Вокруг сплошной обман

Стоял тихий спокойный вечер, но людям в порту было чистосердечно на него наплевать. Они не привыкли к шуму и гаму пиратской жизни, отчего на улице творился сплошнейший кавардак. Бары были переполнены разным сбродом, и то тут, то там из дверей вылетали стулья, а за ними — сами нарушители, которые тут же вставали и снова вбегали внутрь. Это было заложено у них в крови, поэтому никто даже и не думал урегулировать споры мирным путём. Здесь всё решали сила и кулаки. А если и проигрывали, то это значило только то, что нападающий был не слишком силён. Андерсон сидел в комнате и задумчиво смотрел в окно. Они приехали в бухту Пото, чтобы запастись провиантом, а заодно выведать полезную и не очень информацию. За день Андерсон побывал в пяти тавернах, но, так и не найдя ничего полезного, вернулся в гостиницу, заказал себе пышный ужин (за счёт Даница) и получил в подарок тарелку винограда (Даницу об этом знать необязательно). И теперь он лениво подпирал голову рукой, наслаждаясь виноградной тарелкой. «Интересно, как он отреагирует?» ‒ от этих мыслей улыбка не могла не появиться на его губах. Они встречались уже шесть месяцев. По крайней мере по собственному исчислению Андерсона. Даниц, в свою очередь, насчитал только пять. Андерсон подозревал, что проблема в арифметике: программа Капитана Золотой Мечты, видимо, ещё не дошла до чисел больше пяти. Даниц это, конечно же, пылко отрицал. Но Андерсон стоял на своём. Они каждый раз спорили, кто же влюбился первым — вернее, спорил только Даниц, а затем, красный и злой, выходил из комнаты, громко хлопая дверью. А Андерсон никогда не признается, что это был он. Сначала он провоцировал, дразнил и подшучивал, чтобы подольше наблюдать за невероятно любопытной сменой выражений на его лице. Волнение, страх, удивление, злость, раздражение — всё настолько ярко, что можно было рассматривать целую вечность. А затем захотелось чего-то другого. «Разблокировать» новые выражения лица. Как в игре. Например, смущение, неловкость или… возбуждение? Андерсон плохой игрок. Особенно-то с его удачей. Поэтому вполне закономерно, что он проиграл. И проиграл фатально. Настолько, что это призрачное, такое желанное выражение лица приходило к нему во снах, а те вполне планомерно разгонялись с невероятной скоростью, будто уставшему мозгу Андерсона не хватало не только «выражения», но и всего ему предшествующего. Обнажённое тело под ним, тихие мольбы, звучащие в его ушах, глаза, наполненные слезами, и то, как он требует войти… Против таких махинаций своего сознания Андерсон был слаб. Поэтому и начал вести отсчёт именно с того момента. А раз отсчёт уже пошёл, то всё было предрешено. И, как Сильнейший Охотник Туманного Моря, он начал свою охоту за Даницом. У того не было и шанса. Андерсон довольно зажмурился, вспоминая об их первом поцелуе (на борту Золотой Мечты), об их первом свидании (когда они вместе убегали от разъярённого полубога) и об их первой ночи (когда Андерсон совершенно “случайно” купил комнату с одной двухспальной кроватью). Но хлопнувшая дверь вырвала его из сладких грёз. Он неохотно перевёл взгляд на дверь и увидел того, о ком только что думал, и улыбка появилась на губах. — Ты пришёл, ‒ кивнул Андерсон, рассматривая от чего-то покрасневшее лицо Даница. – Снова злишься? Узнал, что кто-то усвоил зелье Заговорщика не за три года? Тот тут же хмыкнул. — Заткнись. Он прошёл в комнату и сел за стол, но его выражение лица почему-то не поменялось. Интересно. Андерсон отвлёкся от своего занятия и принялся наблюдать. Он точно видел, что у Даница есть, что сказать, но тот почему-то молчал, а ещё — немного нервничал. Как Охотник, Андерсон уже давно успел вдоль и поперёк изучить свою любимую жертву. Можно было бы допросить его и докопаться до сути, но Андерсон не спешил, ведь знал, что Даниц чисто физически не может так долго молчать. А выдержка у Андерсона была похвальная. Поэтому лучшим решением было просто ждать, пока Даница наконец не разорвёт от невысказанности. Три… Два… Один… Мысленно отсчитал Андерсон, как Даниц тут же поднялся со своего места. Настолько резко, что даже повалил стул. — Вот дерьмо, ‒ выругался он и поставил стул обратно. На что Андерсон только улыбнулся. Предсказуемый. Наконец Даниц снова посмотрел на него и, вспыхнув всем лицом, выкрикнул: — Блять, мы встречаемся уже шесть месяцев! — О… ‒ в удивлении приподнял брови Андерсон, не ожидая таких вступительных слов. ‒ Так ваш Капитан провела новую лекцию по математике? — … ‒ Даниц на мгновение замер, не ожидая такого вопроса, что сбило его с мысли. А затем увидел ухмылку Андерсона и снова вспыхнул. – Чёрт возьми, нет! Я вообще не об этом. Так вот. Мы встречаемся уже шесть месяцев, а я ни разу не был сверху! Андерсон смерил его любопытным взглядом. Так вот, о чём он так сильно хотел поговорить. Что-то припоминаю, да-да. Кажется, кто-то говорил, что в таких отношениях можно меняться позициями. Андерсон знал об этом, но до этого момента просто не обращал внимания, а причина была проста — ему и так было хорошо. Но услышав такой вопрос от Даница, Андерсон задумался, а затем подцепил виноградинку и ловким движением отправил её в рот. — И что же ты предлагаешь? И Даниц будто только этого и ждал. Он тут же выпрямился и скрестил руки на груди, повыше задирая подбородок. — А вот что — сегодня сверху буду я и это не обговаривается! Он краем глаза смерил всё такого же спокойного Андерсона, что немного ударило по самолюбию. Но потом откинул эту мысль — заговорщик и провокатор, что с него взять. Конечно, Даниц бы солгал, если бы сказал, что ему не нравился секс с Андерсоном. Кхм... Даже так — он был офигительным во всех смыслах. Сколько раз он натурально залипал на его тело: на мышцы, пресс, эту золотистую россыпь волос. Чувствовал его член внутри себя, пока Андерсон втрахивал его в кровать с этой до дрожи бесячей самодовольной улыбкой. Нравилось, но... это полностью убивало в нём гордость! И нужно было что-то с этим делать. — Поэтому раздевайся, я сделаю всё сам, ‒ хмыкнул Даниц, наклоняясь над своим парнем и касаясь пальцами кромки его штанов. — Подожди-подожди, ловелас, ‒ хохотнул Андерсон, останавливая его рукой и ловя недоумённый взгляд. И ему тут же захотелось фыркнуть и в голос рассмеяться. Всё ещё наивный и такой глупый. Он коснулся его руки и мягко провёл по запястью, уменьшая его прыть. — Я был плох, и тебе не понравилось? ‒ спросил он, заглядывая ему в глаза — голубые, чистые, очень искренние. Даниц замер, а затем неловко отвёл взгляд. — Я буду лучше — тебе понравится. Вот чёрт, даже не могу отрицать нормально. Да, понравилось. И что? — Ах да, ты же секс-символ Туманного Моря, как же я мог забыть, ‒ усмехнулся Андерсон. — Вот именно! ‒ воскликнул Даниц, а затем придвинулся ближе и толкнулся коленом, разводя ноги парня и, наклонившись, провёл носом по его шее. Андерсон прикрыл глаза и выдохнул, чувствуя, как по коже разбегаются мурашки, а внутри разгорается возбуждение. Но не от желания быть нагнутым Даницом, нет... Андерсон прикусил губу и зарылся пятернёй в жёсткие светлые волосы. Мой милый Даниц, к сожалению, придётся тебя огорчить, но ты не сможешь быть сверху. Уж прости... Потому что сколько бы он не называл его глупым, сколько бы не дразнил, этот Сильнейший Охотник всё равно не мог его отпустить. Ему нравилась его неопытность, нравилось его недоумённое выражение лица, нравилось, как тот огрызался на него, а затем краснел — нет, пылал — потому что это было его вторым именем и потому что не мог найти аргументов. Необразованный, вспыльчивый, бездумный, но при этом искренний, чистый и открытый. Даниц был тем, кто легко забывал обиды, кто не воспринимал всё близко к сердцу и кто был душой компании. Даниц был тёплым пламенем, тихо горящим в вечерней тишине. Тем домом, к которому всегда было приятно вернуться, и тем образом, к которому так хотелось приблизиться и не отпускать. Андерсон не мог. Особенно после того, как впервые вошёл в него — тогда у него напрочь слетели тормоза. Он иступлённо любил Даница до рассвета, не давая и времени на передышку, потому что не мог сдержаться, глядя на его покрасневшее лицо, на пальцы, судорожно сжимающие простыни, слушая его тихие стоны-вскрики и непрекращающиеся, но такие слабые ругательства — это всё невероятно возбуждало. И поэтому Андерсон не мог. Уж извини... — Послушай, ‒ сказал он, пока Даниц с вожделением облизывал его шею. ‒ Но ты как-то слишком резко об этом заговорил. — И что? ‒ хмыкнул тот, оставляя засос-укус на его шее. — Моя мужская гордость плачет, ‒ с искренностью произнёс Андерсон, отрывая от себя и проводя рукой по его лицу. — Так моя тоже! ‒ воскликнул Даниц, пытаясь снова поцеловать, но остановился, увидев, что Андерсон закрыл лицо рукой. — Мне стыдно это признавать, но… я не готов. Его голос стал слабее, а глаза наполнились печалью, и Даниц даже обомлел. Я сделал что-то не так? — Я буду предельно осторожен и нежен. Тебе понравится, ‒ попытался уговорить его Даниц. — Но всё равно... Я никогда не был снизу, и это тяжело даётся, ‒ вздохнул Андерсон, опуская голову. ‒ Я знаю, что ты не сделаешь мне больно, но ещё не готов. По крайней мере сейчас, ‒ он краем глаза глянул на ошеломлённого Даница и продолжил. ‒ Поэтому... давай ещё немного побудем так? Я в последний раз почувствую вкус верхней позиции, чтобы затем отдаться тебе полностью. Что скажешь? ‒ он поднял на него глаза. И Даниц в них пропал. Ярчайше-зелёные, словно свежая трава, искренние, без тени сомнений и такие жалостливые — он каждый раз в них терялся. Снова и снова. И это же невероятно возбуждало. Андерсон, отдающийся ему... Звучит очень сексуально. Возбуждение приятно кольнуло его внизу, и он полностью улетел в свои фантазии, пока наконец вопрос не вернул его на землю. — Так что? Даниц подумал, а затем... затем кивнул.       Последний раз. Так уж и быть. А уж потом я его… — Хорошо. И его тут же перевернули, подминая под себя и впиваясь поцелуем в губы. — Эй, не так быстро! — Я же должен сполна воспользоваться предоставленным шансом, не так ли? ‒ хохотнул Андерсон, прикусывая его губу. И Даниц почувствовал, что где-то совершил фатальную ошибку, но не знал где. — Н-но я всё равно буду сверху! ‒ донёсся смазанный поцелуем возглас. Хорошо, хорошо, Даниц. Когда-нибудь, но точно не в этой жизни. *** Дерьмо. Думал Даниц, закатывая глаза от удовольствия и проводя ногтями алые борозды по чужой спине. Какое же дерьмо. — Ты... меня обманул, мх-гх... ‒ вырвались предательские стоны, и Даниц прикусил губу. Тяжёлое, жаркое тело накрывало его собой, и член мощными толчками входил внутрь, задевая чувствительную точку. Андерсон трахал, словно в последний раз — быстро, жёстко, почти лихорадочно, отчего искры рассыпались перед глазами. — И в чём же? ‒ прозвучал соблазнительный голос, а затем зубы мягко прикусили ушко, вырывая новый всхлип. — Ты обещал... ах-мхн!.. Обещал быть н-нежнее, ‒ со слезами на глазах, с долей обиды простонал Даниц, пытаясь совладать со своим голосом. А затем услышал бархатистый смех и почувствовал новый мощный толчок. — Я так нежен только с тобой, ‒ пробормотал Андерсон, зарываясь носом в его волосы и вдыхая его запах, сжимая такого доверчивого пирата в своих руках. — Лжец! ‒ захлебнулся новым стоном Даниц и уткнулся ему в шею, сдерживая стоны. На что Андерсон ещё раз рассмеялся. Он честно сдерживал себя, но как только раздел Даница до гола, то уже не мог сопротивляться. Крепкий, поджарый, с длинными сильными ногами, которые так удобно закинуть себе на плечи и безудержно трахать, пока не сорвёт голос. Даниц был красив, распластанный под ним, умоляющий и жаждущий любить до беспамятства. А его стоны только подстёгивали возбуждение. Низкие, срывающиеся и просящие — от них натурально сносило крышу, заставляя двигаться быстрее, глубже, чтобы услышать их вновь. Андерсон терял голову, поэтому крепко сжимал его в своих объятиях, двигая бёдрами и вслушиваясь в его стоны и ругательства. Это не на шутку возбуждало. — Придурок... мх! Ругайся дальше, Даниц. И тогда ты точно не встанешь утром с кровати. Смеялся про себя Андерсон, целуя его губы и входя глубже в его узкий зад, который так охуительно принимал его член. Даниц был горячим, влажным, пылающим и тесным, от чего сносило голову, и с каждым толчком приближая к долгожданному оргазму. А после того, как тот простонал его имя... Конец был предрешён. Андерсон мощно вошёл внутрь, и Даниц выгнулся, сжимая его ногами и изливаясь себе на живот. Всё тело била дрожь, пока Андерсон делал последние фрикции внутри. А затем рухнул на него, блаженно выдыхая, и Даниц чувствовал, как с бёдер начинает капать вязкая жидкость. — Блять, ‒ тихо выдохнул он, прикрывая глаза. — Согласен, ты охуенен, ‒ промурлыкал Андерсон, лёжа на нём. А Даниц лежал и думал. Проиграл. Снова проиграл. И каждый раз проигрывал. Ведь вот уже месяца три как пытался уговорить его лечь снизу, и каждый раз получал одну и ту же отговорку. И вёлся на неё. Он чувствовал, что его где-то смачно наёбывают, но... Даниц открыл глаза и посмотрел на светлую макушку перед собой. И вздохнул. Но всё равно верил и вёлся, получая свою дозу отменного секса. И, ещё немного подумав, заключил: Кажется, он скоро станет зависим. Если уже, конечно, не стал.