Просто возьми меня за руку.

Закат тонул в стеклянных фасадах высоток, окрашивая небо в густой медный цвет. Ветер с крыши тянул прохладой и запахом пыли. Дейдара Тсукури — с теми же длинными светлыми волосами, на этот раз распущенными, с чёлкой, закрывающей левый глаз, — стоял у самого края, небрежно опершись на металлическое ограждение крыши. В пальцах — сигарета. Тонкая струйка дыма поднималась вверх, растворяясь в закатном небе. Он смотрел на горизонт с таким выражением, будто собирался спорить с самим солнцем.

Он никогда раньше не курил.

Шаги позади были почти неслышными. Обито Учиха, в чёрной куртке, с растрёпанными тёмными волосами и внимательным взглядом, в котором всегда пряталась ирония, остановился в паре шагов. Несколько секунд он просто наблюдал, как Дейдара делает неловкую затяжку и тут же морщится, будто сигарета оскорбила его лично. — Если это новый вид искусства, — наконец лениво произнёс Обито, — то я, пожалуй, не готов оценить его глубину, — он подошёл ближе, опёрся локтями о перила рядом с ним. Ветер трепал полы его куртки, – Ты выглядишь так, будто проиграл спор самому себе, — добавил он, скосив взгляд на сигарету. — Или решил, что закат без дыма недостаточно драматичен? Дейдара молчал, только выдохнул дым в сторону, стараясь выглядеть уверенно. Обито чуть усмехнулся. Его голос звучал колко, но без настоящей злости — скорее привычная манера задеть. — Ты же всегда говорил, что искусство должно взрываться, а не тлеть, — он протянул руку, и, не спрашивая разрешения, аккуратно вынул сигарету из пальцев Дейдары. — С этой штукой ты больше похож на неудачника. Он стряхнул пепел через край крыши и посмотрел на закат. — Что случилось, Дейдара? Дей же, в свою очередь, осторожно и спокойно выдохнул, пытаясь не закашлять от затяжки, чтобы не показаться смешным. Он облизал губы, смакуя вкус табака. Парень даже не потянулся обратно за сигаретой, зная, что Обито ее докурит сам. Наглый какой, да? Учиха покрутил сигаретку между пальцами, рассматривая её так, будто она была вещественным доказательством какого-то нелепого преступления. Ветер трепал его тёмные волосы, а закат ложился мягкой полосой света по резким чертам лица. Он, конечно, заметил, как Дейдара сдержал кашель. Заметил, как облизал губы, пытаясь выглядеть непринуждённо. И то, что не потянулся обратно за сигаретой, тоже заметил. Наглый? Возможно. Но Тсукури позволял ему быть таким. — Мир перестал быть достаточно ярким… или ты просто решил попробовать быть взрослым? — тихо добавил брюнет. — Захотелось попробовать. Было тоскливо, — хмыкнул юноша, опираясь на железное ограждение. Яркий свет отзывался красным бликом на его светлых волосах, голубые глаза были теплее солнца, и отнюдь не из-за освещения. Обито сделал короткую затяжку, куда увереннее, и выдохнул дым в сторону, чтобы он не развеялся прямо в лицо собеседника. На первый взгляд, мелочь, с другим человеком, он бы не отвернулся, но в адрес художника... Это был маленький знак заботы. Крошечный. — Тоскливо, — повторил старший с лёгкой усмешкой, — это звучит так, будто тебе скучно жить в целом городе, полном людей, которых можно раздражать, – тот покосился на него. Голубые глаза Дейдары действительно были теплее солнца — и Обито это раздражало куда больше, чем хотел бы признать. — Ты не похож на человека, которому просто «тоскливо», — добавил он тише, — ты похож на того, кто пытается доказать себе, что ему всё равно. Учиха слегка толкнул его плечом, не грубо, скорее по-дружески. — С каких пор ты выбираешь что-то медленное? Сигареты — это про терпение. Про ожидание. Про то, чтобы стоять и смотреть, как что-то постепенно исчезает. Обито затушил сигарету о металлические перила и легким движением отправил окурок в урну у выхода с крыши. — Это на тебя не похоже, — снова опёрся на ограждение рядом, их плечи почти соприкасались. — Или… — уголок его губ дёрнулся, — ты просто хотел, чтобы я пришёл и спросил? Голос прозвучал колко, но в нём не было насмешки. Только внимательность, тщательно спрятанная за привычной дерзостью. — Так что на самом деле, Дейдара?.. Парень горько усмехнулся. Да, он хотел, чтобы Обито просто пришёл и спросил его. Блондин давно смотрел украдкой на старшего, на его добрые, хоть и хитрые глаза. На острые черты лица, на интересный спиралевидный шрам, на линию губ. Для многих Учиха резкий. Но не для него. Художник сам не заметил, как столь раздражающий человек, столь невыносимый и до ужаса саркастический, стал таким близким. Лёгким утешением, которому не надо говорить много слов, — ведь тишина с ним говорит порой больше, чем какие-либо фразы. Однажды Тсукури наконец понял, что именно Обито переживает за него, хоть и не показывает этого прямо.

. . .

— Не знаю, — коротко шмыгнул Дей, даже не посмотрев на собеседника. Его взор был устремлен на вид спокойного городка, летний ветер развивал длинные светлые волосы. По его виду было заметно, что он расстерян. Учиха не сразу ответил, видел эту усмешку — слишком тонкую, слишком горькую, чтобы быть настоящей. Видел, как Дейдара избегает взгляда. Как ветер играет его длинными светлыми прядями, а тот будто прячется за ними, словно за занавесом сцены.

«Не знаю».

Самая честная ложь из всех возможных. Обито чуть повернул голову, наблюдая за его профилем. За линией четких скул, за напряжением в алых губах. За тем, как уверенность, которой Дейдара обычно разбрасывался направо и налево, сейчас растворилась в этом ярком закате, словно художник разлил красок на холст... Он вздохнул — тихо, почти неслышно. — Ты ужасно врёшь, когда говоришь «не знаю», — произнёс старший спокойно, без насмешки, почти мягко. Рука Обито легла на холодное железное ограждение рядом с ладонью Дейдары, не касаясь, но близко. Слишком близко, чтобы это было случайностью. — Когда тебе действительно всё равно, ты споришь. Орёшь. Доказываешь, — усмехнулся уголком губ парень, — А сейчас ты просто стоишь и позволяешь ветру трепать тебя, как в какой-то дешевой мелодраме. Тот замолчал на секунду, затем добавил тише: — И это меня бесит.

Молчание.

— Потому что ты не должен выглядеть потерянным,— Обито слегка наклонился, чтобы поймать его взгляд, но не заставляя, просто пытаясь встретиться глазами, — Если что-то давит, скажи. Я не телепат. Хотя, знаешь, мог бы им быть — было бы проще с тобой. Его голос снова стал чуть колким, но под этой привычной оболочкой отчётливо звучало беспокойство. Он чуть толкнул Дейдару плечом — уже осторожнее. — Эй. Я здесь. Не для того, чтобы читать тебе нотации. И, после короткой паузы, добавил почти шёпотом: — Ты не обязан справляться один. Но Дейдара в ответ молчал. Пытался собраться с мыслями. С собой. Собрать волю и силу в кулак. И наконец-то сделать то, о чем так давно грезил. Дейдара не знает, как отреагирует товарищ. И это сильно волнует, заставляя органы завязаться в узел, неприятно оттянуть низ живота и бешено пропускать гулкие удары сердца, которые мешали всегда спать. Он пару минут молчит. Не смотрит на Обито. Потом, медленно, придвигает свою ладонь и накрывает ладонь Учихи. Поворачивается к нему лицом. Смотрит в чёрные, как смоль, глаза, своими, ясными, как лазурное небо. Смотрит, — и этот взгляд… слишком открытый. Слишком нежный. Совсем не тот дерзкий блеск, к которому Обито привык. Не вызов. Не провокация. Просьба, которая совсем не свойственна ему. Молчит. Тяжело выдыхает. Кладёт свободную ладонь на щеку Обито, который чуть втянул воздух. Он не отстранился. Не пошутил. В его характере было много резкости, привычной насмешки, слов быстрее мысли. Но сейчас слова не пришли. Дей прильнул своими губами к губам Обито. Целует его нежно, робко, совсем скромно. Второй сначала даже не понял. Почувствовал движение — тёплую ладонь поверх своей. Лёгкое, почти осторожное прикосновение, будто Дейдара проверял: можно ли. Не исчезнет ли. Не оттолкнут ли. Тёплый поцелуй. Такой осторожный, словно тот боялся спугнуть даже собственную смелость. И в этом было больше искренности, чем во всех его криках об искусстве и взрывах вместе взятых.

Секунда.

Вторая.

Обито открыл глаза лишь на мгновение — и увидел, насколько тот напряжён. Как будто ожидал удара вместо ответа. Вот что его по-настоящему задело. Учиха тихо выдохнул, уже в губы младшего, и вместо того, чтобы отстраниться, медленно поднял свободную руку и коснулся его запястья, скользнул пальцами выше, к затылку, осторожно зарываясь в светлые волосы. Ответил на поцелуй, не так робко, но и не грубо. Спокойно. Даже уверенно. Когда он всё же отстранился, между ними осталось всего пару сантиметров. Его лоб почти коснулся лба Дейдары. — Ты… — тихо начал он, и в голосе впервые не было привычной язвительности. — вот значит как ты справляешься с тоской? – Уголок губ всё же дрогнул в улыбке, но взгляд оставался серьёзным. Он большим пальцем чуть провёл по щеке Дейдары, там, где только что лежала его ладонь. — Дурак, — сказал он негромко, без злости. Наоборот...ласково. — Думаешь, я бы ушёл? Неловкая тишина, в которой, кажется, слышен унисон их сердец. — Я давно всё видел. Обито слегка сжал пальцами светлые волосы на затылке, притягивая чуть ближе, не для поцелуя, а чтобы сократить это расстояние, которое вдруг стало ненужным. — В следующий раз можешь обойтись без сигарет, — добавил Учиха тихо. — Если хочешь моего внимания… просто возьми за руку. И на этот раз он не отпускал.