Аюна

Кан Минхо задействовал весь свой административный ресурс и связи. Наказание для похитителей оказалось суровым и, что важнее, публичным. Сохранить историю в тайне не удалось, и это грозило опасным поворотом: в обществе могли сложиться образы безответственных матерей, у которых прямо из-под носа крадут детей. Но Минхо хорошо усвоил правило: если нельзя запретить, нужно возглавить. Он инициировал грамотную пиар-кампанию. В ряде уважаемых изданий вышли статьи под заголовками в духе: «Героини-матери или мишень для зависти? История спасения, потрясшая город». Материал был выверен: делался акцент на хладнокровии и оперативности действий Ани и Аюны, их сотрудничестве с полицией, на их прошлых спортивных заслугах и, конечно, на чудовищной жестокости и наглости влиятельных преступников, мстящих за старые обиды. Резонанс был значительным. Общественность, легко подхватившая эмоциональную волну, требовала максимальных сроков для виновных. На этом фоне Аня и Аюна вновь обрели известность, схожую с той, что была после истории с защитой Лены. Символично, что враги оставались теми же, только масштаб угрозы вырос. Вадим и Павлик, уже отсидевшие свои сроки, в этот раз, тихо злорадствовали над незадачливым родственником, который получил куда более серьёзное наказание. Но главная цель Минхо была достигнута: теперь они были в глазах общества не «подозрительными одиночками», а героическими, бесстрашными матерями. Их репутация стала щитом. Однако сам Кан Минхо на этом не успокоился. Он долго и трезво анализировал ситуацию. «Если ничего не изменить, – думал он, – мои девочки так и останутся талантливыми наездницами, пусть и именитыми, но уязвимыми. Их можно будет бить снова и снова, просто меняя методы. Сила против системной наглости и денег — беспомощна. Нужна другая сила». Он вызвал Аню и Аюну к себе в офис. – К чему такой официоз? – удивилась Аюна, с порога оглядывая строгий кабинет. – Разве мы не можем поговорить дома? – Сегодня у нас будет деловой разговор, касающийся дел компании, – начал Минхо, указывая им на кресла. Его тон был мягким, но не допускающим возражений. – Вы помните те деньги – компенсацию, которую вы получили после первой истории с мажорами? Большую часть этих средств я не позволил вам потратить на сиюминутные нужды. Они все эти годы работали в структурах моей фирмы. Я их не просто сохранил. Я их приумножил. На сегодняшний день вы – законные и полноправные совладелицы значительного пакета акций. Он сделал паузу, давая словам улечься. – Вам уже за тридцать. Хватит уже скакать и прыгать – в прямом и переносном смысле. Пора вставать на землю, причём твёрдо. Я предлагаю вам войти в совет директоров. Рядом со мной. Начать вникать в бизнес, помогать, принимать решения. И… сменить имидж. Ваши тренировочные костюмы и полумужская удобная одежда пусть останутся для конюшни и спортзала. Вам нужна деловая, но женская форма. Поверьте, в деловых костюмах есть и элегантные брючные ансамбли, которые не делают женщину мужиком, а подчёркивают её силу и статус. Он посмотрел на них прямо. – Я не молодею, девочки. Придёт время, и только вы сами, опираясь на реальную власть и ресурсы, сможете защитить себя и своих детей по-настоящему. На фирме мне позарез нужны близкие, свои, проверенные люди. Люди, которым я могу доверять как себе. И это вы. – Но мы ничего не понимаем в бизнесе! – вырвалось у Ани, больше от растерянности, чем от возражения. – А Минсок? Братья? – Минсок и Саша присоединятся лет через пять-восемь. Сейчас их время – сгонять спортивный зуд, строить свои семьи и карьеру в спорте. Минсок в будущем станет полноправным наследником и преемником. Но вы… вы должны стать тем стальным костяком, той опорой и союзником, с которым он продолжит вести фирму вперёд. Ваш опыт… нестандартный. Умение видеть суть, принимать жёсткие решения, чувствовать опасность – это бесценно в нашем мире. Девочки молчали, переваривая сказанное. Тишину нарушила Аня: – Если я правильно понимаю, это предложение, от которого невозможно отказаться. Во благо нас же самих. – Именно так, – кивнул Минхо. – Хорошо. Мы подумаем и дадим ответ завтра. Встретимся у вас дома. * * * На следующий вечер в просторной гостиной дома Канов ответ был дан. После долгого ночного разговора, полного сомнений («А вдруг мы всё испортим? Мы же не умеем»), страхов («Это же кабала на всю жизнь, мы потеряем свободу») и трезвых расчётов («Но как иначе защитить Машу и Настю? Словами? Кулаками? Это не работает»), Аня и Аюна пришли к согласию. Аня кивнула в темноте. Она вспомнила, как всё начиналось. С папиного (она уже давно мысленно называла Минхо отцом) машиностроительного завода. С маминой работы там. Теперь это был целый «Кан Холдинг». Та самая гора, на которую им предстояло взобраться. Не для денег — для безопасности. – Да, – сказала Аня от имени их обеих. – Мы согласны. Мы входим в совет. Образ деловых женщин, к удивлению, пришёлся им. В нём была та же дисциплина, что и в спортивной форме, та же собранность, что перед выходом на сложный маршрут. Спорт они не оставили – наоборот, занятия айкидо наконец-то вновь приобрели регулярность. А в зале заседаний совета директоров компании «Кан Холдинг» появились две новые, на первых порах молчаливые и невероятно внимательные фигуры. Все знали, что это дочери Кан Минхо, героини последнего скандала. Все присматривались. Кан Минхо не бросил их в воду, ожидая, что они сами поплывут. Он выделил им двух неофициальных, но самых лучших наставников – ветеранов компании, мудрых и лояльных. С ними Аня и Аюна могли советоваться по любому вопросу. Аня предложила идею «тематических ланчей» – неформальных обедов с ключевыми руководителями подразделений, где в более раскрепощённой атмосфере обсуждались текущие проблемы и зрели будущие проекты. Идея прижилась на удивление быстро и стала фирменной традицией, улучшив коммуникацию в компании. Сначала было невыносимо трудно. Термины, цифры, стратегии, человеческие отношения в корпоративной среде – всё это было чужим и враждебным полем. Но они привыкли штудировать сложные трактаты по биологии и тактике тушения пожаров. Они научились владеть детским телом и побеждать на конкурсном поле. Аня выжила в плену. Они родили детей и отбились от похитителей. Постепенно, день за днём, через силу, через «не могу», они втягивались. Прозрения приходили. Управление, в сущности, оказалось той же работой в команде и решением сложных задач — только масштаб был иным. А стратегия – тем же айкидо: не лобовое противостояние, а умение видеть слабые точки в системе конкурента и использовать обстоятельства себе на пользу. И казалось, глядя на них, как они увереннее держатся на совещаниях, как в их гардеробе появляются безупречно сидящие пиджаки, а в голосе – новые, убедительные интонации, что теперь у них наконец-то всё будет хорошо. Что они обрели не просто новую работу, а настоящую крепость. Крепость, которую предстояло не только унаследовать, но и защитить — причём теперь угроза могла прийти не только извне, но и изнутри, из-за длинного стола заседаний совета директоров.