Гид по северу и по сердцу

Время близилось к обеду. Экскурсионная группа во главе с Арсением прогуливалась по внутреннему двору монастыря. Ветер и дождь усиливались, и большая часть группы существенно замёрзла и просилась в тепло. Через пол часа экскурсия завершилась у тюрьмы монастыря, куда так захотели заглянуть люди. Арсений попрощался со всеми, перед этим рассказав, где находится трапезная, и ушёл в этом направлении. Антон ещё какое-то время постоял с фотоаппаратом, пощёлкал всё, что входило в его поле зрения, а потом решил, что замёрзшие руки и ноги теряют чувствительность, а значит пора согреться. Живот тут же напомнил о том, что еды в нём давно не было, тянущей болью, которую Антон сразу попытался унять, переключая голову на другую тему. Еда нашлась быстро. Так же как и Арсений. Он сидел над тарелкой с гречкой и листал большим пальцем что-то в телефоне. Шастун, не долго думая, решил, что желает продолжить разговор, поэтому быстро направился к нужному столу. — Не занято? —  спрашивает Антон только из вежливости. Арсений приглашающе кивает, переводя взгляд на Шастуна. — Ты очень интересно рассказываешь, я заслушался, —  улыбается Антон, подцепляя вилкой макаронину и отправляя её в рот. — Спасибо, — Арсений снова кивает и тянет уголок губы вверх. —  Ты же в Сортавале живёшь? —  А у тебя есть какие-то ещё варианты? —  беззлобно усмехается Арсений. —  Да, там. А ты хочешь экскурсию и по ней? —  Почти, —  Антон прикусывает губу, —  Хотел кое-что узнать и, может, прогуляться. Если ты свободен и не против, конечно! — Шастун начинает говорить тише, задумываясь о чём-то. —  Не против. Только вот рассказывать нечего, но погулять я не против, — с явным намёком улыбается Арсений. —  А сейчас, к сожалению, мне придётся тебя покинуть, но мы обязательно встретимся на обратном корабле. Приятного аппетита, —  он встаёт и уходит. Его широкие плечи уверенно расправлены, он обтекает стоящих толпами людей так легко и непринуждённо, что кажется будто это заложено в его природе. Он словно змея, изгибается и проскальзывает дальше. Вероятно, он хорошо танцует, а ещё, точно занимается спортом. Антон уверен.

***

Три часа прошли незаметно. Антон ещё раз прогулялся по острову, постоял у берега, слушая шум воды, листвы и ветра, заполнил карту памяти на фотоаппарате и, наконец, к назначенному времени пошёл к причалу, откуда должно отплывать его судно. Там уже стояла толпа людей, хотя корабль ещё не подплыл. Они все толкались, ругались и жаловались, что стоять холодно, они промокли от дождя, прозябли от ветра, устали от долгих прогулок, а за ними ещё не приплыли. Антон старался игнорировать весь негатив, стоял, всматриваясь в даль, разглядывая ребристую поверхность воды, и лишь иногда вглядывался в толпу, пытаясь найти знакомый силуэт. Когда судно наконец подплыло к пристани, началась страшная давка. Антон попытался отойти в сторону, но его прижали со всех сторон так, что было не пошевелиться. Дёрнув плечами, расталкивая окружавших его людей, он, пользуясь своим ростом и телосложением, просунулся между двумя телами и выскользнул из толчеи, где его тут же поймали чужие руки. — Как знал, что надо было подойти пораньше, — раздалось за спиной. — И подошёл бы. Здесь всегда так? — Антон повернулся на сто восемьдесят градусов, — смотря на Арсения. — Почти всегда. Но сегодня прям совсем плохая погода, вот все и рвутся внутрь. Но ты не бойся, без нас не уплывут. Когда, наконец, всё поутихло, они спокойно прошли на корабль и спустились вниз по лестнице. Там было также громко и душно, как и несколькими часами ранее. Детские визги разрывали голову, а бестолковые родители ничего с этим не делали. Арсений, кажется, поддержал Шастуна, увидев его крайне недовольное выражение лица, и состроил похожее, а потом потянулся рукой за рюкзаком, откуда достал небольшой кейс, и протянул наушник Антону. — С ним будет не так противно плыть, — попытался отшутится Арсений, и увидел зарождающуюся улыбку на лице соседа. Антон наушник принял, немного повертел в руках и сунул в ухо. Негромкая музыка моментально разлилась по телу, заставляя тело покрыться мурашками. Он прислонился головой к стеклу и прикрыл глаза, чувствуя, как чужое колено задевает его собственное, как арсеньевские пальцы отстукивают ритм по его руке, как взгляд голубых глаз скользил по нему. Антон чувствовал, что усталость берёт своё и позволил провалиться в сон.

***

После прибытия парни попрощались, стараясь не задерживать друг друга, и разъехались по домам. Антон забрёл в съёмную квартиру, заварил чай, достал из рюкзака две булочки, которые купил на острове, и оглядевшись в поисках микроволновки, решил, что съест их и так. Не забыв и об аккумуляторе, он вытащил его из фотоаппарата и поставил на зарядку. Влажная одежда отправилась в стирку, заменяясь на сухую и тёплую. Когда вскипел чайник, нарушая тишину своим свистом, Антон заварил чай и сел за стол, раскрыв перед собой ноутбук. Тёмный двор за окном, пар из чашки, скрип табуретки и пола, из ноутбука доносят звуки фильма. Антон прислоняется к стене, чувствуя прохладу спиной, и берёт в руки телефон, где открывает ещё не начатую переписку с новым другом, набирает сообщение и тут же стирает, не понимая, как лучше начать их общение. Кажется, будто простое "привет" выглядит крайне странно, а другое в голову и не приходит. Поэтому Антон откладывает телефон, но экран не гасит, просто всматривается в имя контакта и думает, думает, думает. Когда фильм заканчивается, а оставшийся чай остывает, парень убирает со стола посуду, ставит ноутбук на зарядку и, прихватив с собой телефон, направляется в душ. Холодные струи воды бьют из лейки, заставляя поёжится от дискомфорта. Но вскоре они становятся теплее, и Антон под них залезает, блаженно закрывая глаза. Горячая вода жжёт кожу, комната наполняется густым паром всё быстрее. Тело Шастуна расслабляется, становится немного ватным, и только тогда он выходит из душа, направляясь в кровать. Эта квартира наполнена темнотой. Город кажется пустынный, мёртвым, заброшенным. Серые пейзажи абсолютно сочетаются с атмосферой и жителями, которых успел повидать Антон. Из этой монохромной картины выбивалось только одно — голубые глаза. Те самые, что Антон в первый раз встретил на острове. Они играли ярче любых красок, наполняли всё вокруг жизнью и радостью, восхищением и теплом. С этими мыслями Антон засыпает. Ему снится, как он стоит на краю земли, перед ним раскинулся огромный, нескончаемый, уходящий за горизонт океан, в ушах гудит ветер, растрёпывая кудрявые волосы, забирается под куртку. А рядом, держа за плечи, стоит человек, вне поля зрения, но, кажется, они почти одного роста. Антон откидывает голову назад и расслабляется. — Давай фотоаппарат, — раздаётся сзади. И Антон отстраняется, протягивает технику в знакомые руки и, не разворачиваясь, замирает, давая фотографу поймать нужный ракурс. Раздаются щелчки, Антон раскидывает руки в стороны, ловя буйный ветер в объятия, прикрывает глаза и вслушивается в шум волн, бьющихся о берег. И это успокаивает, уносит куда-то в счастливые воспоминания, даря ощущение свободы, безграничной радости, спокойствия. Щелчки прекращаются, но парень руки не опускает. Чувствует, как сзади подходят, обхватывает его за талию и утыкаются холодным носом куда-то за ухо. Крепкие руки держат его в объятиях, сердце трепыхает, а счастье переполнило внутренний бассейн.