extraordinario

за свои двадцать восемь полных лет лаутаро успел прочувствовать на своих плечах неизмеримую ответственность. за сборную, с которой поднял кубок чемпионов мира, за клуб, в котором ему пришлось выгрызать место в старте, за семью, страну и чуть ли не каждого своего фаната, на которого он оказывал хоть какое-то влияние. навязчивые мысли о гиперответственности его ничуть не смущали - он может с этим справиться, он должен.  окончательный штамп был поставлен, когда на его руку надели капитанскую повязку. деваться было некуда - нужно следить за словами и действиями каждого в команде не только на поле, но и за его пределами.  прямо сейчас лаутаро развалился на скамейке запасных, безудержно выпивая уже третью бутылку воды. и нет, не из-за того, что ему хотелось пить - причина жажды была совсем в другом.  она вальяжно расхаживала по тренировочному полю, широко улыбаясь каждому в команде, успевая бросать шутки, над которыми смеялись все без исключения.  не она, а он, если быть точнее.  эспозито ушел из их клуба еще совсем ребенком, которого отправили в свободное плавание искать игровой опыт, но вернувшись из аренды его не узнал никто. подростковое из него ушло, сохранив лишь красивую улыбку и озорной взгляд; всё остальное было непривычно новым.  имидж, внешний вид, рост под два метра, до безумия красивое накаченное тело и нахальный самоуверенный характер, проявляющийся в каждом матче. это будоражило всех вокруг, потому что люди видели в нём нового лидера.  а мартинез, к своему ужасу, видел в нем нечто другое.  пио излучал необузданное мужество, а харизма разливалась вокруг него всякий раз, когда он появлялся в обществе. лаутаро бы и продолжил держать свои мысли в самых потаённых уголках сознания, если бы не эспозито, выводящий его и его вроде как традиционную ориентацию из душевного равновесия. мартинез не выдерживал, когда на его лидерство и авторитет посягались, и до появления несносного мальчишки никто не посмел бы даже подумать о таком. но он был не от мира сего, готовый на риски, даже если они не были оправданы. 

& 

ещё немного, и лаутаро готов был сдаться. сдерживать себя становилось невыносимым, особенно когда вчерашний подросток не прилагая никаких усилий вгонял тебя в краску.  сжимал чужой подбородок и силой поднимал его, чтобы обратить на себя взор, если не слышал ответа на свой вопрос; одной рукой придвигал к себе стул, на котором сидит мартинез, чтобы оказаться ближе на очередной домашней вечеринке команды; не выпускал из объятий, когда игроки собирались в круг и слушали тактику на следующий матч от тренера. и, быть честным, вылезать и не хотелось.  это пугало, а страх накатывал словно волной от цунами, оставляя неприятное покалывание на кончиках пальцев. последнее, что ему хотелось делать - это показывать собственную уязвимость и слабость на глазах всего клуба, который он обязан тащить за собой. и, как взрослый человек, он принял серьезное решение держаться подальше от двадцатилетнего ребёнка, чтобы не стать зависимым от него же. в первое время это работало. эспозито оказался умным малым и почти сразу понял, что от него требуется держать дистанцию, но надолго его не хватило.  мартинез чувствовал, что раздевалка на джузеппе меацца внезапно стала тесной и давила на черепную коробку, хотя в ней не осталось почти никого. он смотрел ровно в пол и не обращал внимания на надвигающегося эспозито, продолжая тактику игнорирования, но у младшего были свои планы. пио завалился рядом с лаутаро и вновь использовал свой излюбленный приём, поворачивая лицо старшего к себе, придерживая за подбородок.  — ты от меня бегаешь, капи. - это был не вопрос, а утверждение, которое выцарапалось гвоздем под кожей мартинеса. правду всегда было неприятно слышать, поэтому он попытался отвести взгляд, но хватка на лице была сильнее. — даже сейчас. что-то происходит?  — ничего не происходит, эспо. ты уже готов к матчу? тебе нужно наладить водный баланс и идти на разминку. - лаутаро нервно вырвался из цепких рук и дрожащими руками полез поправлять собственные гетры, хотя в том никакой необходимости не было. чужой дерзкий смешок над ухом заставил его вздрогнуть.  — зову тебя к себе сегодня после матча праздновать победу. приглашены все, в том числе и ты, капи. раз ничего не происходит и ты от меня не бегаешь, докажи мне это. - легким движением руки эспозито погладил лаутаро по голове, пуская по его коже волну ненужных мурашек. у мартинеса едва ли не вырвалось довольное мычание от простого прикосновения, но он вовремя сдержал себя, резко поднимаясь с нагретого места.  — сначала победи, потом уже приглашай.  — победу я тебе гарантирую.  лаутаро не успел придумать что-то, что можно сказать в ответ и молча смотрел вслед уходящей обнаженной спине, которую младший не успел облачить в форменную футболку «интера». 

&

послевкусие от долгожданного выигрыша в дерби было странным. впервые капитан думал не о расстановке сил, тактике и послезавтрашней тренировке, а о чужих сильных руках. о руках, которые сжали его в объятьях в первую очередь, когда эспозито забил гол. о руках, которые он обнажил перед фанатскими трибунами в своем фирменном праздновании. находясь в своих мыслях, лаутаро не заметил, как его довезли до дома пио, в котором уже гремела музыка и раздавался чужой смех.  эспозито тепло и с фирменной улыбкой встретил каждого, кто прибыл, за исключением мартинеса. тот все еще витал в собственных мыслях и непринятии происходящего, что легко счел младший, приближаясь к нему.  — а тебя на руках донести, капи? - от громкой итальянской речи внутри всё клокотало и эмоции норовили выйти наружу, но мартинес не был бы мартинесом, если бы не отточил в себе искусство сдерживать слова и чувства.  за происходящим наблюдали две внимательные пары глаз, которые не спускали взора с сокомандников уже около недели. бастони резво пнул ногой сидящего неподалеку димарко, намекая обратить внимание на парней, которые уже шли в сторону стола с выпивкой.  — как думаешь, долго они держаться будут? - федерико отпил алкоголь прямо из бутылки, не утруждая себя излишними действиями с бокалами.  — не знаю, но эспо пошел бы на пользу лаутаро. сам ведь знаешь его, сколько негатива он переносит на себе. рано или поздно этот груз разобьется. - даже пьяные философствования бастони имели смысл, особенно сейчас, когда неподалеку от них стоял как всегда сдержанный мартинес, которому в горло и капля не лезла. тем временем пио встречал новую партию друзей, коих стало слишком много за последние пятнадцать минут. — надо им помочь.  димарко вполуха улавливал мысли алессандро, едва слышимого из-за громкой музыки, но как только он повернулся, от друга и след простыл. зато возле злосчастного стола с выпивкой уже развернулось шоу одного актера, столь смехотворное для федерико, который сразу все понял.  — прости, я вообще не соображаю, что делаю. - бастони попытался сделать жалостливый вид от разлитого на белую футболку друга красного вина, что моментально вывело лаутаро из себя.  — твою мать, сандро, и что ты предлагаешь мне делать? - мартинес не мог терпеть на себе ощущение грязного. ему моментально становилось плохо от мысли, что его некогда чистая одежда испачкалась, а внутренний педантизм не позволял оставить всё как есть.  — на втором этаже в доме есть комнаты, зайди в любую, где есть шкаф. я не думаю, что пио будет против, если ты одолжишь у него что-нибудь.  бастони не дурак, хоть и пьян. он знал, что лаутаро согласится и знал, что эспозито слышит весь их разговор, хотя делает вид, что увлечен своим телефоном. осталось надеяться, что эспо тоже не дурак, как и бастони, и сделает хоть что-нибудь с имеющейся ситуацией, которая явно развернулась в пользу младшего. 

&

мартинес медленно стянул с себя грязную футболку, чтобы не испачкаться еще сильнее. ощущение липкости никуда не ушло, но переодеться в чистое ему было необходимо, чтобы окончательно не сойти с ума. в это же время дверь тихо приоткрылась, впуская в слабо освещенную уличным светом комнату хозяина дома. лаутаро даже не услышал, как закрылась дверь и защелка на ней.  — подсказать что-нибудь? - эспозито встал сзади старшего, явно пугая его неожиданным появлением. мартинес вздрогнул, но быстро оправился и виду не подал, оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто нарушил его покой.  лучше бы он этого не делал.  эспо был одет в легкую для такой погоды одежду, хотя, кто знает, какой огонь горит внутри этого матадора. майка открывала вид на загорелые руки, накачанные до идеального состояния - это не выглядело чересчур, и вместе с тем было видно, какая сила кроется за многочисленными тренировками младшего в зале. возможно, он мог бы с лёгкостью подхватить его и донести до кровати. или прижать к стене и медленно, медленно…  — капи, ты, кажется, снова не со мной, - из лаутаро словно выбили воздух, потому что возвращаться в реальность от мыслей было невыносимо плохо. он снова фантазировал о своём младшем товарище по команде, и, должно быть, это отвратительно, но сейчас он не чувствовал ничего, кроме накатывающего возбуждения. пио никак ему не помогал и делал только хуже; младший надвигался всё ближе и ближе, зажимая капитана между шкафом и собственным разгоряченным телом, сводя того с ума.  — тебе нужно расслабиться.  окна комнаты выходили на задний двор, куда голоса ребят и музыка доходили с меньшим шумом, однако этого было достаточно, чтобы сделать из мыслей лаутаро коктейль возбуждения и попыток ухватиться за отголоски здравого смысла. а эспозито времени не терял, легкими и плавными движениями поглаживая открытые участки тела старшего.  — позволь себе потерять контроль хотя бы сегодня.  пио вновь приподнял лаутаро за подбородок, пытаясь сократить разрыв в росте между ними и обратить на себя взгляд капитана. а взгляд был затуманен и размыт, хотя мартинес не притронулся к алкоголю вовсе - его пьянило происходящее сейчас. и, как положено по всем его сокровенным фантазиям, эспозито обхватил чужие бедра широкими сильными ладонями, приподнимая их и впечатывая относительно легкое тело в стену. лаутаро вынужденно скрестил ноги сзади пио, не зная, куда деть руки. тяжелое дыхание младшего отпечатывалось на шее; эспо проводил носом по открытой коже, вдыхая запах лаутаро и слегка обхватил губами бьющуюся венку над ключицей. дыхание давно сбилось к чертям, а руки нащупали чужие волосы на затылке и слегка оттянули, привлекая внимание.  — мы совершаем ошибку. это неправильно. - мартинес смотрел ему прямо в глаза, где зияло неприкрытое желание.  — в этом доме я сам решаю, что ошибка, а что нет. - это было сказано шепотом, но с такой напористой уверенностью, что у лаутаро не осталось и секунды на раздумья, как его искусанные губы накрылись губами младшего. он моментально схватил чужое податливое тело покрепче и направился к кровати. контраст между холодными простынями и жаром, исходящим от эспозито, вырисовывал крылья за спиной старшего - все чувства обострились во сто крат, а пальцы мелко подрагивали.  мелкими поцелуями эспо спускался от шеи всё ниже и ниже, ловя каждый чужой неровный вздох из груди. на губах оседал привкус вина, разлитого нескольким временем ранее. взору мартинеса открывалась пошлая картина, как пио проходится кончиком языка по коже, впитавшей в себя запах вина и неотрывно смотрит на своего капитана.  становилось невозможным наблюдать за собственным падением дальше, поэтому старший упал на мягкие подушки, и, сдерживая любые звуки, позволил эспозито стянуть с него оставшуюся одежду. в моменте ему стало непривычно холодно; это вынудило лаутаро приподняться на локтях, чтобы проводить взглядом отошедшего от кровати пио. с тяжестью наработанная расслабленность куда-то испарилась и на её смену пришли привычная собранность, напряженность и недоверие.  — ты уходишь? - почти шепотом, едва слышимо, но достаточно громко, чтобы вопрос повис в воздухе.  эспозито, ковырявшийся в шкафу секундами ранее, вновь вернулся к кровати, силой укладывая старшего свободной рукой. во второй его руке лаутаро заметил презервативы и смазку, тут же откинутые на простынь. мартинес извивался под чужими прикосновениями и приподнялся, но его инициатива была быстро подавлена поцелуями. он таял на руках эспо с катастрофической силой, так что постарался оттолкнуть мощное тело ладонями и поменять их местами.  эспозито усмехнулся, отстраняясь от зацелованных губ.  — неужели ты думаешь, что я отдам тебе главенство? - без особых усилий пио утихомирил пыл старшего, наблюдая как он постепенно расслабляется. — не думай ни о чем, капи. сегодня я сделаю всё за тебя.  лаутаро крепко сжал чужие плечи, склонившиеся над его телом, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притянуть ближе.  — а если ты будешь дергаться, я свяжу твои руки.  звук открывающейся крышки смазки пульсировал в голове мартинеса, который пока что не мог удержать мысль о том, что он сегодня не главный. он ведомый. над ним держат контроль.  эспозито был предельно нежен и аккуратен, хотя страсть уже плескалась из него и едва не разливалась с оглушающей мощью. пальцы ловко и быстро растягивали его, а поцелуи на шее отвлекали от жгучего неприятного ощущения. лаутаро только и оставалось думать, чему ещё научился младший в этой чертовой аренде, пока он был вдали от него и рос на глазах чужих людей.  — ты не со мной. - пио провёл большим пальцем по сжатым губам старшего, покрытыми кровью и следами от зубов. — скажи мне, чего ты хочешь прямо сейчас. - в глазах мерцал огонь желания, но эспо был терпелив до последнего. он ждал, пока лаутаро вовлечется сам и чувствовал, что это должно произойти прямо сейчас.  — ты знаешь.  — скажи это.  мартинес взвыл от безысходности и желания, приближая эспозито как можно ближе и обхватывая его шею татуированными руками. пио не мог упустить возможности вцепиться зубами в мягкую кожу, оставляя красное пятно за собой.  — эспо, пожалуйста.  — пожалуйста что, капи? - младший намеренно ввел пальцы глубже и сделал участливое лицо, довольно слушая чужие приглушенные стоны.  — трахни меня уже.  эти слова дались ему с большой тяжестью, но он был готов надавить на горло самоконтролю и раствориться в этой постели. хотя бы раз. последний раз.  лаутаро даже с зажмуренными глазами видел улыбку пио. наглую и дерзкую, которую капитан в любое другое время не потерпел бы, но сейчас все было иначе. сейчас он медленно входил в чужое тело, погружаясь с особой осторожностью.  о боли и неприятных ощущениях думать не хотелось вовсе; мартинес знал, что нужно просто немного подождать. однако эспозито ускорил этот процесс моментально, закинув левую ногу старшего себе на плечо и подбирая идеальный угол для проникновения, чтобы заставить лаутаро выгнуться и выпустить из себя протяжные стоны один за другим.  — мой капитан такой маленький и послушный, когда не на поле. - большие руки продолжали гладить напряженные мышцы живота лаутаро, вынуждая того привыкнуть к прикосновениям и расслабиться до конца. — так хорошо раскрывается для меня.  пио громко выдохнул, чувствуя, как от его слов мартинес начинает сжиматься сильнее. старший был смущен до предельного и прикрыл свое лицо ладонями, на что эспозито среагировал, вбиваясь в разы быстрее и не сбавляя темп.  и будучи уже на грани, лаутаро сжал со всей силы простыни рядом, вымещая эмоции и кончая с немым звуком на губах. голова была откинута и открывала обзор на шею, покрытую испариной и манящую для укусов; именно там и заглушил свой последний стон пио, кончая вслед за старшим и устало наваливаясь на него своим телом.  — ты невозможно тяжёлый, слезь с меня, - у лаутаро не оставалось сил, чтобы разговаривать; голос сел и звучал по-детски смешно, но, к его удивлению, эспозито послушался. тот резко поменял их местами, придерживая мартинеса за спину и укладывая на свое уставшее тело. протестовать лаутаро не хотелось, и он ослабленно уложил голову на мощный торс младшего, пытаясь отдышаться. пио заботливо накрыл их смятым одеялом, до которого пришлось тянуться через всю кровать.  ожидаемое расслабление и пустые мысли настали только сейчас. эспозито искусно выбил из него всё сознание, всю ответственность и даже совесть. впервые за долгое время ему было легко и хорошо, и лаутаро не мог понять, от чего именно - от прохладного воздуха из окна и чужой ладони в своих волосах или от всего стыда, что происходил ранее.  на этот вопрос, конечно, он отвечать не планировал ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо.