следит за ее реакцией, как его глаза наполнены заботой, — и это придавало сил. Глубоко вздохнув, она попыталась расслабиться, чувствуя, как его движение замедляется, давая время привыкнуть. — Я люблю тебя… — выдохнула она тихо, но с такой решимостью, что слова прозвучали как клятва. Она хотела его. Несмотря ни на что. И тело постепенно начало сдаваться, принимать, привыкать. Напряжение уходило, уступая место новым, странным, но уже не пугающим, а манящим ощущениям. Ощущение того, как туго она обхватывает его изнутри, сводило с ума, но мысль о несправедливости природы, что наградила прекрасную половину мира болью, удерживала крепче любых якорей. — Боги, как ты прекрасна… — сбивчиво шептал он нежности, ласково проводя носом по шее, целуя, войдя на всю глубину и давая привыкнуть. Пальцы сжали простынь, удерживая себя от немедленного желания двигаться. Только чутко реагируя на ее слова и действия. Сейчас только она решала, когда ему продолжить. Она отпустила простынь, медленно потянувшись к нему. Офелия чувствовала, как тело начинает принимать его, как мышцы постепенно расслабляются, позволяя войти глубже. Дыхание выровнялось, хотя сердце всё ещё билось быстро, готовое вырваться из груди. — Продолжай… — выдохнула она, и голос дрогнул. Она почувствовала, как он начинает медленно двигаться, давая время привыкнуть к каждому новому ощущению. Дыхание снова сбилось, но теперь не от боли — от чего-то большего, что она еще не до конца понимала, но уже жаждала. — You… are… so good… — слова срывались прерывисто, но в каждом звучала искренность. — Лориан… я… я не могу… — голос сорвался, когда электрический заряд пробежал по телу, и волны наслаждения накрыли ее, заставляя выгнуться навстречу. Она не хотела, чтобы это заканчивалось. Никогда. Парень хрипло выдохнул ей в ухо, едва касаясь кожей: — Можешь… Ты уже смогла, малышка… Руки скользнули под хрупкие плечи, перемещаясь на спину, поглаживая, чуть сжимая, пока губы прокладывали дорожку из поцелуев вниз — к ключицам, к груди, прерывая ласки лишь на сбивчивый, невнятный шепот: — Mi niña… qué bien me siento contigo Они отдавались удовольствию, говоря от переизбытка чувств на своих языках. Им не нужен был перевод — тела, вздохи, трепет ресниц говорили куда больше любых слов. — Просто позволь себе отдаться тому, что чувствуешь, — не переставал шептать он, в какой-то момент отпустив часть веса с рук, словно накрывая ее своим телом. Хотелось безостановочно ее целовать, покусывать, метить, не выпускать из объятий — что он сейчас и делал, постепенно ускоряя движения, входя в нее уже без опаски, на всю глубину, уже не разбирая, где чьи стоны. — Давай, tesoro… — Руки переместились под бедра девушки, чуть приподнимая ее таз — угол проникновения слегка изменился, добавляя острых ощущений к быстрым толчкам. Задевая самую чувствительную точку, он прижал ее бедра ближе к себе. — …кончай… Офелия чувствовала, как тело буквально плавится под его прикосновениями. Но где-то в глубине сознания зрело иное желание — взять инициативу в свои руки. Пальцы, дрожащие от напряжения, медленно скользнули по его спине, изучая каждый мускул, каждую впадину. Ей хотелось большего. Хотелось, чтобы он испытал то же, что и она. — Sweety… — голос прозвучал тихо, но твердо, словно она собиралась с силами. — Ложись… Она слегка отстранилась, мягко, но настойчиво подталкивая его к тому, чтобы он оказался под ней. В ее глазах, полных желания и решимости, читался вызов. Она видела, как его зрачки расширились, как он замер на мгновение, прежде чем подчиниться. Маг даже не сразу понял, чего же девушка от него хочет. Пришлось прокрутить слова в голове пару раз, прежде чем они достигли воспаленного страстью сознания. Подхватив эльфийку за талию, он перевернулся на спину. Впрочем, полностью он не лег — подмяв под себя подушки, он лишь полуприлег, заботясь о том, чтобы ей было комфортнее. Он завороженно смотрел, как она утопает в собственном наслаждении, в желании, не в силах отказать себе в том, чтобы тонуть сейчас вместе с ней. Девушка плавно опустилась на него — движения плавные, но уверенные. Каждое касание отзывалось дрожью, каждое движение рождало новые искры. Пальцы скользнули к его мочкам, осторожно касаясь чувствительных зон. Она знала, как это действует на него, и потому прикосновения были почти невесомыми, дразнящими. Он вздрогнул под ней — и это только разожгло ее настрой еще сильнее. — Ты такой красивый… — выдохнула она, голос дрожал от переполнявших эмоций. — Я хочу… хочу чувствовать тебя полностью… Ладонь легла на бедра девушки, помогая двигаться, и он чаще задвигал тазом навстречу ей, отчего комната наполнилась тихими, интимными звуками. Велико было искушение снова перевернуть эту дриаду на кровать и, зажав ее руки над головой, довести до сладостных криков. Но все, что он сделал — положил вторую ладонь ей на спину, прижимая ближе к себе. Тело наполнялось жаром, удовольствие растекалось по венам тягучей истомой. Ладони опустились на его грудь, пальцы слегка впились в кожу, оставляя едва заметные следы. Она наклонилась ниже, губы коснулись его шеи — легкие поцелуи, смешивающиеся с нежными укусами. Движения становились интенсивнее, тело вибрировало от нарастающего напряжения. Сознание растворялось в этом океане блаженства, но она цеплялась за него, за каждое его движение, за каждый вздох. Ей хотелось, чтобы он разделил с ней этот миг. — Давай… Кончи со мной… — Офелия… — простонал он, и в этом единственном слове утонули все остальные Несколько сильных, почти грубых толчков — и Лориан с тихим хрипом почувствовал, как накатывает освобождение, прижимая к себе девушку со всей силы, впиваясь поцелуем в тонкую шею, изливаясь, продолжая двигаться в ней, продлевая волну их общего наслаждения. Это единение — тел, душ — сумасшедшее, плавящее, упоительное, словно остановило мгновение, растянуло его во времени, оставив их чувствовать, ощущать, дышать друг другом… Только через некоторое время маг хрипло пробормотал: — Малыш… Если ты будешь так делать… Я не выпущу тебя отсюда в ближайшее время… И одним раундом мы не закончим. Последние слова он буквально промурлыкал на ушко эльфийки, чуть отстраняясь и заглядывая в проясняющиеся карие глаза. Офелия, продолжая дрожать от остаточных волн блаженства, услышала его слова — и в глубине ее глаз вспыхнул озорной огонек. Губы растянулись в хитрой улыбке, когда она медленно приподнялась, встречаясь с его взглядом. — А что, если я хочу, чтобы ты не выпускал меня отсюда? Что, если одного раунда мне мало? — Она провела кончиками по краю ушной раковины, ощущая, как он вздрагивает под ней. — Ты такой… отзывчивый… Мне это так нравится… Она приблизилась к самому уху, обжигая кожу теплым дыханием: — Ты ведь не против, правда? Он задышал глубже, его руки сомкнулись на ее талии, но вместо того чтобы поддаться и просто насладиться моментом, он решил… развлечься. — Такой отзывчивый… А ты уверена, что у тебя самой нет тех же слабостей? — передразнил он, хрипло, с ленивой усмешкой. Прежде чем она успела ответить, он резко подался вверх, заставляя ее прижаться к нему плотнее, обдавая горячим дыханием. Затем его ладони скользнули выше — к спине, к плечам — легкие, почти невесомые прикосновения, которых явно было недостаточно. — Ты ведь хотела еще один раунд? — голос звучал мягко, грассирующее, соблазняюще, но с той опасной ноткой, что давала понять: он не собирается играть по ее правилам. Ее пальцы продолжали танец — то сжимая, то поглаживая, изучая его реакции. Она медленно опустилась на него, движения были плавными, но полными уверенности. Тело отзывалось на каждое его движение, на каждую вибрацию. Бедра пришли в движение — сначала неторопливо, но с каждым мгновением все смелее. Каждое ее слово-провокация, каждый сладкий вздох, дрожь ресниц от мимолетного удовольствия — все это отзывалось в нем глубоким удовлетворением, точно зная: это не конец, а только начало. — Tesoro… — голос стал низким, хриплым, почти чужим. Он и сам не понимал — просит ли ее остановиться или, наоборот, умоляет продолжать. Она знала, что делает. Каждый поцелуй, каждое прикосновение обжигало натянутые до предела нервы. — Ты ведь понимаешь, что если продолжишь, мне придется… — он прикусил губу, делая паузу, затем мягко провел носом вдоль ее щеки, почти касаясь, но не давая желанного контакта. — Нет, не скажу. Хочу посмотреть, как далеко ты зайдешь. Его взгляд, полный азарта, заставил ее вздрогнуть — но она не собиралась уступать. Напротив, в глазах вспыхнул ответный вызов, а губы растянулись в уверенной улыбке. — Знаешь, mi amor… — он склонился ближе, позволяя губам лишь призрачно скользнуть вдоль ее скулы. — Ты только что подписалась на кое-что очень… долгосрочное. Он легко прикусил ее нижнюю губу. — Покажи мне, насколько ты этого хочешь, — темные глаза сверкнули из-под густых ресниц, пока ладони уверенно скользили по ее бедрам. Губы замерли у самого края его уха, но она не спешила дарить долгожданный контакт. Вместо этого пальцы продолжили ласку — то нежно поглаживая, то чуть сильнее сжимая, изучая каждую его реакцию. Бедра двигались смелее, подстраиваясь под общий ритм, подстраиваясь под него. — Sweety… — голос дрожал от желания, но в нем звучала непоколебимая решимость. — Нет, нет, так не пойдет… — его губы нашли ее шею, прежде чем он снова заговорил. — Ты же не думаешь, что я просто позволю тебе дразнить меня без последствий? С этими словами он резко перевернул их, снова оказываясь сверху, но на этот раз не торопился. Движения были медленными, ленивыми, дразнящими — и он наслаждался тем, как ее тело пытается подстроиться, требует большего. — Посмотрим, сколько ты выдержишь… — томно прошептал он, проведя языком по его краю, зная, что это сведет ее с ума. — А потом… еще раз. И еще. Пока ты не начнешь молить о пощаде, tesoro. Каждое его движение было нарочито медленным, каждый толчок — пыткой. Он знал, что делает. Знал, как заставить ее извиваться под ним, как сделать так, чтобы она сходила с ума от ожидания. — Ты… чёртов… sadist… — выдохнула она, прижимаясь всем телом, чувствуя, как оно горит от напряжения. — God damn… — голос дрожал, разбиваясь о стену удовольствия, которое он так жестоко растягивал. Лориан тихо рассмеялся, грудь вибрировала от низкого, хриплого звука, пока он смотрел на нее сверху вниз, наслаждаясь каждым мгновением мучительного блаженства. В его темных глазах пылало что-то глубокое, необузданное. Он смотрел, запоминая каждый вздох, каждый стон, каждую попытку вырваться из плена его движений. — Садист? — он покачал головой, склонившись ближе, чтобы губы почти касались её губ, но не давая долгожданного поцелуя. — Нет, tesoro… я просто люблю наблюдать, как ты разгораешься. Офелия метнула взгляд, полный вызова, но он только усмехнулся. Он знал, как ее довести. Знал, что именно в этой игре, где она разрывается между мучительным ожиданием и яростным желанием, кроется ее настоящая слабость. Она снова попыталась пошевелиться, но он мягко пресек эту попытку. — Не спеши, малыш… — он сжал запястья, прижимая к постели, полностью лишая контроля. — Ты же хотела, чтобы это длилось дольше, не так ли? Он вошел снова — медленно, слишком медленно, заставляя её выгибаться, выжидая, пока дыхание сорвется на всхлип, пока ногти вонзятся в его плечи, оставляя красные отметины. Он чувствовал, как она напряглась, балансируя на грани, но не позволяя себе рухнуть, потому что он не давал этой возможности. Лориан усмехнулся. — Тогда… — он наклонился, зарываясь лицом в ее волосы, вдыхая аромат, — начнем по-настоящему. Он больше не играл. Не тянул, не дразнил медленными, пытливыми движениями. Теперь он брал ее полностью. В одно мгновение его тело поглотило ее, каждый толчок был быстрым, глубоким, уверенным. Он не оставлял шанса на замедление, не давал времени на подготовку. Офелия застонала, ногти глубже впились в его плечи, словно пытаясь удержаться за что-то, но он не давал опоры. Движения были точными, безжалостными в своей страсти. — Вот так, моя девочка… — голос стал низким, чуть хриплым, наполненным глубоким удовлетворением. — Моя… Она выгнулась под ним, губы снова искали его, но он не дал поцелуя сразу. Он наслаждался этим отчаянием, этой картиной, запоминая восхитительный образ своего искушения, объятого наслаждением. — Такая… красивая, когда теряешься в этом. Девушка дернулась, низкий, срывающийся стон вырвался из горла, когда его движения стали слишком быстрыми, слишком глубокими. О нет. Нет, нет, нет… Чертов хитрец… Знал, как заставить ее сойти с ума. Знал, каких точек касаться, какие грани нащупывать, как растягивать ощущения, чтобы она буквально задыхалась от этого жара внутри. Она стиснула зубы, но это не помогло — с губ сорвался тихий, жалобный звук, который разозлил ее саму. Она хотела большего. Требовала большего. Новая волна отчаяния, перемешанная с предвкушением, накрыла с головой. Бедра дрогнули, пытаясь подстроиться, поймать то, чего не хватало, но он словно наслаждался тем, как она извивается под ним, не давая ни секунды контроля. Грудь тяжело вздымалась, тело горело, кончики пальцев дрожали. Спина выгнулась в безмолвной мольбе, но ответа не было. Только этот невыносимо медленный ритм, каждая секунда которого становилась пыткой. Она больше не выдержит. — Лориан… — имя сорвалось прерывистым, сдавленным стоном. Она ненавидела, как это прозвучало — слишком просяще, слишком отчаянно, слишком зависимо. — Черт… — голос охрип, стал ломким, полным предельного напряжения. Губы на ее коже — еще один поцелуй, чуть ниже. Затем еще один… Ее голос — охрипший, просящий — заставил его улыбнуться. Едва заметно, но самодовольно. Он не мог не наслаждаться этим. Не мог не испытывать восхищения, наблюдая, как она извивается под ним, как каждый толчок, каждое движение становится для нее чем-то большим, чем просто физический акт. — Тсс… просто чувствуй, — прошептал он, сжимая ее талию, задавая новый, тягучий ритм. Он двигался в ней, словно знал её тело лучше своего, касаясь невидимых струн, чтобы принести удовольствие, привести к той сладкой грани. Лориан чувствовал, как Офелия сжимается под ним, как ее дыхание срывается, а тело содрогается в сладкой агонии. Но это не конец. Он не дал ей ни секунды отдыха. Пока дыхание еще сбивалось в хаотичном ритме, пока разум плыл в оргазмическом тумане, его пальцы скользнули вниз, снова находя чувствительную точку. — О нет, малыш… Он провел губами по ее губам — едва касаясь, дразня. — Мы не закончили. Тело вздрогнуло, когда его пальцы снова скользнули вниз, находя самую чувствительную точку, и Офелия едва не задохнулась, разомкнув губы в беззвучном крике. Нет… Точнее, да, но тело просто не могло этого вынести. Она все еще плавилась в остатках удовольствия, дрожала, не в силах вернуться после того, что только что произошло, но новая вспышка жара уже ударила в позвоночник, рассыпаясь искрами под кожей. — Подожди… — голос прозвучал сломано, хрипло, потеряно. Но ждать никто не собирался. Пальцы двигались мучительно-медленно — едва касаясь, то погружаясь глубже, то исчезая, создавая невыносимый контраст. Офелия закусила губу, но не смогла подавить всхлипа. Грудь резко вздымалась, воздух обжигал легкие, тело извивалось в противоречии — оно хотело сбежать, но при этом умоляло не останавливаться. — Я не могу… — голос сорвался на хриплый стон — жалкий, сломленный. Она лгала. Она могла. Но святые, она не знала, как это вынести. Низ живота стянуло в тугой узел, готовый взорваться в любой момент, каждый нерв обострился до предела — в тот миг, когда его пальцы…. О, Пресвятая Дева Мадонна. — Не можешь?.. — его голос прозвучал низко, с оттенком опасной нежности. Пальцы не торопились отступать, все еще лениво скользя по чувствительной коже, вырывая новые судорожные вздохи. — А мне кажется, ты как раз можешь. Ее тело продолжало вздрагивать в остаточных спазмах, но он чувствовал, как оно снова откликается, как напряжение уже вновь начинает нарастать. — Или, может, ты хочешь, чтобы я все же остановился? — голос прозвучал хрипло, с легкой, темной насмешкой. Лориан провел губами вдоль плеча, ощущая вкус разгоряченной кожи, чувствуя, как напряженно вздымается ее грудь при каждом вздохе. Он втянул воздух — ее запах стал сильнее, насыщеннее, пьянящий коктейль жара и желания. Он не спешил. Он хотел довести ее до самого предела. Гарантированно услышать, как звучит ее голос. Хотел увидеть, как она растворяется в этом, не в силах сохранить себя. — Еще один твой оргазм, малыш… — словно в бреду прошептал Лориан. Он видел перед собой воплощенное искушение. И совершенно не собирался ему сопротивляться. — О, Боги… — Она кричала. Голос сорвался, руки дернулись назад, инстинктивно цепляясь в его шею, ноги напряглись, колени подогнулись, тело выгнулось дугой дугой. Она дернулась, и бессознательно сжала ноги — слишком сильно, слишком быстро, слишком невыносимо. Тело пульсировало вокруг него — горячее, беспомощное, содрогающееся в сладкой агонии. Лориан уткнулся носом в ее макушку, закрывая глаза, срываясь в этот омут сладкого безумия вместе с ней — с отчетливым, негромким стоном. Это было странное, почти эфемерное чувство — словно в этот миг она становилась чем-то большим, чем просто тело в его руках. Воздух дрожал между ними, напоенный жаром, ароматом их соединения, их сбивчивым дыханием. Он чувствовал, как ее тело содрогается последними всплесках удовольствия. Мысли об этом пронеслись где-то на периферии сознания, едва различимые. Наклонился ближе, губы коснулись линии шеи. — Это… — голос прозвучал хрипло, слишком наполненный чем-то, что он пока не готов был анализировать. — Это было чертовски хорошо. Он задержался у ее уха, горячее дыхание скользнуло по коже. — И это чертовски сводит с ума. Офелия медленно выдохнула. Грудь поднялась, опустилась, мышцы не слушались, но она заставила себя пошевелиться. Она повела плечами, ощущая, как теплый воздух касается спины. Повернула голову вбок, темные кудри рассыпались по подушке — чуть влажные, липкие от пота. Тяжело сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Лориан не сводил с нее глаз. Каждое движение Офелии завораживало, но именно этот момент — когда она, казалось, полностью сосредоточилась на своем теле. Он осторожно лег рядом, медленно, ненавязчиво притянул девушку к себе за талию. — Моя нежная, чувственная девочка… Он подался вперед, касаясь губами её волос, втягивая тёплый, сладковатый запах. Она наконец расслабилась. Офелия тихо выдохнула, позволяя напряжению рассеяться. Где-то на затылке ощутила медленное движение губ — едва уловимое, ленивое, будто он касался ее волос неосознанно. Она глубже вдохнула, позволяя воздуху разойтись в груди, прежде чем полностью расслабиться. Последнее, что она почувствовала, прежде чем полностью погрузиться в сон — его тепло рядом.