Бездна и Пустота.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

В замке Найтмера тишина никогда не была абсолютной — она всегда вибрировала низким гулом негатива, к которому Киллер привык, как к биению собственного отсутствующего пульса. Но сегодня эта тишина была другой. Она была целенаправленной. Найтмер стремительно шел по коридору, его тяжелый плащ из чистой тени волочился за ним, подъедая свет факелов. Киллер следовал за ним в двух шагах, насвистывая какой-то рваный мотивчик и намеренно задевая носками ботинок края ковра. — Босс, ну серьёзно, — Киллер заложил руки за голову, идя почти вприпрыжку, чтобы не отставать от широкого шага Бога. — "Кое-что найти?" Это звучит как начало очень плохого квеста. Ты обычно уходишь с помпой, а тут крадешься, как мышь под веником. Мне обидно. Я думал, у нас доверительные отношения: ты кошмаришь миры, я зачищаю хвосты.— Найтмер не оборачивался. — Я вернусь через пару дней. Может, чуть позже. Тебе здесь есть чем заняться, Киллер. Посчитай пылинки. Или убей кого-нибудь, если тебе станет совсем скучно.— — О, спасибо за разрешение, папочка, но я пас, — Киллер резко ускорился, обгоняя Найтмера и разворачиваясь спиной вперед, продолжая идти перед ним лицом к лицу. — Дома скучно. Дома я слышу, как у меня в голове эхо гуляет. А рядом с тобой... рядом с тобой хотя бы помехи приятные. Куда мы идем?— Найтмер остановился так резко, что Киллер чуть не споткнулся о резной, старый, столик с позолоченым канделябром в котором торчали огарки свечей. Глаза Кошмара сузились. — Мы никуда не идем. Я иду за своим голосом.— Он повернулся и толкнул тяжелую дверь оружейной. Внутри было холодно, пахло оружейным маслом и застывшим временем. Найтмер направился прямиком к дальним стеллажам, где хранились вещи, которые он не трогал веками. Киллер зашел следом, бесцеремонно усевшись на верстак и принявшись играть с каким-то зазубренным кинжалом. — "За голосом"? Ты что, простудился? — он хохотнул, но взгляд его оставался внимательным, цепким. — Я иду с тобой, Найт. Не потому, что я верный пес, а потому, что мне нравится климат там, куда ты направляешься. Там обычно всё очень... нестабильно. Моя любимая погода.— Найтмер снял со стойки длинный, тяжелый плащ, расшитый серебряными нитями, которые сейчас казались тусклыми, и короткий Кинжал Бездны. Он обернулся к Киллеру, и на его лице проступила та самая «функция» — холодная, расчетливая, лишенная сочувствия. — Слушай меня внимательно, Сосуд, — Найтмер подошел вплотную, возвышаясь над Плачущим. Его векторы за спиной медленно и угрожающе зашевелились. — То место, куда я иду, не подчиняется законам твоей привычной резни. Если мы встретим кого-то действительно крупного... кого-то уровня Первых... я не смогу тебя защитить. У меня не будет на это ни ресурса, ни желания. Особенно если ты Сам к ним сунешся...— Киллер перестал вертеть кинжал, когда Бог использовал это слово: "Сосуд", в обращении к нему это могло значить только одно: Он не шутит и не приукрашивает. Убийца посмотрел Найтмеру прямо в зрачки, и в его черных глазницах не отразилось ни капли страха. Только спокойное, зеркальное принятие. — Я не предлагаю тебе роль щита, Босс. Я — твой балласт. Твой распределитель давления. Ты сам знаешь: когда ты начнешь «обмирать» под тяжестью своего "Я", тебе понадобится кто-то, кто не упадет в обморок от твоих галлюцинаций.— Найтмер прищурился. — Если я скажу "бежать" — ты не будешь драться. Ты будешь делать ноги так быстро, как только позволяют твои кости. Ты не герой, Киллер. И я не собираюсь вытаскивать твой прах из междумирья.— Киллер спрыгнул с верстака, поправил сумку с провиантом и широко, почти искренне улыбнулся. Так, как улыбается только тот, кому абсолютно нечего терять. — Понял, принял. Если запахнет жареным — я первый в очереди на выход. Ну, после того, как убедюсь, что ты не забыл, как дышать.— Найтмер вздохнул — звук, похожий на шелест тысячи страниц. Он понимал, что прогонять Киллера сейчас бесполезно. Его пустота была слишком устойчивой, а присутствие — слишком...функциональным. — У тебя есть десять секунд, чтобы взять что-то острее твоего языка, — бросил Найтмер, направляясь к выходу из оружейной. — И постарайся не болтать в портале. Меня тошнит от звука твоего голоса, когда пространство искривляется.— — Понял, Босс! Буду молчать как рыба. Мертвая. В кляре, — Киллер схватил походный плащ, застегивая его на груди цепочкой, проверил свой любимый нож, крутанул его и вприпрыжку последовал за Кошмаром. Впереди был портал, развернувшийся прямо в каменной кладке замка, мир Рыцарей и Драконов, в крови, которых им еще только предстояло искупаться и смыть друг с друга в ледяном ручье.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Переход не был мягким. Пространство за спиной Найтмера не просто открылось — оно лопнуло, как перетянутая струна, выплескивая их в реальность, которая пахла жжёным железом, серой и застарелым отчаянием. Когда Киллер переступил порог портала, его не просто «обдало ветром». Его ударило*. Атмосфера этого мира была настолько плотной от негатива, что она ощущалась физическим весом, давящим на плечи, забивающим пустые глазницы едкой пылью. Киллер пошатнулся. Ноги, обычно такие надёжные и быстрые, на мгновение стали ватными. Его система, привыкшая к «умеренному» фону Найтмера, взвыла от перегрузки. Здесь ненависть была не эмоцией, а климатом. — Оу... — Киллер прижал ладонь к груди, там, где под ребрами бешено запульсировала остаточная магия. — Босс, предупреждать надо. У меня такое чувство, что я только что попытался вдохнуть ведро цемента.— Найтмер стоял рядом, неподвижный и пугающе спокойный. Здесь, в этом аду, он выглядел более живым, чем в собственном замке. Его векторы медленно расправились, впитывая висящую в воздухе копоть. — Я предупреждал, — сухо бросил он, подхватывая Киллера под локоть, чтобы тот не приложился костями о ближайший обугленный валун. — Это мир Первой Крови. Здесь не живут. Здесь только умирают или убивают. Привыкай, если хочешь дойти до Цели живым.— Киллер выпрямился, стряхивая с плаща слой вулканического пепла, который падал с неба, как серый, мертвый снег. — Привыкнуть? Да я в восторге! — он оскалился в своей типичной безумной ухмылке, хотя в глазах всё ещё прыгали фиолетовые искры от шока. — Это же просто Диснейленд для таких, как я. Только вместо сахарной ваты — порох, а вместо Микки Мауса — Чудища. Смотри, какая прелесть!— Он указал пальцем в небо. Сквозь плотные, чернильные тучи, подсвеченные багровым заревом пожаров, медленно проплывала тень. Громадный ящер, чье дыхание вырывалось из пасти струями жидкого пламени, сея еще больше пепла на истерзанную землю. Они двинулись через лес. Если это можно было назвать лесом — черные, скрюченные деревья без листвы напоминали руки мертвецов, тянущиеся к небу. Повсюду гремела сталь. Стоило им пройти сотню метров, как из-за холма донесся грохот: отряд рыцарей в тяжелых, закопченных латах столкнулся с какими-то тварями в чешуе. Звук ударов мечей о щиты отдавался в костях. Здесь любая встреча превращалась в резню. Киллер замер, его пальцы на рукояти ножа начали мелко дрожать. Его зрачки сузились до точек. Весь его инстинкт, вся его суть убийцы кричала: "Ворвись! Разрежь! Узнай, какого цвета у них кишки!" — Киллер, — голос Найтмера прозвучал низко, почти над ушным коналом. Тень вектора обвилась вокруг его запястья, мягко, но непреклонно удерживая руку на месте. — Помни уговор. Мы не на прогулке.— Киллер шумно выдохнул, заставляя себя расслабить плечи. — Ты портишь всё веселье, Босс. Ты как тот ворчливый препод, который не дает сорвать урок, когда в классе началась драка. Смотри, у того парня в синем шлеме такая удобная щель в забрале... один точный бросок, и он бы узнал секрет вечной жизни.— — Он и так его узнает через пять минут без твоей помощи, — буркнул Найтмер, не сбавляя шага. — Идем. Нам туда.— Они шли дальше, переступая через обломки копий и выжженную траву. Киллер, несмотря на давление атмосферы, не затыкался. Юмор был его способом переварить этот кошмар, не дав ему просочиться под ребра. — Слушай, Найт, — Киллер перепрыгнул через поваленное дерево, попутно пнув чей-то брошенный шлем. — А у местных драконов есть страховка? Ну, от изжоги? Они же дышат огнем 24/7. У них там, должно быть, всё горло в мозолях.— Найтмер издал звук, средний между вздохом и рычанием. — Я не знаю, Киллер. Спроси их лично, когда они будут поджаривать твою задницу.— — О, какая грубость! Я просто забочусь об экологии этого милого места. Столько углекислого газа... Гринпис бы тут коллективно застрелился, — Киллер хохотнул, ловко уворачиваясь от низко висящей ветки, которая попыталась вцепиться ему в капюшон. — Кстати, твой плащ отлично сочетается с этой копотью. Очень... готично. Прямо "Мистер Постапокалипсис". Хм а какой тут год? — Найтмер не выдержал. Уголок его рта едва заметно дернулся вверх. — Ты идиот, — бросил он, но в его тоне уже не было той ледяной отстраненности. — Зато твой любимый идиот, — подмигнул Киллер. Но за шуткой он начал понимать. Здесь, в этом мире, Найтмер не просто шел. Он боролся с тем, чтобы не раствориться в этом океане боли. Каждая секунда здесь требовала от него колоссального контроля, чтобы функция не сожрала остатки его сознания. Киллер чувствовал, как его собственная пустота работает фильтром: он забирал на себя часть этой тяжести, позволяя Найтмеру не просто существовать, а оставаться Собой. Найтмер остановился на краю обрыва. Впереди раскинулся Великий Каньон, на дне которого ревела река Крови. Очертания Храма вырезанного прямо в скальной породе внутри горы, вызывал странное чувство. На входе рядом, вцепившись в камни, застыли статуи чудны̀х существ удерживающих скальные породы на своих руках и спинах. — Ну что, Босс? — Киллер встал рядом, глядя вниз в сияющую бездну. Он смутно разглядел узкую тропинку что вилась змеей вдоль скал зажатая между породой и бездной пустоты. — Пойдем поздороваемся с хозяевами? Обещаю, я буду очень вежливым. Пока они не начнут первыми.—

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Небо над полем боя в этом мире напоминало разлагающийся синяк — мутное золото заката, перемешанное с пепельно-серым маревом пожарищ. Трава под ногами не шелестела, она хрустела, спечённая в ломкую чернь. Запах стоял тяжёлый, липкий: железо, старая медь и тот специфический сладковатый дух, который оставляет после себя только большая война. И нечто сопутствующее ей. Бриз жареного, подгоревшего мяса, такой сильно-концентрированной волной копчености почти гудел в воздухе выбивая рвотный позыв с периодичностью в пару минут. Мечи, воткнутые в землю, выглядели как искривлённые надгробия, указывающие путь в никуда. Перевёрнутые щиты, покрытые жирной копотью, ловили последние блики солнца, словно чьи-то мёртвые глаза. В дали, на горизонте задыхался каменный город. Его башни осыпáлись медленно, как песочные замки, а по склонам холмов ползли оранжевые змеи неконтролируемого живого огня. В небе, среди рваных туч, скользила едва различимая тень — нечто громадное, силуэт этого перечёркивал закат. Жар от пылающего города долетал сюда, в поле пролеска, фантомными волнами ветра, заставляя воздух дрожать, как над раскалённой жаровней. Киллер шагал аккуратно обходя трупы закованные в полноценные рыцарские доспехи. Они напоминали немного грязные консервные банки с мясной начинкой. Скелет накинул капюшон плаща глубже прячась в полу-тень одежды от запаха. Бог шёл впереди. Невозмутимый и монолитный как и всегда. Его тяжёлый плащ едва касался обугленной земли, но казалось, что сама почва под ним остывает, не смея обжигать хозяина. Его плечи были напряжены — не от страха, а от избытка контролируемой силы, которая требовала выхода. Киллер, шедший следом, на ходу подхватил из земли чей-то чужой меч. Клинок был зазубрен, рукоять обгорела, но ему просто нужно было чувствовать в ладони привычную тяжесть металла. Это успокаивало — осязаемая связь с реальностью посреди геноцидного кладбища. — Если этот твой внутренний компас ведет нас правильно, — Киллер усмехнулся, крутанув меч в руке, — то он явно питает слабость к маршрутам через катастрофы. Уютно тут, по-домашнему.— Найтмер даже не обернулся. Его голос прозвучал низко, резонируя в самой груди Киллера: — Он ведёт туда, где нас не ждут. А значит, там меньше всего шансов встретить лишних свидетелей.— В свете заката и огненного зарева пажара его спина выглядела еще более массивной и уставшей, плечи были напряжены но шёл Ночь по привычке выпрямившись. И этот антураж; пепелище и мертвые рыцари под ногами, ему подходил как никому. Он действительно казался Убийце...Королем? Не хватало только короны. Через пару минут, они вошли в лесополосу, где зелень ещё пыталась сопротивляться жару. Тишина здесь была иной — плотной, выжидающей. Трава поднялась выше колен, скрывая под собой чужие секреты, скелеты и кровь. Живности не было видно совсем даже птицы не пели. Киллер замер первым. Прямо у его ног лежала крупная скорлупа — матово-белая, с прожилками, похожими на застывшую молнию. Он поднял взгляд косясь в лево ведомый периферийным зрением. Из глубокой тени вековых деревьев поднялся силуэт. Ветки затрещали от распахнутых крыльев, кара осыпалась с рядом стоящих стволов, мощные корни под когтистыми лапами надломились крошась как сухостой. Киллера обдало жарким выдохом с примесью дыма и пылкими искрами огня. Капюшон слетел. Дракон был воплощением первобытной ярости. Его грудная клетка расширилась на вдохе, и сквозь чешую стал виден зарождающийся жар — багровый, пульсирующий свет, поднимающийся к горлу. Он закрыл кладку своим телом, рокоча так, что у Киллера заложило уши. Убийца не отступил ни на шаг. Он лишь слегка склонил голову, оценивая расстояние и угол атаки, его пальцы странно привычно сжались на рукояти меча. И в этот момент за его спиной мир начал меняться. Это не было вспышкой магии. Это было пугающе органичное, хищное переформатирование материи. Тени за спиной Киллера сгустились, становясь осязаемыми. Позвоночник Кошмара удлинился с глухим хрустом, суставы перестраивались, а кожа покрывалась иссиня-чёрной чешуёй, отливающей всеми оттенками ночного неба. Огромные крылья с шелестом разорвали воздух. На их внутренней стороне мерцали звёзды — точь-в-точь как на карте созвездий, только живые и пульсирующие. Найтмер не рычал. Он просто замер. Его масштаб подавлял — он был на голову выше Драконихи, массивнее и темнее любой ночи. Два хищника замерли, глядя друг другу в глаза. Дракониха припала к земле, переводя все внимание на более приоритетного противника и одновременно демонстрируя телом: "Я не нападу, если вы уйдёте". В этот момент из стороны горящего города донёсся ответный рёв, видимо партнёра. Земля вздрогнула. Другой был близко, и он был в ярости. Найтмер принял решение мгновенно. Он не стал тратить время на бой, который мог привлечь лишнее внимание, задержать их миссию и повлечь в результате возможный риск смерти Киллера. Его голова на мощной шее метнулась вниз. Скелет почувствовал, как огромная пасть сомкнулась вокруг его торса подхватывая в воздух, зажимая заднюю часть нагрудника между твердых зубов, влажный выдох обдал его тушу еще раз но теперь со спины. Он неловко взмахнул руками от неожиданности. Это не было укусом — Мар действовал предельно аккуратно, удерживая его зубами за доспех и ткань плаща, как хищник переносит своего детёныша или самую ценную добычу, которую боится поцарапать. Киллер болтался в этой хватке, чувствуя горячее дыхание дракона и запах озона, исходящий от чешуи. Он не сопротивлялся — в этом была странная, очень личная форма доверия. Взмах мощных крыльев поднял вихрь из пепла и листьев. Лес мгновенно ушёл вниз. Они взмыли высоко в облака как раз в тот момент, когда огромная тень пронеслась над лесополосой.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они рухнули в распадок у самого края леса, когда небо еще дрожало от багровых сполохов — дракон всё еще в ярости выжигал облака далеко позади. После «полета» на птичьей высоте, подвешенным как котенок, за шкирку, в зубах Найтмера, Киллер чувствовал себя так, словно его пропустили через камнедробилку. Найтмер приземлился на ноги плавно, как тень, едва примяв жухлую траву. Киллер же, как только хватка ослабла, мешком осел на землю. Его живое, пульсирующее тело, полное крови и нервов, не поспевало за функциональностью Бога. — Бездна... — выдохнул Киллер, развалившись на спине и глядя, как перед глазами всё еще плывут верхушки сосен. — Пять звезд за скорость, Босс. Но в следующий раз, пожалуйста, предупреждай, когда мы решим поиграть в катапульту. Мой завтрак почти решил вернуться в этот мир раньше нас. — Найтмер даже не обернулся. Он уже двигался — его перемещения были пугающе эффективными, лишенными лишних вдохов или пауз. Векторы за его спиной работали автономно: один сгребал сухой валежник, другой расчищал место под костер, вырывая камни из земли с глухим хрустом. — Ты слишком хрупок для таких скоростей. — отозвался Найтмер будто сам себе отмечая этот факт в мысленном досье на Убийцу. Его голос был ровным, но в нем проскальзывала та самая пробужденная нотка интереса. Киллер наблюдал за ним снизу вверх, щурясь от наступающих сумерек. Для Кошмара этот мир был чертежом, для Киллера — раскаленной сковородой. Найтмер был воплощением холодного космоса, Киллер — шумным, жарким костром, который вечно рисковал перегореть. И именно эта живость заставляла Ночь задерживать на нем взгляд чуть дольше, чем того требовала стратегия. Каменный распадок надёжно укрыл их от отголосков недавнего хаоса. Здесь, за высокими стенами серого камня, ветер наконец-то перестал приносить запах гари и звуки рушащихся башен горящего города. Ночь опустилась на землю мягким бархатом, стирая границы между небом и землей, оставляя место лишь для тишины и двух дыханий. Киллер развёл костёр в подготовленном Найтмером месте — небольшое, живое пламя, которое не имело ничего общего с тем всепожирающим огнём, что поглощал горизонт. Он двигался уверенно и ловко, его пальцы привычно справлялись с хворостом. Маленькое, сдержанное пламя выхватило из темноты острый силуэт Бога и бледную, почти фарфоровую кость Плачущего. Киллер первым нарушил тишину, поправляя помятый доспех: — Знаешь, по ощущению, ты меня практически съел. У меня на плаще теперь твои слюни, Босс...— Найт стоял неподвижно, его взгляд медленно скользил по фигуре Киллера, проверяя каждый дюйм — нет ли ран, не повреждена ли кость. Его глаза были еще вертикальными линиями драконьего зрения которое говорило ему куда больше обычного. — Я тебя спас, — отозвался он ровным, почти холодным тоном. — Разница между спас и пообедал в твоём исполнении пугающе тонкая, — Киллер усмехнулся, хотя в его глазах не было насмешки. Только осознание того, насколько близко они стоят друг к другу. Ночь сократил расстояние до того предела, когда чувствуется чужое дыхание. Его ладонь легла на плечо Киллера — тяжёлая и собственническая. — Ты слишком близко подошёл к кладбищу её детей, — его голос стал тише, опаснее. — Мне не нравится, когда ты ставишь себя под удар без нужды.— Киллер снова усмехнулся, глядя прямо в горящие глаза Найтамера, его естественное зрение вернулось: — Я знал, что ты не дашь мне сгореть. Ты же у нас любишь контролировать каждый мой вдох.— Найтмер молчал несколько секунд, его пальцы едва заметно сжались на ткани плаща Убийцы. — Не заставляй меня проверять пределы моего контроля, — произнёс он наконец. — Ты уверен, что я смогу победить такого, как тот Первый экземпляр? — — Я уверен, что ты победишь кого угодно, — Киллер стал серьёзнее. — Просто я бы и сам не прочь подраться.— — Я знаю, — Найт склонился к его лицу, его тень полностью накрыла Убийцу. — Именно поэтому я не позволил. Твоя жажда крови — это риск, который я предпочитаю не допускать, когда ты рядом со мной. Ты — мой, Киллер. А я не привык терять то, что принадлежит мне.— Плачущий выдохнул, позволяя себе на секунду расслабиться под этой тяжёлой, удушающей, но такой надёжной опекой. Это не была слабость. Это была высшая форма его свободы — добровольно оставаться в тени того, кто готов превратиться в чудовище, лишь бы его защитить. — Тем более...— Продолжил Найтмер.— Я бы не дал тебе биться с Матерью которая только что потеряла детей. — Найт отступил, сел чуть поодаль, на плоском выступе скалы. В неровном свете огня его фигура казалась монолитной, высеченной из самой ночи. Он был слишком неподвижен, словно всё ещё удерживал внутри ту колоссальную мощь звёздных крыльев, что раскрылись в лесу. Киллер устроился у огня, глядя на танцующие искры. — Если честно, Босс, меня впервые в жизни унесли в пасти, — он хрипло усмехнулся, не поднимая взгляда. — Не худший способ путешествовать, знаешь ли. Обзор, конечно, вау, но сервис... специфический.— Ночь не шелохнулся, его взгляд был прикован к прогорающим углям. — Ты был в зоне поражения, — коротко бросил он. Его голос всё ещё сохранял тот низкий, рокочущий резонанс, который появлялся у него в облике дракона. — Я был в зоне любопытства, — парировал Киллер, переводя взгляд на собеседника. — Это не одно и то же.— — В моём случае, — Киллер улыбнулся, и эта улыбка была лишена его обычной привычной остроты, — это всегда одно и то же.— Найт поднял взгляд. Его глаза внимательно скользили по рукам Киллера, вновь проверяя, не оставил ли недавний побег через огонь и когти следов на костях или ткани. Он не касался его физически, но это внимание ощущалось кожей, как прикосновение тёплого ветра. Заметив этот пристальный осмотр, Киллер чуть склонил голову набок. — Я цел. Ни единой царапины, — голос его стал тише и мягче. — Ты очень аккуратно меня держал.— — Я контролировал силу, — отозвался Найт, словно оправдываясь за проявленную осторожность. — Знаю.— В этой короткой фразе повисло всё то доверие, которое не нуждалось в долгих объяснениях. Киллер знал, что даже в облике чудовища, способного затмить небо, Найт никогда не сомкнёт челюсти сильнее, чем нужно для защиты. — Ладно...Ставлю твоему АэрКаршерингу десять звезд...— Ляпнул Убийца руша ту интимную атмасферу доверия и пряча за этим свое смущение. Он вдруг суетливо встал и отошёл к краю бревна, где лежал тот самый меч, подобранный им на поле боя среди обломков щитов и брошенных знамён. Он взял его в руки, чувствуя холод металла, подошёл к Кошмару. Киллер замер на мгновение, а затем, к полному недоумению Найтмера, плавно опустился на одно колено. Он поднял меч на вытянутых руках, удерживая его горизонтально, как в старинных хрониках о преданности и чести. Его голос зазвучал с преувеличенным пафосом, который, впрочем, не мог скрыть искренности в глазах. — Мой лорд Дракон, — начал он. Голос дрогнул и в уголках глазниц заплясали искры искреннего, почтительного лукавства. — Покоритель горизонтов, гроза Неба и личный таксист одного очень везучего скелета. Прошу принять этот клинок, пусть он и повидал лучшие времена, и даровать мне честь официально числиться в твоей величественной тени.— Найтмер медленно, сверху вниз, посмотрел на эту сцену. Его глазницы вспыхнули фиолетовым, в них кружилась звездная пыль, отражая замешательство, которое он еще не привык испытывать. — Ты издеваешься. — это было утверждение. — Абсолютно, — подтвердил Киллер, не меняя позы, хотя его колено уже начало ныть от контакта холодной земли. — Но формально ты вытащил меня из-под носа у огнедышащей ящерицы. По всем законам драматургии я теперь обязан стать твоим верным рыцарем. Ну, или тем кто чистит Драконам чещую или хотя бы тем парнем, который будет напоминать тебе, что у тебя в короне застряла ветка. — — У меня нет необходимости "Чистить чишую" и нет короны, Киллер. И ты не подчиняешься никому.— Киллер поднял взгляд. Смех ушел, оставив место странной, почти болезненной честности. — А я и не подчиняюсь. Я выбираю.— он протянул меч чуть ближе. Найтмер медленно, словно во сне, протянул руку. Его черные пальцы коснулись холодного металла. Он не коснулся рукояти, а обхватил само лезвие, чувствуя вибрацию остаточной магии Киллера. Его пальцы скользнули по холодной стали, не оставляя порезов, словно сам металл признавал его власть. Найтмер поднялся и коснулся плоской стороной клинка плеча Киллера, завершая древний жест. — Встань.— Киллер поднялся. Он оказался так близко, что Найтмер почувствовал исходящий от него жар — жар живого существа, которое только что избежало смерти. Это был контраст: холодная пустота Кошмара и горячее дыхание Убийцы. — Ты не обязан идти туда, куда ведёт мой компас, — тихо произнёс Найт, глядя прямо в глазницы Киллера. Он пытался разглядеть в них что-то, что-то очень личное и близкое к душе что бы дать этому название. — А ты не обязан меня подхватывать и тащить через всё небо, — отозвался Киллер. — Но ты уже это делаешь.— Найт нахмурился, его рука всё ещё сжимала лезвие чужого меча. — Потому что ты не должен гореть из-за моих амбиций и целей.— — А если я сам решу гореть? — Киллер сделал шаг ещё ближе, почти касаясь грудным доспехом ткани плаща Кошмара. Ночь чуть наклонился, его дыхание смешалось с дыханием Киллера. — Тогда я буду стоять рядом. Чтобы огонь знал своё место.— Костёр за их спинами треснул, выбросив сноп искр в тёмное небо. Киллер вдруг смутился — едва заметно, на долю секунды отведя взгляд, — но тут же вернул себе браваду. — Ты ведь знаешь, Босс, — прошептал он, и его голос стал ниже, — что в таких случаях рыцари скрепляют клятву... более формально? Что рыцари обычно целуют руку своему лорду? — Найтмер нахмурился, не понимая, к чему ведет этот «шумный» спутник. — И что же ты предлагаешь?— Киллер кочнулся, его рука, всё еще дрожащая от перенапряжения, осторожно перехватила ладонь Бога. Рука Кошмара была тяжелой, пахнущей бездной и терпкой свежесорванной зеленью. Киллер медленно, с каким-то почти религиозным трепетом, склонил голову и прижался губами к тыльной стороне его черной ладони. Это было... странно. Черная надкостница обожгла Киллера своим холодом, а Найтмер, в свою очередь, почувствовал влажное, горячее касание, которое отозвалось в его пробужденном сознании настоящим электрическим разрядом. Найтмер замер. Его векторы за спиной невольно дернулись, сплетаясь в защитном, но в то же время собственническом жесте вокруг них двоих. Он смотрел на макушку Киллера, на его белую кость в свете костра, и впервые почувствовал не просто симпатию к функции, а тяжелое, густое притяжение к этому конкретному, невыносимому существу. Киллер отстранился, всё еще удерживая его руку, его лицо в свете пламени казалось чуть более живым, чем обычно. — Видишь? Теперь я в надежных лапах, — он усмехнулся, хотя в его глазницах читалось явное смущение от собственного жеста. Найтмер медленно высвободил руку, но не для того, чтобы оттолкнуть. Он коснулся подбородка Киллера, заставляя его снова смотреть прямо на него. — Не испытывай их на прочность слишком часто, мой рыцарь, — тихо произнес он. — У моих лап очень специфическое понятие о милосердии.— Киллер лишь шире улыбнулся, чувствуя, как невидимая нить между ними натянулась, связывая их крепче любого заклинания. — Понял, Босс. Тогда... пойду посмотрю, нет ли в этом ручье чего-нибудь съедобного. Рыцарям, в отличие от лордов-функций, нужно питаться.— Он развернулся и, насвистывая, направился к воде, оставив Найтмера стоять у костра, глядя на свою ладонь, которая всё еще хранила фантомный жар чужого поцелуя.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Костёр прогорел до малиновых углей, и холод начал просачиваться сквозь щели в скалах. Найтмер не любил дискомфорт, но ещё больше он не любил видеть, как Киллер пытается устроиться на голом камне, делая вид, что ему всё равно. Кошмар поднялся. Его движения были текучими, лишёнными человеческой угловатости. Он начал *создавать пространство*. Его векторы, тонкие и чувствительные, прошлись по дну распадка, сметая мелкие острые камни и нанося слой мягкого сухого мха из тенистых углов. — Ты скоро в этом мхе дыру протрёшь взглядом, — пробормотал Киллер, наблюдая, как Найтмер придирчиво разравнивает их импровизированное ложе. — Это просто ночлег, Босс. Не королевская опочивальня.— — Это место, где ты не должен проснуться с затекшей спиной, — отрезал Найтмер, не оборачиваясь. Он подошёл к Киллеру и, вопреки ожиданиям, не приказал ложиться спать. Он сел позади него и начал расстёгивать ремни его нагрудника. Пальцы Принца действовали быстро и точно, но Киллер чувствовал их прохладу даже сквозь поддоспешник. Когда тяжёлый металл был снят, Найтмер не отстранился. Его ладони легли на плечи Киллера, разминая задеревеневшие мышцы. — Слишком много напряжения, — тихо произнёс Найтмер, и его дыхание коснулось шейных позвонков Киллера. — Твой «внутренний рыцарь» слишком сильно сжимает зубы.— Киллер прикрыл глаза, позволяя себе обмякнуть в этих руках. — Трудно расслабиться, когда твой «лорд» ведёт себя как заботливая наседка с щупальцами.— Найтмер коротко хмыкнул, и эта вибрация отозвалась теплом в груди Киллера. Тишину разорвал свист. Короткий, хищный звук арбалетного болта, который вонзился в деревянную доску в паре дюймов от головы Найтмера. Они сработали синхронно. Без команд. Без криков. Тишина распадка, еще мгновение назад казавшаяся мирной, внезапно натянулась, как струна под смычком палача. Из липкой, густой тени леса, куда не доставал свет их маленького костра, вынырнули они — шестеро теней, закованных в грубую сталь. В их глазах не было чести воинов, только мутная, обжигающая жадность мародеров, унюхавших запах драконьей крови и золота. Киллер среагировал атоматом, его тело, отточенное годами резни, отозвалось мгновенно. — Мой выход? — он вскочил на ноги одним текучим движением. Его «рыцарский» трофей, тяжелый клинок, вылетел из ножен, описывая в воздухе идеальную, слепящую дугу. В глазницах зажегся азартный, голодный огонек. — Наш*, — низкий, рокочущий голос Найтмера прозвучал прямо над ухом, заставив кости Киллера завибрировать от удовольствия. Найтмер не стал тратить время на полную трансформацию. Он остался в человеческом облике, но его суть вырвалась наружу. Тень за его спиной взметнулась вверх, разрывая пространство: иссиня-черные векторы уплотнились, принимая очертания исполинских крыльев и когтистых, покрытых чешуей лап. Он стал похож на темного бога, чья мощь была лишь наполовину скрыта скелетной плотью. Киллер стал острием. Он превратился в живую ртуть, текучую и смертоносную. Первый мародер даже не успел замахнуться — Киллер скользнул под его щит, двигаясь в каком-то безумном, рваном ритме. Металл лязгнул о металл, когда он с хирургической точностью нашел щель в сочленении доспеха под мышкой. Удар, поворот, шаг в сторону. Найтмер был молотом. В то время как Киллер вышивал узоры смертью в ближнем бою, векторы Найтмера работали в другом масштабе. Огромный хвост из спрессованной тьмы с глухим ударом врезался в ноги двоих нападавших, ломая кости сквозь стальные поножи. Он не просто сражался — он перекраивал пространство под Киллера. Между ними вспыхнула та самая химия абсолютного резонанса. Им не нужны были слова. Киллер знал: если он откроется для удара, там уже будет защита Кошмара. Найтмер знал: если он собьет врага с ног, Киллер закончит работу. Один из мародеров, самый крупный, сумел прорваться сквозь заслон теней. Он замахнулся тяжелым топором над головой Киллера, который в этот момент добивал врага на коленях. Лезвие топора уже начало свое падение. В этот миг тень Найтмера зарычала. Это не был человеческий крик — это был звук, рожденный в глубине драконьей глотки, вибрирующий в самом камне под ногами. Воздух в распадке стал тяжелым, как свинец. Черный вектор, острый, как обсидиановый пик, выстрелил из-за спины Киллера. Хрясь! Вектор насквозь пробил стальной щит и грудную клетку здоровяка, отбрасывая его на скалы с такой силой, что по граниту пошли трещины. Киллер даже не обернулся. Он чувствовал спиной жар магии Найтмера, слышал этот рык и полностью доверял своей тени. Не прерывая движения, он сделал короткий выпад назад, вслепую, точно вонзая клинок в горло последнего противника, который пытался подобраться с тыла. Всё закончилось через тридцать секунд. Короткая, яростная вспышка насилия, оставившая после себя лишь тишину. Эта тишина была тяжелой, почти осязаемой. Воздух в распадке застыл, пропитанный металлическим запахом крови и едким духом горелого железа. Огонь костра, примятый магическим давлением Найтмера, робко начал разгораться снова, подсвечивая их фигуры. Киллер стоял неподвижно, опустив меч, с которого на серый мох лениво стекала густая, темная кровь. Его грудь мерно вздымалась. Он медленно повернул голову к Найтмеру. Тени за спиной Кошмара еще пульсировали, медленно втягиваясь обратно в его существо, словно нехотя отпуская облик монстра. В этом взгляде, которым они обменялись поверх тел убитых, было всё: первобытное торжество хищников, глубокое, почти интимное доверие и то самое «мы», которое теперь было выжжено в их душах ярче, чем любой огонь. Киллер стоял среди тел, и его дыхание вырывалось из груди рваными, хриплыми толчками. Плащ, когда-то серый, теперь был покрыт темными пятнами, а в пустых глазницах всё еще плясал тот самый лихорадочный азарт — ядовитый, искрящийся, пугающий. Это был блеск заточенного лезвия, которое еще не нашло своих ножен. — Красиво станцевали, — выдохнул Киллер, и на его губах заиграла слабая, шальная улыбка. Он вытер окровавленный клинок о рукав ближайщего трупа, его движения были резкими, механическими. — Твой «хвост» вовремя подставил подножку тому громиле. Иначе мне пришлось бы выковыривать его топор из своих ребер.— Ночь стоял в паре шагов, медленно стряхивая кровь с когтей прямо на камни. Его тени за спиной еще подергивались, напоминая полурасправленные крылья того чудовища, которым он был мгновение назад. — Ты оставил мне слишком мало работы, — отозвался он, и его голос прозвучал как скрежет камня о камень. — В следующий раз старайся не превращать стратегию в сольное выступление.— отозвался Найтмер, и в его горящих глазах Киллер увидел отражение собственного безумия и своей единственной защиты. Они вернулись к костру, но уют не спешил возвращаться вместе с ними. Тишина в распадке теперь была другой — звенящей, натянутой, как струна арбалета. Киллер сделал шаг к огню и вдруг замер. Он уставился на свои руки. Пальцы едва заметно дрожали. Не от страха — Киллер забыл это чувство давным-давно. Это была перегрузка. Сухожилия под надкостницей оставались напряженными, тело всё еще требовало врага, удара, сопротивления. Металл ножен тихо звякнул о пряжку ремня. Найтмер заметил это. Его восприятие, обостренное до предела, зафиксировало каждый сбой в ритме Киллера. Он чуял кровь но разобрать чья она было невозможно. — Тебя задели?— — Нет, — отрезал Киллер слишком резко. Он втянул воздух глубоко, до боли в груди, словно пытаясь выдохнуть остатки боя. — Просто… тело еще думает, что мы в битве.— Его слух был натянут: шелест ветра о скалы казался чьими-то шагами, а тени по краям распадка принимали очертания вражеских силуэтов. — Ненавижу эту часть, — выдохнул он тише. — Когда всё уже закончилось… а внутри — нет.— Сердце Киллера колотилось так сильно, что пульсация была видна у основания шеи. Найтмер подошел ближе. Его ладонь легла между лопаток Киллера — твердо, весомо. Это не была ласка. Это была опора, заземление. Под ладонью Кошмар ощутил бешеный, рваный ритм. — Дыши, — приказал он. — Не командуй моим сердцем, — огрызнулся Киллер, но не отстранился. — Тогда замедли его сам.— Найтмер не убирал руку. Он чувствовал, как грудная клетка под его пальцами постепенно начинает подчиняться внешнему давлению. И вместе с этим внутри самого Найтмера поднялось странное, почти хищное удовлетворение: он мог это остановить. Он мог стабилизировать этот хаос. Он был нужен. Эта мысль вонзилась в его сознание глубже, чем любой клинок. Прошла минута. Другая. Киллер вдруг фыркнул, и напряжение в его плечах наконец начало спадать. — Ты видел его лицо?— — Чье?— — Того, с топором. Когда у меня за спиной выросло… вот это, — он неопределенно махнул рукой в сторону теней Найта. — Это была эффективная тактика, — Найт чуть наклонил голову. — Это было чертовски эффектно, Босс.— И Киллер начал смеяться. Коротко, нервно. Смех выходил рваными толчками — так выходит остаточное электричество по нервам после удара током. Это не было весельем; это была разрядка, единственный способ не позволить дрожи захватить всё тело. Найтмер наблюдал. Только сейчас его тени начали медленно втягиваться, возвращаясь в привычное состояние. Смех был лучше дрожи. Смех значил — он вернулся. Киллер сделал шаг к костру и едва заметно поморщился, его рука дернулась к боку. Найтмер перехватил это мимолетное движение. — Где?— — Пустяки. Забудь.— — Я спросил — где?— Ткань плаща на боку была аккуратно рассечена. Совсем неглубоко, но кровь уже успела потемнеть и подсохнуть. Найтмер похолодел. В буквальном смысле — температура воздуха вокруг него упала на несколько градусов. — Ты не сказал мне.— — Потому что это не смертельно, — Киллер закатил глаза. — Я даже не почувствовал в пылу.— — Это не критерий, — процедил Найтмер. Он опустился перед Киллером на одно колено — почти зеркально повторяя их недавнее шутливое «посвящение». Но сейчас шуток не было. Найтмер коротким, точным жестом разрезал остатки ткани, теневыми когтями, обнажая рану. Его пальцы были прохладными, но прикосновения — неожиданно бережными. Тонкие нити тьмы потянулись от его фаланг к рассеченой плоти Убийцы. Это не была яркая магия исцеления; это было похоже на то, как тень сама сшивает разорванную магическую материю. Киллер тихо шѝпнул, втягивая воздух сквозь зубы когда магия коснулась открытой раны. — Ты сейчас выглядишь так, будто готов вернуться и убить их всех снова, Босс.— — Они уже мертвы, — сухо ответил Найтмер. — Не в этом дело... Ты злишься.— Найтмер молчал. Его пальцы задержались на коже Киллера чуть дольше, чем того требовала обработка раны. Мысль в его голове была кристально ясной и неприятной: кто-то посмел коснуться ЕГО. Кто-то осмелился нанести след на то, что принадлежало ему. Это было не возмущение стратега. Это было посягательство на нечто глубоко личное. Киллер заметил, что тени Найта всё еще не исчезли. Они дрожали за его спиной, как полурасправленные чешуйчатые крылья. — Эй. Всё. Мы их сделали.— — Ты был в радиусе смертельного удара, — Найтмер поднял на него взгляд, и в его глазах вспыхнул опасный звездный свет. — Я всегда в радиусе смертельного удара, работа такая.— — Я не позволю… — фраза начавшвяся вместе с яростью в его голосе оборвалась слишком резко. Ночь замолк, резко будто боялся сказать личное. Тени взметнулись выше, принимая форму когтистых лап. Киллер повернулся к нему полностью, не боясь этой мощи. — Ты злишься из-за того, что не смог защитить меня идеально?— Ночь глубоко вздохнул. — Я контролирую ситуацию.— — Нет. Ты злишься. По-настоящему. Я вижу.— Наступила тишина, в которой слышно было только дыхание и треск углей. Эта тишина была тяжелой, почти осязаемой. Она не приносила облегчения, она лишь давила на плечи, заставляя осознать масштаб только что стихшего безумия. Воздух в распадке застыл, пропитанный металлическим запахом крови, гарью и едким духом остывающего железа. Найтмер застыл неподвижно, глядя на свои руки. Его пальцы, еще сохранившие форму когтей, медленно возвращались к человеческому виду, но тени — густые, жирные, как нефть — всё еще неохотно обвивали запястья. Они пульсировали в такт его рваному пульсу, реагируя на каждый остаточный импульс гнева, который еще не успел осесть на дно его сознания. И именно в эту секунду, глядя на то, как чернильные ленты ластятся к его коже, Найтмер осознал это с пугающей, кристальной четкостью: *ему понравилось.* Ему понравилось быть этой непробиваемой стеной. Понравилось ощущать Киллера за своей спиной — чувствовать его лихорадочное дыхание, его яростный ритм, зная, что пока он стоит здесь, ни один молот мародера и ни одна искра вражеского пламени не пройдут сквозь этот черный заслон. Это не был холодный расчет полководца, берегущего ценный ресурс. Это был инстинкт — древний, собственнический и пугающе мощный. А инстинкты в руках такого, как он, всегда превращались в рычаги давления. — Это отвлекает, — тихо произнес Найтмер. Его голос, всё еще сохранивший драконий рокот, казался слишком тяжелым для этой ночи. Киллер, который в этот момент пытался стереть кровь с лица краем плаща, замер. — Что именно?— — Желание защищать.— Киллер медленно опустил руку. Он посмотрел на Найтмера — без тени привычной насмешки, без вызова. Его взгляд был серьезным и непривычно прямым, проникающим под все слои напускного холода Кошмара. — Это не слабость, Найт, — произнес он, и в его голосе прозвучала сталь, которой не было даже в бою. — Это точка давления, — Найтмер сжал кулаки, заставляя тени втянуться под кожу. — Тогда просто держи её в своих руках, — Киллер сделал шаг ближе, сокращая расстояние до минимума. — И не отпускай.— Эта простая фраза, брошенная с такой обезоруживающей честностью, легла глубоко в саму суть Найтмера, окончательно усмиряя взбудораженные тени. Адреналин, до этого момента поддерживавший их обоих, ушел резко, оставив после себя свинцовую, парализующую тяжесть в костях. Киллер тяжело, почти мешком, опустился на подготовленный слой мха. — Всё, — пробормотал он, и его голос стал совсем низким, лишенным красок. — Теперь меня вырубает.— Найтмер наблюдал, как оседают его плечи. С лица Киллера исчез боевой азарт, растворился колючий блеск в глазах. Остался просто он — измотанный, настоящий, с темной полосой копоти на скуле. И эта его внезапная, абсолютная уязвимость пугала Кошмара сильнее, чем сотня мародеров или разъяренных драконов. Потому что это было то единственное, что он действительно боялся потерять. То единственное, что имело значение в этом выжженном мире. Киллер лег, не дожидаясь приглашения. Под головой у него оказался свернутый плащ Найтмера — тяжелый, пахнущий озоном и тем самым специфическим теплом, которое всегда исходило от Бога. Убийца что-то невнятно буркнул — возможно, очередную колкость, а возможно, тихую благодарность — и мгновенно «выключился». Его магия погасила лишнее, погружая сознание в глубокий, бездонный сон, оставляя лишь ровный, спокойный ритм существования. Найтмер остался сидеть рядом. Он слушал ночь. Слушал, как холодный ветер цепляется за острые края каньона, как с тихим щелчком лопаются остывающие камни. Он был стражем. Он был стеной. Но тишина рядом со спящим Киллером делала с его железным контролем то, чего не могли добиться враги — она заставляла его открываться, слой за слоем. Он медленно, почти бесшумно, опустился рядом. Найтмер не просто лег сбоку. Он притянул Киллера к себе — бережно, с какой-то отчаянной осторожностью, чтобы не нарушить его сон и не потревожить свежую рану. Он обнял его со спины, прижимая к своей груди, чувствуя через тонкую ткань поддоспешника живое, пульсирующее тепло. Его рука легла на живот Киллера, удерживая, заземляя, превращая их двоих в единый, неразрывный контур. Убийца во сне неосознанно потянулся к этому источнику силы. Он завозился, устраиваясь удобнее в кольце рук, и переплел свои холодные пальцы с пальцами Найтмера, прижимая его ладонь к себе еще крепче, словно боясь, что это тепло может исчезнуть. — Спи, мой рыцарь, — прошептал Найтмер в густую, непроглядную темноту распадка. — Пока я здесь, ни один огонь до тебя не доберется.— Найтмер закрыл глаза. Его векторы, повинуясь безмолвному приказу, развернулись, накрывая их обоих своим чешуйчатым, непробиваемым коконом. В этом забытом богом месте, среди поверженных врагов и далеких отблесков пожарищ, они создали свой собственный мир — тихий, тесный и единственный, где им обоим было по-настоящему безопасно.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Это утро пахло солью, остывающим камнем и горьким инеем, который тонкой коркой покрыл края распадка. Свет был скупым, стальным, пробивающимся сквозь низкие тучи, словно мир не хотел просыпаться после вчерашней резни. Киллер открыл глаза и не сразу понял, где заканчивается его тело и начинается чужое. Он был зажат — не просто обнят, а буквально вмурован в тепло Найтамера. Векторы, словно живые жгуты, переплелись поверх одежды, создавая непроницаемый кокон, а рука Бога, тяжёлая и собственническая, всё ещё покоилась на его рёбрах. Киллер замер, прислушиваясь к мерному, глубокому гулу в груди Кошмара. Это не было сердцебиением — это была работа мощного магического реактора. — Знаешь, Босс, — шепнул Киллер, чувствуя, как его дыхание облачком пара оседает на вороте шерстяной накидки Ночи.— Если ты планировал задушить меня в объятиях, то ты был чертовски близок.— Найтмер не вздрогнул. Он просто открыл глаза. Его зрачки сфокусировались на Киллере мгновенно, без утренней дымки. — Ты ворочался, — коротко отозвался он. Голос был сухим и низким. — Я ворочался? — Киллер выдавил смешок, пытаясь высвободить хотя бы одну руку. — Ты держишь меня так, будто я — последний мешок золота в твоём драконьем хобби, а снаружи рыщет толпа жадных гномов. Серьёзно, Найт, у меня кости скоро в один монолит сплавятся.— Найтмер медленно ослабил хватку, но не убрал руку совсем. Он чуть приподнялся, нависая над Киллером, и в его взгляде мелькнуло что-то среднее между насмешкой и пугающей честностью. — Драконы не выпускают то, что считают своим, — произнёс он. — Особенно когда их «рыцарь» имеет привычку лезть в самое пекло без страховки.— Киллер фыркнул, чувствуя, как к лицу приливает жар, который он по привычке списал на близость костра. Плевать что тот уже давненько потух. — Ну да, ну да. «Моё сокровище», «моя прелесть»... Только не начинай шипеть, а то я решу, что у тебя кризис личности.— — Мой единственный кризис — это твоё отсутствие инстинкта самосохранения, — Найтмер наконец отстранился, давая Киллеру сесть, но ощущение его веса на коже осталось, как невидимое клеймо. Шутки кончились в ту секунду, когда они взглянули вверх. В распадке стояла мёртвая тишина. Ни шороха ветра, ни хруста камня. Птицы, которые вчера ещё кружили над полем боя, исчезли. Воздух стал плотным, вибрирующим от чужой, колоссальной мощи. Найтмер резко встал, его лицо превратилось в маску ледяного внимания. Он посмотрел на противоположный склон оврага. На краю скалы, прямо над их головами, виднелись следы. Это были борозды в камне — глубокие, оплавленные по краям, словно гранит резали раскалённым маслом. Каждая борозда была длиной с человеческий рост. — Наша вчерашняя «пляска» была слишком яркой, — тихо сказал Найтмер. Его векторы за спиной начали медленно удлиняться, превращаясь в острые шипы. — Привлекли внимание соседа? — Киллер уже проверял остроту меча, его движения стали скупыми и точными. — Не соседа. Хозяина.— Найтмер указал на небо. Там, высоко над облаками, мелькнул силуэт. Он был втрое больше Найтамера в его драконьей форме. Существо не летело — оно буквально плыло по воздуху, оставляя за собой шлейф из искрящегося пепла. Это был Инквизитор — древний дракон-истребитель, чья единственная цель заключалась в уничтожении «неправильных» сородичей. Он не просто учуял магию Чужака, он запеленговал их совместный резонанс. — Он знает, что мы здесь?! — спросил Киллер, вставая плечом к плечу с Найтом. — Он знает, что здесь есть кто-то, кто нарушил тишину его владений. И он не спустится, чтобы вести переговоры.— В этот момент солнце полностью вышло из-за туч, и тень огромного существа накрыла распадок, погружая их во временную тьму. Сверху донёсся звук, похожий на скрежет сталкивающихся тектонических плит. Киллер перехватил меч поудобнее и коротко взглянул на Найта. — Ну что, «Лорд Дракон»... Пора показать этому переростку, что твой рыцарь кусается не хуже тебя?— Найтмер не ответил, но его рука на мгновение сжала плечо Киллера — так крепко, что стало понятно: сегодня они либо победят вместе, либо этот распадок станет их общим витражом, разбитым навсегда. — Тактика «Рыцаря и Дракона», — Найтмер шагнул вперёд, и его тень начала расти, поглощая свет.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Воздух над распадком окончательно застыл, превратившись в густой, вибрирующий студень. Инквизитор не спускался — он обрушивался, вытесняя собой само небо. Это было существо из белого пепла и древнего, холодного пламени, чей размах крыльев мог бы укрыть целый город. Найтмер не стал ждать. Он не тратил время на бесполезные вызовы. Трансформация произошла с пугающим, влажным треском. Его Скелетный облик просто лопнул, как перезревшая кожа, высвобождая иссиня-чёрную мощь. Изломанный «витраж» его сути развернулся в небесного хищника, чей хребет был усеян острыми гребнями, а крылья мерцали звёздной пылью. Найтмер не проронил ни слова — драконья гортань не была приспособлена для человеческой речи, — но он издал низкий, утробный рокот, от которого у Киллера завибрировали зубы. Киллер всё понял без слов. Это был приказ. «Запрыгивай». Когда Найтмер низко склонил голову, Киллер рванул вперёд. Он взлетел на шею дракона, цепляясь за выступы чёрной чешуи, и перебрался на спину, закрепляясь между лопатками. Кожа Найтамера под ним была обжигающе горячей, живой, вибрирующей от ярости. Взмах крыльев — и земля ушла из-под ног с такой скоростью, что внутренности Киллера на мгновение сжались в тугой узел. А самого его чуть впечатало в горячую плоть Бога. Найтмер набрал высоту и шёл в лобовую атаку, закладывая крутую петлю, чтобы зайти Инквизитору в слепую зону под брюхо. — Давай, Босс, покажи ему наш стиль! — крикнул Киллер, перекрывая свист ветра.Он вцепился в один из костяных наростов на его спине разглядывая исполинское тело противника и ища его слабые точки. Найтмер резко довернул корпус, и Киллеру пришлось проявить чудеса эквилибристики. Он не сидел в седле — его не было. Киллер буквально танцевал на чешуйчатой спине, балансируя над бездной. Когда Инквизитор выпустил струю белого, ослепляющего огня, Найтмер сделал боковую бочку. Убийцу тряхнуло и на секунду он оторвался от спины, завис в воздухе, удерживаемый лишь центробежной силой, и в этот краткий миг увидел свою цель. Инквизитор был слишком велик, чтобы быстро маневрировать. Пролетая над его огромным правым крылом, Киллер спрыгнул вниз разбежавшись по всей длинне тела Кошмара. Пока Найтмер влек противника забирая все его внимание, совсем мальнький в сравнении с телом Инквизитора, Киллер, мог нанести удар. Это был безумный полет длиной в несколько секунд. Он приземлился перекатом прямо на мембрану чужого крыла, вонзая свой «рыцарский» меч по самую рукоять в сочленение кости и плоти. Металл скрежетнул, разрывая древнюю чешую. И Киллер дернул лезвие вниз разрывая кожистую плоть крыла, он с силой протолкнул в сторону на сколько хватило длинны его рук. Из раны хлынул ослепительный, похожий на жидкое золото ихор он окрапил Скелета теплотой, моментально застывая на его костях и одежде. Инквизитор взревел — звук был таким мощным, что облака выше них буквально разорвало в клочья. Плачущего подкинуло в этом порыве он чуть не слетел оставив железную занозу в крыле. — Злись, большая птица! — проорал Киллер, выдергивая меч и разбежавшись прыгнул вниз, в пустоту. Ветер свистел в ушах, оглушая, глазницы слезились застилая возможность видеть. Пару секунд свободного падения и Найтмер поймал его на лету. Не зубами — он подставил чешуйчетое брюхо развернувшись прямо в воздухе, смягчая падение Киллера воздушной волной. Инквизитор, ослеплённый болью и яростью, сложил крылья и камнем бросился за ними. Это было именно то, что им требовалось. Найтмер повёл их вниз, к каменному распадку, но не к их стоянке, а туда, где скалы сходились в узкий, изломанный каньон — место, которое Киллер про себя назвал «горлышком бутылки». Найтмер летел на пределе возможностей, едва не задевая крыльями острые выступы гранита. Убийца чувствовал каждое его движение, каждый напряжённый мускул. Он понимал план Найтамера: заманить титана туда, где масштаб станет его проклятием.* Вход в каньон был узок. Найтмер проскользнул в него, сложив крылья в последний момент, почти процарапав боками скалы. Инквизитор, ведомый лишь жаждой мести, ворвался следом. Раздался оглушительный скрежет. Великий дракон-истребитель, чьи размеры позволяли ему править небесами, застрял. Его крылья, не успевшие сложиться, с хрустом врезались в скалы, складываясь в неправильном направлении, вызывая обвал. Огромная туша заполнила собой всё пространство, лишая его возможности дышать огнём или двигаться. Скалы стали его могилой. Пыль от рухнувших сводов еще висела в воздухе золотистой взвесью, перемешиваясь с тяжелым запахом озона. Найтмер приземлился на узкий скальный выступ прямо перед мордой застрявшего гиганта. Он вернул себе человеческую форму мгновенно — не плавно, а рывком, будто срывая с себя тесную чешую, но его глаза всё ещё горели тем самым нечеловеческим, звёздным светом, который выдавал в нём первобытную ярость. Киллер спрыгнул рядом. Его ноги слегка подогнулись от усталости, он тяжело дышал, пытаясь вытереть ладонью липкую, сияющую кровь Инквизитора с лица. Золотистый ихор не поддавался — он лишь размазывался по скулам и ткани накидки, заставляя Киллера выглядеть как надломленное, драгоценное изваяние. — Знаешь, Босс... — Киллер навалился плечом на плечо Найта, не в силах больше держать равновесие. Его голос подрагивал от остаточного адреналина. — Ты в виде дракона — тот ещё маньяк по части вождения. Но тактика «засунуть гору в щель» сработала на ура. Мы буквально заархивировали легенду.— Найтмер не ответил. Он даже не посмотрел на бьющегося в тесноте Инквизитора. Всё его внимание было сосредоточено на Киллере. Звёздный свет в его глазницах дрогнул, сменяясь чем-то тёмным и пугающе живым. Прежде чем Киллер успел отпустить очередную шутку, Найтмер резко, почти грубо, обхватил его за затылок и притянул к себе. Это не было изящным объятием. Найтмер просто вцепился в него, прижимая лицом к своему плечу, тяжело и рвано дыша. В этом жесте читалось всё: ужас от того, как Киллер сорвался с его спины в пустоту, ярость на Инквизитора и судорожное: —«Живой. Ты жив.»— Киллер замер, уткнувшись носом в холодную ткань его плаща. Его пальцы, всё ещё сжимавшие рукоять меча, неловко замерли в воздухе. Секунда, две, три... Тишина каньона стала невыносимо громкой. Когда осознание момента догнало их обоих, Найтмер первым резко отстранился. Его скулы, казалось, потемнели, а взгляд метнулся куда-то в сторону застрявшего дракона. — Ты... ты весь в этой дряни, — бросил Найтмер, оправдывая свой порыв и одновременно пытаясь скрыть внезапную неловкость. Киллер, чьё лицо обычно не выражало ничего, кроме циничного спокойствия, тоже выглядел сбитым с толку. Он кашлянул, потирая шею. — Да, золотой — не мой цвет. Идём уже, пока здесь всё не сложилось, как домик из карт. — Они выбрались из горного хребта быстро. Камни стонали под весом застрявшего титана, и каждый рокот Инквизитора вызывал локальные обвалы. Найтмер шел впереди, расчищая путь векторами, работая ими как щупальцами гигантского Существа. Когда они наконец вышли к небольшому плато, скрытому за грядой черных скал, Киллер остановился, чтобы проверить снаряжение. Он потянулся к ножнам и замер. В руках у него осталась лишь рукоять и жалкий осколок стали. Его «рыцарский меч», подобранный на поле боя, не выдержал удара разьедающей метал крови Инквизитора. — Ну вот, — Киллер грустно усмехнулся, глядя на обломок. — Карьера благородного рыцаря закончилась, не успев начаться. Даже клинок не дожил до первого праздничного ужина.— Найтмер обернулся. Он посмотрел на сломанное оружие в руках партнера, а затем перевел взгляд на самого Киллера — грязного, уставшего, покрытого золотистыми разводами, но всё ещё крепко стоящего на ногах. — Это был кусок мусора, Киллер, — спокойно произнес Найтмер. — Сталь смертных не предназначена для того, чтобы резать Богов.— Он подошел ближе, и в его голосе проскользнула обещающая хрипотца: — Я дам тебе нечто лучшее. Оружие, выкованное из пустоты и застывшего света звёзд. Оно не сломается, пока жив я.— Киллер поднял на него взгляд, и на мгновение между ними снова вспыхнуло то странное напряжение, которое началось еще в каньоне. — Ловлю на слове, Босс.—

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Они нашли воду ближе к ночи и ниже по склону — ледяной горный ручей, впадающий в небольшое скалистое озеро, скрытое за стеной старых ив. Здесь воздух был чистым, а шум воды заглушал далекие отзвуки войны. Найтмер развёл костёр быстро, почти механически. Это было не пламя для обогрева, а крохотное, пульсирующее сердце огня, зажатое в тисках камней. Его янтарные отблески ложились на серый мох и дрожащую гладь ручья, но больше всего Найтмера занимало то, как этот свет преломлялся на Киллере. Кровь Инквизитора подсохла. Божественный ихор превратился в тонкую, сияющую чешую, сковавшую Киллера. — Садись, — голос Найтмера прозвучал густо, с той самой едва уловимой хрипотцой, которая появлялась, когда его внутренняя тьма ещё не до конца улеглась после боя. Киллер подчинился. Без привычного язвительного комментария, без попытки вывернуться. Он опустился на плоский валун у воды, и Найтмер замер на мгновение, захваченный открывшимся зрелищем. Перспектива Найтмера всегда была хищной. Он видел мир не как набор предметов, а как переплетение сил, уязвимостей и эстетики хаоса. Но сейчас его взгляд стал почти болезненно эстетским. Золото на белом. Контраст был ослепляющим, почти неприличным в своей чистоте. На белой кости скул Киллера ихор застыл изящными, рваными прожилками. Это не выглядело как грязь. Это выглядело как коронация. Словно кто-то расплавил солнце и плеснул им в лицо его верному рыцарю. В глубоких глазницах Киллера золотая пыль смешивалась с его собственной, природной магией — угольно-чёрными потоками, текущими из пустоты. Там, где свет сталкивался с бездной, рождалось странное, нездоровое свечение. Найтмер смочил ткань в ручье. Ледяная вода обожгла пальцы, возвращая ясность мыслей, но когда он подошёл к Киллеру, холод мгновенно испарился. Он коснулся скулы. Ткань была мягкой, но кость под ней — твёрдой, гладкой, как вековой фарфор. Под воздействием влаги золото начало таять. Найтмер наблюдал, как сияющая капля медленно ползёт вниз, прочерчивая путь по скуле к подбородку. Его рука двигалась медленно, пугающе уверенно. Он не просто смывал кровь — он изучал рельеф. Он стёр золото с надбровной дуги. Его пальцы скользнули по краю глазницы, почти касаясь самой пустоты внутри. Огонь костра отражался в белизне кости, делая её тёплой, почти живой. А потом Найтмер опустил взгляд ниже. Тонкая струя ихора сбежала по шее Киллера, застыв в глубоком изгибе шейных позвонков. Там, в этой естественной впадине, золото скопилось, как в чаше, образовав драгоценное ожерелье, нарисованное самой смертью. Эта точка была слишком открытой. Слишком интимной. Найтмер провёл влажной тканью по шее, намеренно медленно, чувствуя, как Киллер едва заметно вздрагивает от температурного шока. Этот короткий, рваный выдох Киллера отозвался в Найтмере хищным торжеством. «Моё», — пронеслась мысль, тёмная и густая, как патока. Он смотрел на Киллера не как на союзника, а как на своё величайшее произведение. Как на клинок, который он собственноручно вытащил из горнила божественного пламени. Золото подчёркивало каждую трещинку, каждую линию, превращая убийцу в статую, омытую расплавленным светом. Киллер смотрел на него снизу вверх. Молча. В его взгляде не было страха, только странное, гипнотическое спокойствие — он полностью отдал право контроля. — Ты сам тоже… сияешь, — прошептал Киллер. Его голос был тихим, почти неразличимым на фоне журчания воды. Найтмер не ответил. Его внимание переключилось на губы Киллера — точнее, на острый край челюсти, где в уголке застыла крохотная, ослепительная капля ихора. Найтмер отложил ткань. Он медленно, почти задумчиво, провёл большим пальцем по этому месту, стирая золото кожей. Его палец задержался на долю секунды дольше, чем того требовала чистота. Он чувствовал кончиками пальцев холодную твердость партнера и вибрацию его неглубокого дыхания. — Это не сияние, — голос Найтмера стал ниже, приобретая опасный, бархатный оттенок. — Это остатки чужой гордыни, которая пыталась нас сожрать.— Он снова коснулся шеи, на этот раз без ткани. Просто ладонью, обхватывая позвонки, чувствуя, как магия Киллера слабо пульсирует в ответ на его прикосновение. Тьма Найтмера — его тени — невольно потянулись к Киллеру, сплетаясь вокруг его плеч, как невидимый плащ. Найтмер созерцал результат. Золото почти исчезло, оставшись лишь едва заметным мерцанием в порах кости, но это мерцание теперь навсегда ассоциировалось у него с этой минутой. С этим вынужденным перерывом у воды. Он не просто смыл кровь врага. Он нанёс свой собственный след — невидимый, магический, закрепляя право владеть этим светом в своей тьме. Киллер закрыл глаза, когда рука Найтмера совершила последнее, почти ласкающее движение вдоль шеи. — Всё, — выдохнул Найтмер, нехотя отстраняясь. Но в воздухе между ними ещё долго висел этот эротический нерв — напряжение, рождённое из сочетания божественного золота и абсолютной, хищной власти тени над белой костью.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Киллер привык к крови. Красная была обыденностью, скучной и липкой, привычной. Но золото Инквизитора оказалось другим. Оно застыло на его костях тяжелым, слепящим панцирем, стягивая челюсти и мешая дышать. Он чувствовал себя не воином, а драгоценным трофеем, замурованным в янтарную смолу. Но когда подошел Найтмер, золото перестало иметь значение. Осталась только Тьма. Найтмер не просто стоял рядом. Он возвышался над ним, как само пространство-время, решившее обрести форму. Когда Киллер поднял взгляд, он перестал видеть лес и ручей. В глазницах Найта пульсировала не просто магия — там разворачивалась гибель звезд. Фиолетовые всполохи, густая синева горизонта событий и эта невыносимая, притягательная россыпь звездной пыли, которая, казалось, медленно оседала на землю вокруг него. — Садись, — голос Найта провибрировал в позвоночнике Киллера, как низкий гул далекой планеты. Киллер опустился на камень. Обычно он не затыкался, шутил, кусался словами, но сейчас внутри было непривычно тихо. Адреналин выгорел, оставив после себя пустоту, которую Найтмер заполнял собой без остатка. Когда холодная ткань коснулась его скулы, Киллер вздрогнул. Но за холодом воды пришло тепло чужой воли. Он видел руку Найта — чернильно-черную, окутанную тонкими лентами теней, которые вились вокруг запястий, как живые туманности. **Золото на нем.** Киллер видел свое отражение в темной воде ручья: его собственная черепная кость казалась неестественно яркой, а золотые прожилки ихора выглядели как раскаленные нервы. Но когда пальцы Найта касались его, золото блекло. В сравнении с этой живой бездной, божественная кровь казалась дешевой позолотой. Найтмер вел тканью по его надбровной дуге, и Киллер чувствовал себя не раненым солдатом, а древним артефактом, который бережно очищает коллекционер. Это пугало и будоражило одновременно. — Ты сам тоже… сияешь, — прошептал он, и это было правдой. Вблизи Найтмер не был просто «черным». Он был многослойным. В глубине его «кожи» мерцали искры — та самая звездная пыль, которая теперь, кажется, перекочевывала на Киллера. Каждый раз, когда Найтмер стирал каплю золота, на белой кости оставался едва заметный след этой космической изнанки. Когда рука Найта скользнула к шее, Киллер невольно выгнулся навстречу. Уязвимость этого момента была почти невыносимой. Пальцы Найта — длинные, властные — обхватили его шейные позвонки. В этом жесте было столько контроля, что у Киллера перехватило дыхание. Он чувствовал, как тени партнера проникают в его собственные трещины на костях, заполняя их холодной, успокаивающей мощью. Это была химия распада и созидания. Найтмер стер каплю золота с его челюсти большим пальцем. Грубое, почти болезненное касание, от которого по телу Киллера пробежал электрический разряд. Он видел, как зрачок Найта расширился, превращаясь в черную дыру, готовую поглотить всё его существование. В этот момент Киллер понял: золото Инквизитора было лишь предлогом. Настоящая коронация происходила сейчас. Под взглядом этого существа он переставал быть просто «Убийцей». Он становился частью этого космоса. Его «Рыцарем», помеченным не только кровью врага, но и звездной пылью своего Бога. Найтмер медленно провел рукой вдоль его лордоза смывая последние следы ихора. Киллер прикрыл глаза. В темноте перед его внутренним взором всё еще кружились галактики. Тишина ручья больше не казалась пустой. Она была наполнена этим тяжелым, интимным осознанием: золото — это мимолетный блеск, но тьма между ними — это вечность. Когда Найтмер наконец отстранился, Киллер ощутил не облегчение, а внезапный, острый холод. Он посмотрел на свои руки — золота больше не было, его кости снова стали матово-белыми, но в свете костра на них едва заметно мерцала фиолетовая пыль. Пометка. Знак того, что теперь он принадлежит этой хищной ночи. Тишина между ними была настолько плотной, что её можно было резать ножом. Киллер первым нарушил её — не потому, что ему было неуютно, а потому, что его «живая» часть требовала заземления. — Знаешь, Босс, — он потянулся, и его кости отчетливо хрустнули в тишине. — после того, как тебя помыл Бог, чертовски хочется жрать. Это какая-то побочка святости или мы просто слишком много бегали от наших проблем?— Найтмер, который уже собирался снова погрузиться в созерцание пламени, медленно повернул голову. — Ты неисправим. Мир вокруг рушится, а ты думаешь о желудке.— — Мой желудок — это тоже часть мира, — Киллер ловко извлек из сумки сверток с вяленым мясом, который чудом не сгорел в драконьем пламени. — И сейчас он требует жертвоприношений.— Он устроился поудобнее, привалившись спиной к тому самому валуну, на котором сидел. Найтмер остался стоять, но его тени — те самые векторы — лениво поползли по земле в сторону Киллера, словно живые существа, ищущие тепла. Внезапно Киллер дернулся. Что-то холодное и гибкое скользнуло по его лодыжке. Убийца, способный вырезать легион противников, вскрикнул, как мальчишка, и подпрыгнул на месте, едва не выронив свой скудный ужин. — Твою мать! Босс, там... там чешуйчатый диверсант!— Из-под папоротника лениво выползла длинная горная змея. Она не выглядела агрессивной, скорее заинтригованной теплом костра. Найтмер даже не вздрогнул. Он медленно наклонился. Его черная рука, всё еще хранящая холод ручья, опустилась на землю. К удивлению Киллера, змея не бросилась наутек и не попыталась укусить. Она доверчиво потянулась к пальцам Найтмера, обвивая их своим телом, пробуя воздух раздвоенным языком. — Она просто ищет то, чего здесь мало, — тихо произнес Найтмер. Он провел большим пальцем по голове рептилии, ластя её, словно это был домашний кот. — Тепла. Ей всё равно, кто я — функция или монстр. Для неё я просто поверхность, которая не пытается её съесть.— Найтмер бережно перенес змею в сторону густой травы и отпустил. — Не пугайся того, что просто пытается выжить, Киллер. Это... ниже твоего достоинства.— Киллер, всё еще стоящий в нелепой оборонительной позе, медленно опустился обратно. Его скулы чуть порозовели — если это вообще было возможно для скелета. — О, кто-то научился шутить?...И я не испугался... просто... она была холодной. Ненавижу неожиданности под ногами.— Найтмер наконец сел напротив него. Огонь костра отражался в его глазах, делая его взгляд похожим на голубое пламя сверх-новой звезды. — Ты спрашивал о Гримуаре, — начал он, и его голос стал густым, как патока. — Это не просто книга заклинаний. Когда мир решил, что я должен стать его «черным зеркалом», он отобрал у меня право на собственную историю. Всё, чем я был до — мои мысли и чувства, мои открытия, мои... слабости и страхи было вырванно из меня и заперто. А теперь еще и украденно.— Киллер перестал жевать. Он слушал, не перебивая, чувствуя, как слова Найтмера вибрируют в воздухе. — Мародеры украли не книгу. Они украли мой голос. Без неё я — только алгоритм. С ней... я могу вспомнить, каково это — хотеть чего-то не потому, что это нужно системе, а потому что это нужно *мне*.— — Значит, мы идем за твоим "Я"? — Киллер подался вперед, его взгляд стал серьезным. — Звучит как достойная цель. Лучше, чем просто спасать мультивселенную.— Найтмер посмотрел на него — долго, пронзительно. — Почему ты всё еще здесь, Киллер? Ты видел, что происходит с моим миром. Ты видел что случается с Живыми когда они слишком долго со мной. Ты мог уйти в любой момент.— Киллер усмехнулся, потирая место на шее, где недавно были пальцы Найтмера. Телесность их связи была почти осязаемой — он всё еще чувствовал фантомное давление чужой ладони. — Босс, я думал это я на голову отшибленный а оказывается Ты. У нас уговор помнишь? И я уже говорил. У тебя в тени... правильная температура. И потом , кто еще будет смешить тебя, когда ты решишь превратиться в памятник самому себе? Тебе нужен кто-то шумный, чтобы ты не забыл, что мир — это не только функции, но и... — он замялся, подбирая слово, — ...и идиоты с вяленым мясом.— Ночь окончательно вступила в свои права. Лес вокруг наполнился странными звуками, но в их маленьком круге света было безопасно. — Пора спать, — распорядился Найтмер. — Завтра мы заберем Гримуар, я это чувствую.— Киллер начал устраиваться, подкладывая под голову свой плащь, но земля была твердой и холодной. Найтмер наблюдал за его возившимися движениями несколько секунд, а затем его векторы плавно развернулись. Один из них, широкий и мягкий, словно живое одеяло, накрыл Киллера сверху, прижимая его к земле и одновременно изолируя от холода растилаясь тонкой прослойкой между одеждой и голой землей. — Эй... — выдохнул Киллер, замирая. Найтмер лег рядом. Он не прикоснулся к Киллеру напрямую, но их разделяло всего несколько сантиметров. Его плащ из теней смешался с ночью, создавая вокруг них непроницаемый кокон. — Спи, — голос Найтмера был совсем близко, у самого затылка Киллера. — Мои тени не спят. Они будут караулить твой «живой» сон.— Киллер расслабился. В этом тесном, почти интимном пространстве, наполненном запахом озона и дыма, он чувствовал себя более защищенным, чем когда-либо. Он чувствовал, как магия Найтмера — тяжелая, густая — медленно синхронизируется с его собственным ритмом. Перед тем как провалиться в сон, Киллер почувствовал, как один из векторов Найтмера почти ласково скользнул по его ребрам, проверяя, не замерз ли он. — Спокойной ночи, Босс, — прошептал Киллер. Найтмер не ответил, но в темноте его глазницы на мгновение вспыхнули мягким фиолетовым светом, прежде чем окончательно слиться с ночью. Та бурлящая симпатия между ними больше не была искрой — она превратилась в ровное, глубокое горение, которое согревало их обоих.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Лес за пределами каньона встретил их сырым холодом и тишиной, которая после рёва Инквизитора казалась почти оглушительной. Золотистая кровь была смыта, но ощущение чужих пальцев на коже всё ещё жгло сильнее любого ихора. Между ними повисла та самая неловкость, которая бывает только у монстров, которые слишком сильно прижались друг к другу в минуту опасности, а теперь не знают, как вернуть свои личные границы на место. Киллер, не выносящий затяжного молчания, начал болтать. Просто так. Обо всём и ни о чём сразу. — Знаешь, Босс, я тут подумал... Золотой — это, конечно, пафосно, но отстирывается он паршиво. Если мы решим прибить ещё одного Бога, давай выберем кого-нибудь с менее... сияющим внутренним миром? Мне больше по душе старое доброе красное. Оно как-то... роднее, что ли. Идёшь такой, весь в бордовом, сразу видно — работал, а не в чане с краской искупался.— Найтмер шёл впереди, его плечи были напряжены. Он лишь изредка бросал короткое — "М-м". — или — "Тише".— но Киллера было не остановить. — А ещё этот ручей. Ледяной! У меня теперь такое чувство, что я превратился в ледяную скульптуру самого себя. Если я вдруг рассыплюсь на осколки, обещай собрать меня в кучку, ладно? Только аккуратно, без векторов, а то поцарапаешь...— Туман пополз из низин внезапно, словно живое существо. Он был густым, как парное молоко, и в мгновение ока стёр тропу, деревья и даже спину идущего впереди Найта. Кошмар остановился. Его тёмный силуэт едва проглядывал сквозь белёсую мглу. Он медленно протянул руку назад, ладонью вверх. — Возьми. Потеряешься.— Киллер замолчал на полуслове. Он уставился на черную ладонь, зависшую в тумане. Сердце предательски пропустило удар. — Оооогоо ~ — он нервно усмехнулся, пряча за шуткой внезапное смущение. — Что, Босс, боишься, что твой верный рыцарь уйдёт к другому дракону в тумане? Или просто решил, что пора переходить на новый уровень близости? — — Киллер. Просто возьми руку, — голос Найтамера был сухим, но кончики его векторов нервно подергивались. — Ладно, ладно, не кипятись. Раз уж ты так настаиваешь на романтике... — Киллер вложил свою ладонь в руку. Контакт был мгновенным. Пальцы тут же плотно и властно сомкнулись вокруг ладони Киллера. Это не было нежным рукопожатием — скорее захват, надёжный и неоспоримый. Оба вздрогнули, но никто не отстранился. Так они и пошли дальше — молча, сквозь вату тумана, соединённые одной лишь точкой соприкосновения, от которой по телу обоих разливался опасный жар. Туман начал редеть, обнажая очертания чего-то пугающего. Они вышли к заброшенной деревне. Но это не были просто руины. Дома здесь заросли не мхом, а плотной, серой паутиной. Она свисала с крыш огромными рваными полотнами, окутывала колодцы и заборы. На деревьях, словно странные плоды, висели коконы — вытянутые, антропоморфные. Кое-где из прорех в паутине виднелись остатки доспехов и иссохшие лица тех, кто когда-то был мародёром или солдатом. — Милое местечко, — прошептал Киллер, невольно сжимая руку Найта крепче. — Прямо как в моих детских кошмарах, если бы они у меня были.— — Тише, — Найтмер замедлил шаг. — Здесь слишком много вибраций.— Они старались ступать бесшумно, перешагивая через липкие нити, натянутые между камнями. Место дышало мистикой и застарелым ужасом. Казалось, за каждым пустым окном сидит что-то многоглазое и ждёт. Киллер, засмотревшись на особенно крупный кокон, подвешенный прямо над дорогой, не заметил тонкую, почти прозрачную снить, растянутую у самой земли. Его носок зацепился. Тихий, едва слышный *дзынь* натянутой нити прозвучал для них как взрыв. Из тёмных углов домов, с крыш и из-за деревьев раздался сухой, дробный перестук лап по дереву. — Бежим? — спросил Киллер, уже чувствуя, как из тени на него смотрят десятки красных глаз. — Бежим, — подтвердил Найтмер. Они сорвались с места. Из домов выплеснулись громадные пауки, покрытые жестким хитином, с лапами, похожими на сучковатые копья. Найтмер не выпускал руку Киллера, буквально таща его за собой, в то время как векторы за его спиной работали как лопасти, разрывая липкие сети в переди. Киллер на ходу отбивался оставшимся обломком меча, чувствуя, как за спиной клацают жвалы. Лес закончился внезапно. Они вылетели из-под свода деревьев прямо в открытое море высокой, сухой пшеницы. Желтое поле колосилось под порывами ветра, уходя к самому горизонту. Пауки замерли на границе леса. Они топтались на опушке, шипя и перебирая лапами, но ни один не посмел ступить на открытую территорию поля. Граница была невидимой, но абсолютной. Остановившись посреди пшеницы, Киллер согнулся пополам, пытаясь отдышаться. — Фух... Ладно... Я передумал насчёт «нового уровня». Давай в следующий раз просто... не знаю... пойдём в кабак?— Найтмер отпустил его руку. На ладони остался след от его хватки — черный след негатива и горячей магии. Он смотрел вдаль, туда, где небо стремительно наливалось чернильной темнотой, поглощая остатки заката. — Как долго нам ещё топать, Босс? — Киллер глубоко вдохнул, вытирая пот со лба. — Твой внутренний компас... не заржавел от всей этой сырости?— Он все еще пытался отдышатся от забега. Найтмер стоял неподвижно, вдыхая ночной воздух. Его глаза светились мягким бирюзовым светом. — Мы уже рядом, Киллер, — тихо произнёс он. — Посмотри на горизонт. Ночь чувствует наш приход. Она уже здесь.— Убийца приссел от головокружения.— Да, да,да, отлично..Эээ...фуу, дай мне минутку.— Киллер стоял посреди колышущегося золотого моря. Его дыхание вырывалось из груди рваными, горячими толчками — живое напоминание о том, что он всё еще состоит из плоти и костей, в отличие от своего неподвижного спутника. Он поднял правую руку и посмотрел на ладонь. Там, где только что была рука Найтмера, надкостница окрасилась в угольно-черный цвет. Тень не исчезала; она впиталась в фаланги, пульсируя в такт его собственному пульсу. Это не было ожогом. Это было... клеймом. — Знаешь, Босс, — выдохнул Киллер, наконец выпрямляясь и слизывая капельку пота с верхней губы, — я, конечно, просил приключений, но «свадебное путешествие» через деревню пауков-переростков — это даже для меня перебор. Ты так крепко меня держал, что я на секунду подумал: либо ты боишься, что я сбегу к инквизиторам, либо уже присмотрел нам уютный кокон на двоих.— Найтмер не обернулся. Его плащ из теней медленно расправлялся, подрагивая от избытка негативной энергии, которую он впитал в лесу. — Твоя болтовня привлекает больше внимания, чем топот паучьих лап, — сухо отозвался он. — Я держал тебя, чтобы не тратить время на поиски твоего праха.— — Ой, да ладно тебе! — Киллер сделал шаг вперед, намеренно сокращая дистанцию и демонстрируя свою почерневшую ладонь прямо перед лицом Найтмера. — Посмотри на это. Ты меня пометил! Это что, теперь официально? Мы теперь... типа, помолвлены в глазах Бездны? Если да, то я требую кольцо. Желательно с чьим-нибудь глазом, чтобы оно подглядывало за мной, когда я плохо себя веду.— Найтмер медленно перевел взгляд на руку Киллера, а затем — выше, в его пустые, смеющиеся глазницы. В глубине его зрачков вспыхнуло нечто тяжелое, собственническое. Он не отстранился. Напротив, он наклонился чуть ближе, так что край его ледяного дыхания коснулся скулы Киллера. — Если бы я хотел тебя пометить, Киллер, ты бы не смог поднять эту руку, — его голос понизился до едва различимого рокота. — Это лишь остаточный след моей магии. Она... слишком привыкла к твоему присутствию. Она не видит в тебе чужака.— Киллер замер. Шутка застряла в горле. В этом и была проблема их «общения»: Найтмер умел бить правдой так же точно, как Киллер — ножом. Это «не видит в тебе чужака» отозвалось в груди Скелета странным теплом, которое его пустота не смогла мгновенно погасить. — Ух ты... — Киллер нервно крутанул нож. — Это было почти романтично. Еще пара таких фраз, Босс, и я начну думать, что под этой абсидиановой оболочкой прячется настоящий кавалер. Может, даже пригласишь меня на танец? Пшеница как раз отлично подходит для вальса.— — Идем, — Найтмер резко отвернулся, скрывая мимолетное движение векторов, которые на мгновение сплелись в жест, похожий на смущенный спазм. — Туман за спиной не будет ждать, пока ты закончишь свой сеанс самолюбования.— Они двинулись через поле. Сухие колосья с шуршанием били Киллера по бедрам и коленям оставляя мелкие царапины и обломки колосков на одежде. Он шел следом за черным силуэтом, который казался единственным стабильным объектом в этом безумном мире. — Слушай, Найт, — снова начал Киллер, возвращая себе привычный тон, — а если серьезно... эта штука на горизонте. Она выглядит как огромный заброшенный склеп. Мы правда собираемся туда зайти? Просто я сегодня уже трижды чуть не сдох, и мой лимит на героические падения исчерпан. Давай договоримся: если там будут еще пауки — ты меня несешь на ручках. Обещаю не брыкаться.— Найтмер шел молча, но Киллер заметил, как один из векторов Найтмера лениво скользнул по воздуху рядом с его плечом, словно проверяя, не отстал ли он. — Ты будешь идти сам, — наконец произнес Найтмер. — Но если ты замолчишь хотя бы на пять минут... я подумаю о том, чтобы не оставлять тебя у входа в качестве приманки.— — Пять минут? — Киллер театрально вздохнул. — Ты требуешь невозможного! Мой голос — это единственное, что удерживает этот мир от окончательного падения в депрессию. Ну, и твой пафосный вид, конечно. Мы отличная команда: Молот и... Острый Язык.— Найтмер почти незаметно хмыкнул. Это не был смех, но это было признание. — Язык у тебя действительно слишком острый. Смотри не порежься, когда мы встретим тех, кто охраняет Гримуар. Там не будет места для флирта с судьбой.— — С судьбой я не флиртую, Босс, — Киллер ускорился, пристраиваясь плечом к плечу с Найтмером. — Я флиртую только с теми, кто платит мне взаимностью.— Он подмигнул Найтмеру, и на этот раз Кошмар не отвел взгляда. Между ними, в колышущейся тишине золотого поля, снова натянулась та самая нить — горячая, живая и пугающе прочная. Впереди темнела громада замка и тени, отбрасываемые её шпилями, уже начали облизывать их ноги, приглашая в последний акт этого безумного паломничества.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Пшеничное поле осталось позади, превратившись в выцветшее, изъеденное тенью золото. Небо над ними больше не было просто ночным — оно превратилось в колоссальный купол из полированного обсидиана, инкрустированный холодной, колючей пылью мертвых солнц. Воздух здесь стал вязким, как ртуть; он не просто входил в легкие Киллера, он давил на них, насыщенный озоном и горечью застоявшейся, вековой магии. Перед ними, пронзая облака, вырос монолит **Цитадели Знаний**. Это не было архитектурным творением — это был застывший кусок первородной ночи. Стены башни поглощали свет костра, не давая ни единого блика. По её периметру, подобно костям гигантского хребта, вились галереи, забитые миллионами корешков. Окна, лишенные стекол, зияли, как пустые глазницы, из которых сквозило ледяным безмолвием. Найтмер остановился у подножия, и Киллер почувствовал, как инерция его собственного тела протестует против резкой остановки. Найтмер же не просто замер — он врос в пространство. Его векторы за спиной перестали хаотично хлестать воздух; они начали медленно уплотняться, срастаясь в тяжелую, величественную мантию, края которой не касались земли, а растворялись в тенях у его ног. Внезапно глазницы Найтмера вспыхнули ослепительно-белым, мертвенным светом. Это не было проявлением гнева. Это была холодная, машинная работа — подключение к информационной сети мультивселенной. — *Sensus... locus reperto...* — прошептал он. Его голос лишился бархатных обертонов, став сухим шелестом тысяч перелистываемых страниц. Киллер подошел ближе, и его обдало волной такого невыносимого холода, что зубы невольно клацнули. Найтмер застыл, превратившись в живой терминал; его тело утратило даже имитацию дыхания, став абсолютно неподвижным изваянием. — Эй, Босс? — Киллер осторожно, почти боязливо коснулся его плеча. Пальцы обожгло морозом через ткань плаща. — Ты снова «обновил прошивку»? Приём, Земля вызывает Кошмар.— Белый свет в глазницах Найтмера дрогнул, рассыпаясь искрами. Он медленно, с едва слышным кристаллическим звуком, повернул голову к Киллеру. В этот миг сквозь маску стабилизатора проступило нечто древнее, погребенное под слоями системного автоматизма. — Киллер? — произнес он, и это имя прозвучало как финальный аккорд заклинания. Он протянул руку к воротам. Тяжелые створки, окованные железом, не просто открылись — они со стоном признали хозяина, расходясь в стороны от одного лишь импульса его воли. Внутри Цитадель оказалась невозможным пространством. Полки уходили в бесконечность, теряясь в вышине, где вместо потолка кружились туманности. Запах старого пергамента смешивался с ароматом сушеной лаванды и холодного пепла погребальных костров. Здесь тишина была настолько глубокой, что Киллер слышал, как магия гудит в его собственных костях, резонируя с камнем. Найтмер шел вперед. Его шаг был неестественным: он не переносил вес тела, он скользил, едва касаясь пола, словно само пространство подталкивало его вперед. — Они спрятали его в секторе Забытых Языков, — Найтмер заговорил громче, и теперь в его голосе слышалась властная, пугающе интимная открытость. — Я слышу, как Книга кричит. Она не переносит их прикосновений. Она связана со мной... как и ты.— Он резко остановился и развернулся к Киллеру. Белый свет в его глазах окончательно сменился глубокой черной бездной, в которой плавала бирюзовая звездная пыль. Вектор, гибкий и черный, медленно, почти ласково скользнул по скуле Киллера, в точности повторяя жест у ручья, но теперь в этом было больше обладания, чем заботы. — Ты чувствуешь это, Киллер? — Найтмер подошел вплотную. Его телесность была подавляющей; Киллер физически ощущал вес его присутствия. — Это место было создано для таких как Я, для тех кто хранит истины, способные испепелить разум. Любой другой превратился бы в пепел от одной лишь тяжести этих полок.— Найтмер положил ладонь на грудь Киллера — прямо над тем местом, где у живых бьется сердце. Его пальцы слегка сжались, чувствуя холодную твердость ребер. — Твоя пустота... она работает как линза. Ты единственный, кто не дает мне снова стать просто «стабилизатором». Ты делаешь меня настоящим. Рядом с тобой я чувствую не долг, а... голод.— Это было признание существа, которое впервые за столетия осознало себя живым через другого. Найтмер-функция умер бы от такой логической ошибки, но Найтмер-Личность лишь крепче сжал руку на груди партнера. — Ищи его вместе со мной. — выдохнул он. — Мы найдем мой голос. И тогда мы не просто восстановим баланс. Мы перепишем правила этой вселенной под себя. Вместе.— Они двинулись вглубь, в самую гущу живой тьмы между стеллажами. Ночь за окнами пульсировала в такт их шагам, а Киллер, чувствуя на своей груди фантомный след чужой руки, ухмыльнулся. Теперь это была не просто миссия. Это был акт творения новой реальности, где тишина наконец-то стала их общим языком.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Сектор Забытых Языков встретил их не просто тишиной, а её извращённой версией. Здесь звуки не пропадали — они застревали в текстуре воздуха. Шаги Киллера отдавались коротким эхом, которое через секунду возвращалось шёпотом на языке, мертвом ещё до рождения звёзд. Гравитация здесь была «пьяной»: некоторые стеллажи парили в метре от пола, а чернила на страницах открытых книг медленно стекали вниз, превращаясь в маленьких угольно-черных пауков, которые тут же убегали в щели между половицами. — Босс, у тебя тут книги буквально пытаются уйти в самоволку, — Киллер ловко поймал одного такого «паука» кончиком ножа и с интересом наблюдал, как буква «А» отчаянно дрыгает ножками-засечками. — Надеюсь, твой Гримуар не отрастил себе хвост и не улетел на юг.— Найтмер не ответил. Он двигался сквозь этот хаос с грацией хищника, вернувшегося в свои владения. Его векторы работали как антенны, сканируя пространство. Вдруг он замер у полки, вырезанной из кости гигантского левиафана. — Нет. Но здесь есть то, что было записано Системой как «Ошибка Контекста», — Найтмер протянул руку и вытащил тяжелый том в переплете из серой, иссохшей кожи. На обложке не было названия, только выжженное клеймо в форме пустой глазницы. Он открыл книгу. Страницы сами перелистнулись на нужный раздел, и Киллер, прищурившись, заглянул через его плечо. На пергаменте, пульсируя тусклым алым светом, была изображена его собственная физиономия. Только взгляд на рисунке был другим — не пустым, а полным той самой боли, которую он так успешно «заглушил». «Объект: №999. Ошибка итерации #666. Сознание, разрушенное избытком повторений. Точка невозврата пройдена. Рекомендуется удаление из реестра живых. Свойства: абсолютная невосприимчивость к моральному давлению. Потенциальный якорь для нестабильных сущностей».* Киллер замер. Видеть свою «инструкцию по эксплуатации» было странно, почти тошнотворно. Но пустота внутри привычно сработала как предохранитель, и он тут же расплылся в своей самой наглой ухмылке. Он привалился плечом к Найтмеру, намеренно нарушая его личное пространство. Его бедро коснулось бедра Кошмара, а острый локоть почти уперся в его ребра. — Ух ты, — протянул Киллер, обдав шею Найтмера жарким дыханием. — «Потенциальный якорь для нестабильных сущностей»? Босс, кажется, это самое официальное признание того, что мы созданы друг для друга. Ты — нестабильная сущность, я — твой якорь. Прямо судьба, написанная корявым почерком Системы.— Он поднял взгляд на Найтмера, играя бровями. — Признайся, ты подбирал меня по каталогу? Искал кого-нибудь с «абсолютной невосприимчивостью», чтобы было на кого срывать злость по пятницам? Ты же знаешь, я люблю, когда ты со мной... *жестко* фиксируешь границы.— Киллер ждал привычного раздраженного вздоха или холодного «заткнись». Но Найтмер не шелохнулся. Напротив, он медленно закрыл книгу, не отводя взгляда от Киллера. Векторы за спиной Лорда внезапно ожили. Они не стали бить — они плавно, как щупальца глубоководного существа, обвились вокруг талии Киллера, притягивая его вплотную к телу Найтмера. Воздух между ними мгновенно выгорел. Найтмер наклонился, и его глазницы вспыхнули таким насыщенным, глубоким фиолетовым цветом, что Киллер на секунду забыл, как дышать. — По каталогу? — голос Найтмера стал низким, бархатным рокотом, от которого кости Киллера мелко завибрировали. — Нееет, Киллер. Я не искал инструмент. Я искал **свой предел**.— Найтмер свободной рукой перехватил ладонь Киллера, ту самую, что была помечена черной магией, и медленно поднес её к своему лицу. Его губы едва коснулись костяшек пальцев Убийцы. — Ты прав, Система назвала тебя ошибкой, — прошептал Найтмер, глядя прямо в расширенные зрачки Киллера. — Но она забыла уточнить одну деталь: я обожаю ошибки. Они единственное, что в этом стерильном мире имеет вкус.— Он почувствовал, как сердце Киллера — то самое, которое «не должно было чувствовать» — пропустило удар, а затем забилось в лихорадочном темпе. Найтмер прищурился, явно наслаждаясь тем, как самоуверенность Киллера осыпается, как старая штукатурка. — Что такое, мой Рыцарь? — Найтмер обдал его лицо холодным озоновым дыханием. — Язык прилип к нёбу? Где твои шуточки про «новый уровень близости»? Или ты только на словах такой смелый?— Киллер открыл рот, чтобы что-то вставить, но лишь издал тихий, сдавленный звук. Его обычно пустые глазницы сейчас отражали Найтмера так, словно тот был центром всей вселенной. — Я... я просто не ожидал, что ты умеешь так... играть, — наконец выдавил Киллер, чувствуя, как векторы Найтмера на его талии сжимаются чуть сильнее, не оставляя пространства даже для вдоха. — Я не играю, Киллер, — Найтмер медленно отпустил его руку, но не отошел ни на сантиметр. Его взгляд скользнул по скулам партнера, задерживаясь на каждой трещинке. — Я просто начинаю вспоминать, что значит **хотеть**. И поверь мне, тебе это очень понравится.— Он отстранился так же внезапно, как и притянул, возвращаясь к своему образу холодного Лорда, но в его походке теперь была новая, хищная уверенность. — Гримуар в следующем зале, — бросил он через плечо, его векторы довольно подергивались. — И постарайся не споткнуться по дороге. Твои ноги, кажется, стали немного ватными. Киллер остался стоять у костяного стеллажа, прижав ладонь к груди. — Ох... — он шумно выдохнул, пытаясь вернуть контроль над собственным телом. — Кажется, я только что проиграл в свою собственную игру. И черт возьми, это было чертовски круто.— Он сорвался с места, бросаясь вдогонку за своей Тенью. — Эй, Босс! Погоди! Ты не можешь просто так выдать базу и уйти! Это незаконно в тринадцати мирах!—

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈

Гримуар был близко. Его магический фон ощущался как ледяное покалывание на кончиках пальцев, переходящее в пульсацию глубоко под ребрами. Но именно в этот момент библиотека решила напомнить, что она — не склад мертвой бумаги, а живая, ревнивая структура памяти. Полки дрогнули. Где-то в недосягаемой высоте перелистнулась тысяча страниц разом — звук прокатился по сводам, как сухой, костяной гром. Воздух мгновенно загустел, превращаясь в липкую взвесь из чернил, древней пыли и магии. Между стеллажами медленно, с тяжелым скрежетом сдвинулись тени, формируя бесконечные ловушки: перегородки возникали прямо из воздуха, меняя геометрию зала, отрезая путь назад и загоняя их в подготовленный "мешок". Найтмер не остановился. Его веки дрогнули, обнажая бирюзовое свечение, в котором медленно, гипнотически кружилась звездная пыль — признак того, что древний разум полностью взял контроль. — Это Защитный алгоритм, — произнёс он, и в его голосе, обычно холодном, проскользнула древняя, как сам этот мир, ярость существа, которому посмели преградить путь в его же владения. — Библиотека подчиняется не силе, а приоритету доступа. Мы для неё — системная ошибка. Вирус, который нужно стереть.— Перед ними из вихря страниц соткались силуэты. Это не были стражи из плоти и крови — это были **текстовые призраки**. Фигуры, сплетенные из вырванных абзацев, острых, как бритва, цитат и забытых, проклятых имен. Вместо лиц у них были текучие страницы, где буквы лихорадочно перестраивались, складываясь в приговор об аннигиляции. Киллер коротко, хищно свистнул, оценивая численность. В его руке привычно крутанулся обломок меча — жалкая замена полноценному клинку, но в его руках и ржавая ложка становилась оружием массового поражения. — О, отлично. Бумажные призраки. Надеюсь, они хорошо горят, — он мазнул взглядом по Найтмеру и вдруг подмигнул. — Эй, Босс! Ты там что-то говорил про «вкус ошибок»? Так вот, приготовься — сейчас будет очень острое блюдо. Постарайся не захлебнуться от восторга, пока я буду их шинковать.— Первая фигура рванулась вперёд. Она не атаковала клинком — она буквально врастала в пространство, пытаясь накрыть их волной дематериализации, «стереть» героев из текущего контекста реальности, как ненужную сноску. Киллер инстинктивно шагнул вперёд, заслоняя Найтмера плечом. **И именно здесь его накрыло.** Ему понравилось. Не просто убивать. Не просто резать. Ему понравилось ощущение того, что он — заслон. Щит. В груди, там, где обычно царила звенящая пустота и жажда битвы, что-то щёлкнуло. Тяжёлое, собственническое, почти физическое «моё». Никто не смеет трогать *его* Кошмар. — Назад, Босс, — рявкнул Киллер, и его ухмылка стала по-настоящему жуткой. — Я разберусь с вашей библиотечной задолженностью.— Киллер сорвался с места. Он двигался как ртуть, просачиваясь между атаками. Его «живость» здесь, в царстве мертвого текста, была почти вызывающей. Он был жарким, шумным, настоящим. Найтмер наблюдал. Белый свет в его глазницах уступил место глубокой бездне, анализирующей поле боя. Он видел не просто танец убийцы — он видел совершенный **резонанс**. Киллер двигался быстро, просачиваясь между атаками. Он не просто рубил — он находил смысловые уязвимости в этих конструктах. Обломок меча в его руке мелькал с невозможной скоростью. Он разрезал бумажную плоть стражей, и те осыпались серым пеплом, слова крошились в бессмысленный прах под его ногами. — Слишком много текста, слишком мало смысла! — прорычал Киллер, снося «голову» очередному призраку. Но их было много. Библиотека пыталась задавить числом, переписать их существование. Когда очередной текстовый призрак пытался «переписать» его руку, превращая кость в строчку текста, Киллер просто игнорировал это — его пустота, его статус «ошибки» работали как абсолютный иммунитет. Он был Якорем, потому что реальность библиотеки не могла зацепиться за него. Он был слишком пустым для их смыслов и слишком плотным для их магии. Пока Киллер был занят фронтальной атакой, три фигуры соткались из воздуха прямо за его спиной. Их пальцы-строчки удлинились, превращаясь в копья, нацеленные в незащищенный тыл Убийцы. Киллер даже не дёрнулся. Он знал. В тот момент, когда бумажные копья должны были пронзить его, воздух за его спиной сгустился. Векторы Найтмера, до этого момента казавшиеся частью его мантии, метнулись вперёд. Они не атаковали. Они стали **стеной**. Тверже стали, чернее ночи. Три вектора сплелись в непробиваемый щит в сантиметре от спины Киллера. Бумажные копья с треском сломались об эту абсолютную защиту. — Работайте с материалом, — ледяным тоном посоветовал Найтмер призракам. Его векторы дёрнулись, отбрасывая нападавших назад, прямо под удар развернувшегося Киллера. Тот не упустил момента — одним широким, чистым взмахом он рассёк всех троих пополам. Они рассыпались дождем из запятых и точек. Убийца заулыбался охваченный адреналином разворачиваясь корпусом к Богу. — Хороший щит, Босс. Почти такой же крепкий, как твоя выдержка, когда я рядом. Но не расслабляйся — я всё еще планирую заставить тебя покраснеть.— Они работали. Синхронно. Как два полушария одного воспаленного, гениального мозга. Киллер был безудержной, агрессивной силой, бурей клинков. Найтмер был контролем пространства, той самой скалой за спиной, которая позволяла буре бушевать, не опасаясь удара сзади. Каждый раз, когда враг пытался зайти с фланга, тень Найтмера уже была там, блокируя, перенаправляя, подставляя под удар. Последняя фигура, попытавшаяся скопировать самого Найтмера, была просто разорвана пополам — Киллер снёс ей верхнюю часть, а вектор Найтмера размозжил нижнюю о стеллаж. Облако букв вспыхнуло синим пламенем и погасло, не успев договорить свое проклятие. Тишина вернулась, но теперь она была затаившей дыхание, тяжёлой от оседающей магической пыли и обрывков фраз. Киллер тяжело выдохнул, стряхивая с плеча прилипший обрывок чьей-то диссертации по метафизике. Он чувствовал спиной холодное, успокаивающее присутствие магии Найтмера, которая всё ещё висела щитом позади него. — Ну что, — он обернулся к Найтмеру, ухмыляясь, хотя грудь ходила ходуном, а пальцы побелели на рукояти обломка. — Сектор «Занудной Литературы» зачищен. Надеюсь, за просрочку книг нас не заставят это всё перечитывать.— Киллер замер, и это было не просто затишье — это было физическое ощущение того, как пространство вокруг них схлопывается, концентрируясь в одной точке. Перед ними открылся ротондальный зал, где полки спиралью уходили в бесконечную, затянутую дымом высь. В самом центре, на массивном пьедестале из обсидиана, лежала Книга. Она не просто лежала — она **дышала**. Обложка из прессованной тени, оплетённая серебряными жилами, пульсировала. Чёрное солнце на переплёте казалось дырой в иную реальность. *Codex Noctis.* гласило название. — Они пытались переписать его...— голос Найтмера надломился, в нём проступила несвойственная божеству сырая, человеческая боль. — Вставляли чужие смыслы... вытравливали мою суть...Как же долго ты ждал...— Влага скопилась в уголках его глазниц от странной накатывающей волны чувств. Чем ближе Темный Скелет подходил к возвышению тем сильнее его грудину сдавливало а горло перекрывало удушье. В голове зазвинело стоило ему выровнятся на последней ступене. Найтмер сделал последний шаг. Его движения были тяжёлыми, словно на плечи ему давили все те тонны лет автоматического существования. Он протянул руку, и в момент касания серебряные вены на книге вспыхнули ледяным, мертвенным светом. Библиотека ответила воем: стеллажи начали заваливаться, тонны бумаги взметнулись вверх сливаясь в оглушительный белый шум, подобно туче испуганных птиц. Гримуар раскрылся выплескивая поток тёплого света, все вокруг неожиданно потухло, магические факелы освещавшие проходы из провалов зала что когда то были витражными окнами на них смотрели тысячи хищных глаз. Из разворота Гримуара вырвался поток теней. Они были очень похожи на силу которой повеливал Кошмар. Это не была магия в чистом виде — это была Тяжесть Чувст. Она ударила Найтмеру прямо в грудь, заставляя его вцепиться в обсидиановый постамент. Кошмар содрогнулся. Его голова откинулась назад, глазницы залились ослепительным светом. Он не просто вспоминал — он заново проживал каждую секунду своего одиночества, каждый выбор. Его тело начало вести в сторону, колени подогнулись под тяжестью возвращённого «Я». Киллер рванулся вперёд. Его ботинки проскрежетали по обломкам камней. Он подхватил Найтмера, намертво вцепившись пальцами в его плечи, прижимаясь грудью к его спине, чтобы стать опорой, не давая Богу рухнуть. — Эй! — прорычал он прямо в затылок Бога чувствуя, как от того исходит невыносимый, космический холод способный заморозить само время. — Не смей разваливаться на запчасти. Я не для того чистил дорогу, чтобы ты тут обнулился!Слышишь меня, Босс?! Держись за меня!— Киллер обхватил его крепче, буквально вплавляя свою «жаркую» энергию в ледяной контур Найтмера. Он был единственным объектом в этой библиотеке, который не менялся, не переписывался и не исчезал. Стабильная точка в хаосе. Кошмар медленно повернул голову. Его взгляд, пугающе живой и осмысленный, сфокусировался на Киллере. Золотая искра в центре фиолетового пламени вспыхнула с новой силой. — Киллер?.. — голос был густым, как горячий Гудрон.— Да, это я, твой любимый «сбой в системе», — Киллер чуть ослабил хватку, но не отпустил, его пальцы всё еще собственнически сжимали плечи Найтмера. — Ну что, пришел в себя, чудо в перьях? Или мне нужно тебя поцеловать, чтобы ты окончательно проснулся? Хотя, судя по твоему виду, ты сейчас сам меня сожрешь.— Найтмер выпрямился, сбрасывая тяжесть наваждения воспоминаний и это движение было властным. Его векторы, до этого спрятанные в его тени, плавно поднялись, обвивая их обоих плотным коконом. Внутри этого купола воцарилась абсолютная, вакуумная тишина. — Ты... — Найтмер коснулся лица Киллера рукой, которая больше не дрожала. — Ты действительно мой Якорь. Ты удержал меня там, где само время пыталось меня стереть. — Киллер ухмыльнулся, хотя в его глазницах всё еще металось беспокойство. — 1:1, Босс. Ты спас меня от драконихи, я спас тебя от... тебя самого. Теперь мы официально квиты. Так что можешь перестать смотреть на меня так, будто хочешь написать на мне новый том своей биографии. Хотя... я не против, если ты выберешь для этого какую-нибудь интересную главу.— Найтмер чуть придвинулся, почти касаясь лбом лба Киллера. В этой тишине, под защитой теней, они больше не были Богом и Поломником. Они были двумя половинами одной сломанной, но наконец-то собранной реальности. — Я выберу самую длинную главу, Киллер, — прошептал Кошмар, и в его голосе прозвучало нечто настолько интимное, что даже у Киллера на мгновение перехватило дыхание. — И поверь, тебе не захочется, чтобы она заканчивалась.— Киллер почувствовал, как по позвоночнику пробежала колючая искра. Ощущение того, что Ночь вернула себе право «хотеть», было почти пугающим в своей интенсивности. Но он не был бы собой, если бы позволил пафосу момента полностью себя поглотить. — Ты обещал мне оружие, — выдохнул Киллер поняв что с Ночью все в отнасительном порядке. Его пальцы всё ещё подрагивали на плечах Короля, но это было уже не от страха, а от избытка энергии, текущей между ними. Магия Найтмера, теперь текучая и горячая, как расплавленный обсидиан, искала выход, и Киллер был единственным проводником, способным её выдержать. — А то я чувствую себя безоружным перед твоим новым обаянием. Это опаснее любого инквизитора.— — И я держу слово. — прошептал Найтмер прямо в губы Киллеру, обдавая его холодом своего присутствия.— Но этот клинок потребует больше, чем сталь. Он потребует нашей связи. Ты готов стать частью моего Кошмара до самого конца?— Найтмер двинулся в кольце рук Убийцы. Он накрыл ладонью руку Скелета переплетая пальцы, его щупальца по̀дали в свободную ладонь обломок меча который Киллер отбросил за ненадобностью когда рванул к Кошмару из обжигающего желания защиты. Сейчас этот кусок стали казался неуместным, почти жалким артефактом. Позиция была почти интимной: Найтмер стоял вплотную, его дыхание — холодное и пахнущее озоном — касалось лица Киллера. Грудь прижималась к нагруднику Плачущего и Ночь чувствовал жар, даже через слой одежды, кожи и металла исходящий от тела. Найтмер чувствовал этот жар каждой клеткой своей обновленной сути. Голод, который он ощущал, был не только магическим — он был телесным, требовательным. Ему хотелось впитать эту искру жизни, которая так нагло горела в его тени. — Босс, я уже давно в нем живу, — Киллер оскалился в предвкушающей улыбке. — Просто дай мне то, чем я смогу резать реальность ради тебя.— Найтмер сдвинулся и тьма расступилась являя Книгу его Души. — Тогда повторяй за мной, — прошептал он. — Вложи в это свою пустоту. Я наполню её вечностью.— Найтмер прижал его руку с обломком к Гримуару, накрывая ладонь и обломок клинка не только физически своей рукой но и Силой присущей Богу. *— "Ex tenebris... ad ferrum... vinculum aeternum,"* — зазвучало в вакумной тишине темноты, Голос и его Эхо, дыхание смешалось и Киллер почувствовал как тепло опаляет его лицо. Их голоса слились в один: хриплый, ломаный голос Убийцы и глубокий, потусторонний рокот Бога. Воздух вокруг них закипел. Из раскрытого Гримуара потянулась вязкая тень. Она легла на стальной обломок, пожирая материю, переплавляя плоть железа в чистый концепт. Воздух задрожал, золотой ихор, тьма и пустота, сплелись в единый жгут. Тьма не просто покрыла металл — она пожрала его, переплавляя физическую материю в чистый концепт боли и преданности. Тонкий, хищный клинок, который не отражал свет, а буквально пожирал его. Рукоять ощущалась как продолжение нервной системы — живая, тёплая кожа, сросшаяся с фалангами. — Пока существую я — он не сломается, — Найтмер тяжело дышал, его глазницы пульсировали фиолетовым пламенем он не отпускал руку Киллера. — Наша магия связана этим узлом. Теперь ты чувствуешь меня? — Киллер взвесил меч. Через рукоять он действительно чувствовал пульс Найтмера — ритмичный, мощный, древний. Это было похоже на то, как если бы ему в вены залили жидкий космос. — Ох, Босс… теперь это уже совсем нечестно по отношению к остальному миру. Я же теперь просто чит-код в твоих руках.— В порыве внезапного, шального азарта Киллер резко отступил на шаг и опустился на одно колено. Кокон из щупалец расступился освобождая пространство. Вокруг рушились стены, падали перекрытия, но казалось Киллеру было плевать на это, буд-то то что он собирался сделать было единственно правильным решением, он поднял чёрный клинок вверх с театральным изяществом. — Сэр Найтмер...— Его голос дрогнул от смеси сарказма и искреннего, глубокого обожания. — Повелитель Теней, Кошмаров и Разьеренных Драконов.. прошу официально посвятить меня в рыцари твоего личного Апокалипсиса. Раз уж у нас теперь общий пульс, давай сделаем это по красоте.— Найтмер замер. В этом хаосе, среди рушащихся стеллажей, он смотрел на Киллера — на своего «Якоря», который даже на грани гибели находил время для шутки. На его лице проступила улыбка. Настоящая. Первая за столетия, не искаженная маской функции. Он тихо рассмеялся, прикрыв глазницы рукой. — Ты абсолютно невозможен. — Но не смотря на все Найтмер шагнул ближе, сокращая расстояние до нуля. Он не стал церемониться. Его рука легла на затылок Киллера, пальцы зарылись в его одежду, а кончик вектора нежно, почти интимно скользнул по лезвию нового меча. — Встань, мой Рыцарь.— Произнес он, и в этом приказе было столько нежности, сколько может позволить себе сама Тень. Когда Киллер поднялся, между ними не осталось воздуха, он оказался в ловушке — между стеной теней и телом своего Короля. Только жар магии и запах гари. Найтмер подался вперёд, и их поцелуй стал финальной точкой в закреплении Магии. Их поцелуй не был нежным — Это было столкновение двух стихий: Космической пустоты и бесконечности. Таких разных и таких одинаковых однавременно. Магия вспыхнула короной над их головами, клинок в руке Убийцы загудел, на торжествующей ноте, подтверждая союз.Это была печать. Клеймо, которое не смыть ни одним божественным ихором. — Домой, — выдохнул Найтмер прямо в губы Киллеру, когда они наконец отстранились друг от друга. Его взгляд был голодным, но теперь это был голод удовлетворенного хищника. Он не стал открывать обычный портал. Под их ногами разверзлась бездна — чистая, первородная тьма, которая была частью самого Найтмера. Библиотека окончательно рухнула, своды превратились в пыль, но они уже не слышали грохота. Они провалились в портал вместе, не разрывая объятий, исчезая из этого мира и оставляя после себя лишь пепел сожженных страниц и эхо тишины, в которой всё еще вибрировало их общее дыхание.

┈┈───╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾───┈┈