Часть 1
18 февраля 2026 г., 00:05
Улыбка Джеймса грела ему душу. Ему нравилось смотреть в это лицо, залитое живым красным румянцем; он так любил наблюдать за тем, как смеясь Джеймс щурит глаза. От Поттера исходило такое сильное тепло, что казалось: они могли поехать на Северный Полюс совершенно голыми, и даже там, в таком виде, Сириус бы не замерз, даже не ощутил бы колючей прохлады, если бы Поттер был рядом.
Рука друга крепко обнимала его за плечо, прижимала к себе и Джеймс, с привычной интонацией веселья, говорил: “ Видишь, Бродяга, все позади! Больше не надо прятаться. Мы больше можем не искать укрытия от Волдеморта. Война наконец-то выиграна! Мы победили”.
Да. Они и правда победили. После стольких лет войны наконец наступило мирное время. Но не такое, о каком бы мечтал Блэк. И не такой ценной, отдавать которую он не хотел.
***
Детский плач разорвал ночную тишину его дома. В его комнате, в маленькой кроватке, поставленной в самом углу, заливался слезами маленький Гарри. Которую ночь подряд он будил Сириуса, лишая его остатков сна, о которых тот мог лишь мечтать. Гарри кричал громко, надрывно, явно зовя Лили, которая больше никогда не придет и не возьмет его на руки. Блэк был уверен в том, что подобный плач может успокоить только мать. Только родная мать могла понять этот крик, понять истерику, и найти нужные слова, которые ребенок полутора лет не поймет, но которые точно его успокоят. Только руки матери, пахнущие домашним теплом, могут приласкать так мягко, что перестав плакать, малыш снова почти мгновенно захочет спать. И только мать, которая проносила этого ребенка под сердцем 9 месяцев, не будет злиться на него; раздражаться этим слезам. Но Сириус не Лили. Сириус не мать этого ребенка, и Сириус уж точно не способен сделать все то, в чем сейчас так отчаянно нуждается Гарри. - Прошу тебя, замолчи. Ну успокойся.. Парень закрывает лицо ладонями, вжимает пальцы в мягкую кожу над глазами, и ведет вниз, оцарапывая себя отросшими ногтями. Он пытается не обращать внимания на этот звук, на это громкое пищание мальчика, которое совершенно не хотело прекращаться. Сириус так устал за эти три дня, что кажется, подняться сейчас с постели - просто невыполнимая задача для него. Он не может перебороть эту усталость, эту сонливость, и кажется, что игнорировать Гарри - самый комфортный для него вариант. Еще пара секунд..еще минута и он перестанет сам. Пожалуйста, вот бы он просто успокоился и не звал к себе никого. Но прошла минута, началась вторая. Блэк оторвал ладони от лица и глянул усталыми, слипающимися глазами в угол комнаты, на детскую кроватку. Он увидел как Гарри стоит на маленьких пухлых ножках, как руки его крепко сжимают деревянные бортики кровати, и то, как запрокинута в истерике его маленькая голова. И видя эту картину, Блэк понимал: больше он игнорировать этого не сможет. Как бы ни было ему тяжело, мальчику нужно внимание. В конце концов, Дамблдор предлагал отдать маленького Гарри маггловским родственникам, но Сириус упорно стоял на своем: Гарри - его крестник. Только с ним, Поттер, потеряв обоих родителей, может быть. - Гарри. Ну ты чего как девчонка. Не плачь. Сын Сохатого, что о тебе подумал бы твой отец.. С трудом добравшись до кроватки, переступая через ворох разбросанных вещей, Сириус подхватил на руки малыша, прижимая к себе, потирая ладонями крохотные плечики, которые сильно дрожали. Поттер мгновенно прильнул к нему, цепляясь пальцами в голую кожу Блэка, сдавливая ее. - Ну ну.. Ну давай..Ну не плачь..Пожалуйста.. Парень прикусил губу, пытаясь придать прикосновениям как можно больше мягкости и ласки, что выходило у него, надо сказать, паршиво. Сириус никогда не умел быть бережным и аккуратным к кому либо, наоборот, его прикосновения часто были резкими, болезненными. И теперь он, так неумело, старался имитировать и Лили, и Юфемию, и Андромеду. Он пытался вспомнить то, как эти три женщины, значащие для него безумно много, обращались с теми, кто были ими рождены. И даже с таким примером, Блэк все делал как-то неправильно. - Ну Поттер..Ну Гарри.. Сириус укачивал его на руках, пытаясь вновь убаюкать и уложить спать. Но вопреки этим стараниям, ладони мальчика продолжали цепляться за него так же крепко, как держались до этого. - Гарри, малыш.. Блэк сделал шаг назад, оборачиваясь, контролируя собственные движения, чтобы не запнуться об одну из теплых кофточек, которые были разбросаны по полу его спальни. Сириус уселся на край своей постели, и с титаническим трудом отцепив от себя чужие пальцы, устроил Поттера на руках так, чтобы смотреть в заплаканное, опухшее личико. - Гарри, я знаю..Да, ты что-то хочешь от меня, но пожалуйста, я так хочу спать. Если я просто не посплю хотя бы пару минут, то я, блять, откинусь. Ты понимаешь это? Ты меня понимаешь? Парень разговаривал с ним, как с более взрослым ребенком, так отчаянно вознадеясь на то, что его вдруг смогут понять, что малыш наконец перестанет плакать, и кажется, смотря в усталые глаза своего опекуна, Поттер понял. Мальчик перестал плакать, и Сириус, более осторожно, вновь обнял его. - Мама..- Гарри всхлипнул с такой болью в голосе, что Сириус просто не мог не поджать губы. - Мама..Мама.. - Мама..- Блэк замялся, отводя взгляд, усилив и без того крепкие объятия. Что он мог сказать? Что Лили не придет? Что Лили умерла. Что умер Джеймс? Что мальчик теперь только с ним, что только Сириус, отныне, единственный человек, способный о нем заботиться? Все это ребенок возраста Гарри просто не смог бы осознать. - Я знаю, Гарс..Я знаю..Я сам хочу к твоей маме, безумно хочу к твоему папе, но нет. Их теперь.. Сириус замолчал, не в силах произнести вслух того, что Джеймса и Лили Поттеров больше живыми им не увидеть. - Малыш, Гарри, просто давай попытаемся поспать..Пожалуйста..Я возьму твоего мишку, уложу тебя рядом с собой, и побуду рядом, пока мамы нет. Хорошо..ладно? Ты согласен? Сириус мягко коснулся губами чужого лба, снова надеясь, что Гарри хотя бы кивнет, прижимаясь к нему. - Давай, ложись, Гарс. Спать. Сириус лег на кровать, осторожно устраивая Поттера у себя на груди. Ему бы поспать хотя бы час, даже с тяжестью ребенка, так ощутимо давящей на грудь. Глаза Сириуса наконец снова закрылись и он опять попытался погрузиться в подобие сна.
