Достучаться до небес

И снова грязный притон, в котором нет никакого места надежде. Коэн уже не в первый раз оказывается в подобном месте, но не по своей воле. Будь его воля, он бы избегал подобных мест. Но в данный момент нет другого выбора, ведь от этого зависит жизнь человека. Дверь не заперта, но обитающим здесь это особо и ни к чему. Парень оглядывается в поисках конкретного человека, но видит только незнакомых наркоманов, которые смогли найти себе дозу и сейчас “откисали” в своей “нирване”. Отвратительная зависимость. И лицо юноши кривится в этом самом отвращении. Будь его воля, он бы спалил тут все дотла. Но брать на себя грех убийства, пусть и таких загубленных жизней, все же не хотелось. А они бы и не шелохнулись, все лежали бы в своем подобии экстаза до самого конца, даже не замечая, что тело уже сгорает. Картер встряхивает головой, отгоняя наваждение из картин, что рисовала фантазия. Ему нужно найти одного конкретного наркомана среди всех этих жалких тел. Возможно, он на втором этаже. Приходится переступить через несколько матрасов с лежащими на них людьми, чтобы добраться до лестницы. Та скрипит и вообще в неважном состоянии, впрочем, как и весь дом. Но, опять же, есть ли до этого какое-либо дело постояльцам этого места? Маловероятно. На втором этаже ситуация не лучше, если не хуже. Кому-то плохо, кого-то ломает, это видно, но эти люди держатся поодаль, потому что распознают среди своих чужака. “Чистого”. И видно, что Коэн чист, потому что он был в майке и его руки были открыты. Без каких-либо проколов, без спрятанных вен. Слишком чистый для этого места, от этого наркоманы и боятся приблизиться, хотя в обычное время бы полезли с мольбами о подачке на очередную дозу. И вот все-таки находится искомое. Мужчина лет тридцати пяти, но с осунувшимся лицом, тощий, но видно, что довольно жилистый, даже через слои одежды. Его расхлябанная медная коса валялась на матрасе, свисая на грязные половицы, а глаза были приоткрыты, но закачены к веку. Больно видеть его таким. Снова. Доннаха, - вздыхает юноша, присаживаясь рядом и прикасаясь кончиками пальцев к лицу своего любимого. Будь его воля… Доннаха Драммонд не всегда был таким. По крайней мере, Коэн помнит его другого. Счастливо улыбающегося, яркого, харизматичного. Играющего на гитаре так виртуозно. Поющего так хрипло и так заразно, что подпеваешь, даже не зная слов. Такого, в какого него парень влюбился когда-то. И, может, их идиллия могла бы продолжаться и дальше, если бы пару лет назад не умерла сестра Доннахи, Дейрдре. После этого он впал в ужасную депрессию, из которой невозможно было его вытащить какими-то адекватными средствами. Нет, Коэн не предлагал ему такой путь и такой вариант, чтобы забыть горе. Юноша старался поддерживать возлюбленного, чтобы тот смог горе пережить, отгоревать по-человечески. Но, видимо, он недостаточно присматривал. По крайней мере, Картер никак не мог вспомнить, когда и как это началось. Возможно, он слишком много бывал на работе, раз не уследил, раз не увидел, не заметил… Конечно, Драммонд остался жив, но можно ли было это назвать жизнью на самом деле? И сейчас страшно было смотреть на то, как угасал этот человек. Потрескавшиеся губы мужчины складывались в подобие жалостливой улыбки, на плече были видны следы от жгута, которым перетягивалась рука до ввода дозы. Видно, что не получилось найти вену с первого раза по нескольким проколам вокруг, которые еще немного кровили. Или же это просто дрожали руки от ломки. Тяжело уже сказать наверняка. Боже, не дай угаснуть этому грешному сердцу… - парень в который раз ловит себя на том, что вновь и вновь обращается к господу в такие моменты, но не особо надеется на божье провиденье. Просто он уже не знает, к кому обратиться, как с этим справиться. Завтра все будет как обычно. Завтра Доннаха будет трезв, будет уверять, что это в последний раз, что больше не повторится. А Коэн будет злиться, снова уйдет, хлопнув дверью, на работу, чтобы забыться хотя бы в ней. Потому что это невыносимо. Невыносимо жить с наркоманом-рецидивистом. И ведь до этого Драммонд держался, мог держаться довольно долго, но стоило какой-нибудь особенной дате настать, как никакой контроль не удерживал его. И вот снова, день рождения. Не только Доннахи, но Дейрдре. Казалось бы, странное совпадение, но они просто были сиротами. И днем рождения для них стал день принесения их в детдом. Очередное напоминание о жалкой жизни. Возможно, все это угрюмое детство тоже сыграло свою роль. Доннаха… - вновь зовет его Картер, все еще надеясь, что тот придет в себя в ближайшее время. Но, надежды, конечно, было мало. Тело мужчины подрагивало, но казалось холодным наощупь. Лишь бы это не была передозировка. - Доннаха, очнись… я не буду злиться, - это ложь, но ведь правдой сейчас и не добьешься ничего. Все же волнение и беспокойство сейчас пересиливают злость. Сорваться он еще успеет. Коэн?.. - в полубреде хрипло спрашивает Доннаха, пока его взгляд хоть немного пытается сфокусироваться на парне рядом с собой, что навис над ним. Юноша практически чувствует, как собственное сердце разлагается от этого голоса, с болью ударяясь о ребра. Нет, все должно быть не так, не при таких обстоятельствах. Это я, Доннаха, - Коэн поглаживает любимого по щеке, поджимая губы от накатывающих слез. Это больше от злости и беспомощности. В том числе, злости на самого себя. Ну, почему он в этот раз снова не уследил? Знал же, что сегодня особенный день, но все равно не усмотрел. Пожалуйста, не уходи… - лишь сипло просит голос Драммонда, пока тот прикрывает глаза, немного прильнув щекой к руке юноши. Не уйду, - упрямо отвечает Картер, пытаясь высмотреть хоть немного осознанности в лице возлюбленного, но это было тщетно. Тот был в объятьях морфия или какого-то еще опиата. По вкусу гниющая скорбь. *** Новый день. Уже прокуренный, уже отвратительный. Парень даже не помнит, получилось ли у него уснуть после того, как они вернулись домой. Знает, что скурил всю свою пачку сигарет, которую купил буквально вчера. А еще знает, что Доннаху в ближайшие дни снова начнет ломать. И непонятно, выдержит ли мужчина в этот раз длительное время или сорвется сразу же. И эта подвешенность состояния злила еще сильнее. Злила, потому что снова ощущалась беспомощность. Коэн уже неоднократно водил Драммонда в больницу, где помогали наркозависимым. И каждый раз любимый клятвенно уверял, что это все в последний раз. Как, наверное, делает каждый наркоман. Как юноша несколько раз пытался бросить курить, но каждый раз возвращался к этой пагубной привычке. Не так Картер хотел провести день рождения своего любимого. Не на коленях на грязном полу в притоне, в ожидании, когда же придет в себя “виновник вечеринки“. Хотя бы в этот год он надеялся на обычный день рождения, потому что Доннаха держался уже почти двенадцать месяцев к ряду. Но снова обманулся, снова оказался не прав. Неужели он обречен чувствовать боль? Неужели теперь именно такова его судьба? Чтобы каждый год творилось одно и то же. Одно и то же. Раз за разом. Бесконечный порочный круг страданий. Отвратительно. Юноша в злости снова скидывает посуду со стола, отчего та разбивается, осыпаясь острыми осколками по полу. И именно в этот момент Драммонд появляется на кухне, заставая этот приступ ярости своего любимого. … - мужчина молчит, лишь почесывает щетину на своем лице. Его губы приоткрываются, словно он пытается подобрать слова, но сам уже не знает, поверят ли ему и стоит ли вообще верить. Коэн смотрит на Драммонда исподлобья, ожидая хоть каких-то слов. Боже, будь его воля, он бы продал свою память, чтобы не видеть в этом подобии человека того, кого он полюбил. Ведь тогда было бы гораздо проще оставить его одного, просто уйти и продолжать жить дальше без него. Но нет, память продолжала подкидывать образы прежнего Доннахи, которые почти наслаивались на происходящее. Почти. Но все же легко было отличить фантазию памяти от реальности: реальность была менее приветлива. Так и будешь молчать? - все же не выдерживает Картер, повышая голос на мужчину, что застыл в дверном проеме. Разве что-то сейчас может тебя успокоить? - хрипло спрашивает Доннаха, беря ослабевшими руками метелку с совком, чтобы убрать осколки с пола под пристальным взглядом юноши. Тот замечает эту слабую хватку на вещах, но никак не комментирует. Коэн и сам устал за эту ночь, у него нет сил подходить и отбирать, чтобы убрать все самому. Мог бы сказать хоть что-то. Ты всегда был мастером на слова, - горько усмехается парень, помешивая кофе ложкой. Которая это кружка? Бог его знает. Но он слишком боялся опять упустить из виду. Я уже сам себе не верю, чтобы еще что-то говорить, - вздыхает Драммонд, качая головой, пока руки пытаются удерживать в руках метелку и совок, чтобы продолжать убирать осколки и остатки еды. Есть смысл вести тебя в клинику? Опять? - устало интересуется Картер, потому что даже на злость уже не было сил. Ему просто хотелось, чтобы все это закончилось. Хотя бы как-то. Может, имело смысл оставить мужчину умирать в том притоне и не приходить за ним? Нет, тогда он не смог бы себя простить. Честно? Уже не знаю, - коротко отвечает Доннаха, пожимая плечами. Этот их разговор шел по другому сценарию. Не так, как это представлял себе юноша. Не так, как это было в последние два года. В этот раз никаких переубеждений и обещаний, похоже и сам Драммонд уже устал от происходящего и действительно не верит самому себе. Лишь шорох осколков остался в комнате. Они оба молчали и будто бы приходили к одному и тому же выводу. К одному и тому же решению. Так больше продолжаться не может, - подытоживает мужчина, вздыхая очень тяжело, потому что слова были неподъемные. Да и реакция парня, у которого уже напряглись желваки и раздулись ноздри, говорила сама за себя. Даже если он подумал о том же, он не готов был это вот так озвучивать. Даже не смей, - шипит на любимого Картер, сам удивляясь со звучания собственного голоса. Ты ведь мучаешься со мной. Уже два с половиной года это больше мучения для тебя, чем отношения. Юноше нечего возразить на это, потому что так оно и было. Если сначала еще была какая-то надежда, что это единоразовая акция, то с каждым рецидивом эта надежда таяла. Но даже злость сейчас перевесило удивление. Разве Доннаха не должен цепляться за него? Разве он может так легко отпустить? Он ведь должен быть зависим от присутствия Коэна в своей жизни, как минимум с финансовой точки зрения. Ведь из-за этих проблем, когда пришлось лечь в клинику, книжный магазинчик тоже пришлось закрыть на неопределенное время. И открыть его так и не удалось, потому что случались рецидивы. Так Драммонд лишился собственного заработка. Ты не можешь… не сможешь без меня. Ты хоть понимаешь? - все же удивление вновь сменяется злостью, даже обидой. В горле тяжесть, будто бы застрял ком какой-то гнили. - Я твой последний шанс. Ты без меня не справишься! - переходит Картер на крик в конце, потому что не может поверить, что все может закончиться вот так. Он еще готов бороться за жизнь этого идиота. И он действительно верит в свою исключительность в жизни этого человека. Никто больше не смог достаточно поддержать мужчину, чтобы тот смог бросить даже в первый раз. Только благодаря Коэну все и получилось. И первые полгода Доннаха вполне себе держался, пока не наступил их день рождения с сестрой. И таким образом все скатилось к жизни по полгода. И в последний раз даже удалось пережить день смерти сестры, но вот он снова сорвался. Хотя так долго держался. В этот раз почти год. Чтобы они теперь пришли к этому разговору. Ну, пиздец. Зато ты сможешь без меня, Коэн, - коротко отвечает Драммонд довольно спокойно на первый взгляд, но юноша чувствует определенный надлом в голосе возлюбленного. Он уже слышал эти нотки неоднократно. Как ты можешь такое говорить вообще? Ты даже не извинился, сука, за этот срыв! - у парня от гнева побагровело лицо в области лба, а на глаза начали накатывать слезы, потому что это было слишком больно. Прости, но я больше не могу ничего обещать. Потому что и сам не верю в эти обещания, - в оливковых глазах Доннахи растекается вина, но вот слезы не наворачиваются ни на один из них. Лишь голова понуро опускается, а следом за ней грустно колышутся распущенные медные волосы. Я верил тебе! Верил все это время! Ты не можешь вот так просто все оставить! Я… я готов побороться еще раз за твою жизнь! Лишь и ты должен собрать свою волю и попробовать еще раз! - Картер вскакивает с места чуть ли не прямо на осколки, отчего мужчина почти кидается к нему, чтобы подхватить и не дать пораниться, но юноша справляется и сам, отчего Драммонд застывает на месте, пока из его рук выпадает метла. Ты сам не понимаешь, что говоришь… - качает головой Доннаха, принимая прежнее положение, но теперь в одной руке пусто, отчего он сжимает и разжимает пальцы на ней, словно пытаясь почувствовать хоть какую-то силу в ней. Или просто почувствовать ее. Это ты не понимаешь, что говоришь! Ты не можешь меня бросить. Просто не можешь! Посмотри на себя, сразу же кинулся ко мне, как подумал, что я поранюсь. Ты все еще меня любишь! - Коэн буквально тыкает мужчину в факты. Или ему так казалось, но почему-то он был уверен в своих словах. Знаешь, мир - жуткая дрянь? И знаешь, как говорят?.. О, не смей это говорить! - чуть ли не воет от гнева юноша. “Если любишь, отпусти”. Я и хочу отпустить тебя, чтобы ты был свободен… - видно, что Драммонд пытается собрать свою волю именно на этот поступок, хоть парень и пытается убедить его направить эти силы в другое русло. Мне не нужна такая свобода! Как ты не поймешь? - возмущается Картер, кидаясь в сторону Доннахи, после чего прижимает его к стене, держа его грубо за футболку так, что тот приподнимается на цыпочках. - Ты не можешь сейчас здраво рассуждать! Это все депрессия после очередного рецидива. Ты чувствуешь вину, поэтому пытаешься от меня избавиться. Помнишь, такое уже было? - хоть парень и держит своего любимого у стены, он пытается подбирать слова, несмотря на собственный гнев. Такое ведь и правда уже бывало, только не так быстро. Мне кажется… - начинает мужчина. Вот именно, тебе кажется. Протрезвей толком, - Доннаху отпускают, отчего тот ударяется головой о стену и немного сползает по ней, но все же еле держится на ногах. - П-прости, не хотел, - тут же кидается к нему Коэн, но теперь уже с заботой, чтобы приподнять и проверить, не слишком ли сильно ударился возлюбленный. Вроде, крови не было, шишка не очень большая, все обойдется. Другое дело, что у Доннахи наверняка гудела голова после вчерашнего прихода. Не бери в голову, - хмыкает мужчина, похлопывая свободной рукой парня по плечу. - Это больше не твоя забота. *** И все же Драммонд был не прав, это была еще как забота для юноши. Всеми правдами и неправдами Картер все же затащил свое горе луковое в клинику. Но, конечно, прогноз был неутешительный в сравнении с предыдущими попытками, потому что у Доннахи попросту отсутствовали воля и мотивация к выздоровлению. Тем не менее, он не особо сопротивлялся лечению. Конечно, терапия была неприятной и отходняки от нее были еще хуже, чем от самих наркотиков, но мужчина молча терпел. Он в принципе чаще молчал, чем что-то говорил, что было ему не свойственно. Во всяком случае воспоминания вновь подкидывали образы и слова. Раньше Драммонд был таким ласковым, говорил столько замысловатых комплиментов, которые юноша даже порой не до конца понимал. Но теперь он давно не слышал даже ласкового обращения “звезда моя” из уст своего любимого. Но Коэн все равно упорно навещал мужчину в клинике, в которой тот теперь лежал под постоянным наблюдением. И благодаря этому хотя бы отступила паранойя насчет того, что Доннаха куда-то снова скроется из поля зрения и сторчится где-нибудь в подворотне. Но, может, поэтому он и согласился на лечение: не чтобы вылечиться, но чтобы хоть немного успокоить своего партнера, так сказать, подарить хоть несколько спокойных ночей со сном, а не бессонницу. Конечно, больно снова видеть возлюбленного в таком состоянии, когда хмурый отходняк от лекарства накатывает на него. Но все это нужно, лишь бы вызвать отторжение к наркотикам и сгладить ломку. Парень не терял надежды, что хотя бы в этот раз все закончится хорошо, даже если мужчина уже ни во что не верил. Привет, Доннаха, - очередные часы приема, когда можно посетить больного. Тот выглядит еще более изможденным, чем до этого, но это все последствия лекарств и ломки. Прошло только две недели, а первые три недели самые страшные по состоянию и желанию дозы. Привет, Коэн, - отстраненно здоровается Драммонд, складывая ладони на стол. Юноша успевает заметить отметины от ногтей на внутренней стороне ладоней и кровоподтеки на губах. Очевидно, что Доннаха сдерживал себя, как мог, даже если это было через боль. Даже удивительно, что он так старался, хотя в его глазах не было и намека на прежний жизненный блеск. Как ты тут? - достаточно дежурный вопрос, но Картеру нужно убедиться, что мужчина справляется с происходящим. Ему это жизненно необходимо знать. Тяжело, но терпимо, - одновременно честно и уклончиво отвечает любимый, и непонятно, действительно ли терпимо или это всего лишь ложь. Сейчас Драммонд становился все более закрытым эмоционально, отчего было все тяжелее считывать его слова и чувства. Это, конечно, было неприятно, но, видимо, ему было так проще, хоть раньше он и был более открытым в таких обстоятельствах. Раскаивающимся, жалким, пропитанным виной, но открытым и понятным. Точно? - все же допытывается Коэн. Он еще не готов забирать его домой, не до того момента, когда пройдет хотя бы два-три месяца. Даже если ему очень тяжело, так будет лучше для него. Лучше быть под наблюдением и с необходимыми препаратами. По крайней мере, пока он не проявляет особой мотивации и желания жить без зависимости. Мой ответ ничего не изменит, - только пожимает плечами Доннаха, бросая взгляд в окно, за которым было теплое лето. Хорошая погода, чтобы прокатиться на мотоцикле. Когда-то он очень это любил. Но теперь ему нельзя было управлять транспортными средствами, потому что побочные эффекты препаратов влияли на концентрацию и внимательность. Да и руки дрожали. А на дороге это были важные аспекты. Ты невыносим, - вздыхает юноша, чувствуя, как в нем закипает злость. Но не сейчас, он потом выместит это на сигарете или на первом попавшемся камне, который пнет и не подумает. Всегда таким был, - только и может заметить Драммонд. *** В эти месяцы, что Доннаха проводил в реабилитационном центре, Коэн начал много пить. Он сам не заметил, как это стало обычным делом после посещения клиники. Просто каждое утро было таким мерзким, а каждая новая встреча с Драммондом - такой тяжелой. Это стало казаться невыносимым. А алкоголь позволял хотя бы немного отпустить эту ситуацию. Сначала он просто сидел дома и напивался в одиночестве. Потом все же решил ходить в бар, чтобы хоть как-то контролировать свои аппетиты за счет более высокого ценника. А после заобщался там с компанией людей, которые, в итоге, привели его в клубы. Среди этой компании больше всего Коэн заобщался с Йеном - бледным жилистым полуазиатом, который выслушивал все его пиздострадания, воспоминания, причитания и жалобы на жизнь. Йен Тейлор вообще был хорошим слушателем и всегда отвечал впопад, особенно если Картер платил за его выпивку. А случалось это довольно регулярно, примерно раза два-три в неделю. Зачем ты вообще за него хватаешься? - вновь непонимающе спрашивает Тейлор, смотря на своего напившегося собеседника. А напился тот порядочно. Я люблю его… - еле отвечает Коэн, потому что язык еле ворочался во рту для каких-либо слов. Пф, любовь - это всего лишь концепт. Не существует ее, поверь мне, - Йен говорит это уже не в первый раз, но, конечно, его еще ни разу не послушали. А ведь он знал, о чем говорил. Нет, я люблю… ты не понимаешь… - сопротивляется юноша, качая пьяной головой, отчего его темные локоны рассыпаются по плечам. Резинка для волос давно потерялась где-то на полу этого шумного клуба. Да и черт с ней. Любовь - это как религия: кто-то верит, подстраивая в своей голове происходящее под замысел божий, а кто-то просто живет в суровой реальности. А реальность к тебе довольно жестока, чувак, - отмечает Тейлор, отпивая глоток от своего очередного крепкого напитка. Картер не понимает, как в такого тонкого и изящного человека (а он был тоньше самого Коэна, который ходил в спортзал и имел хорошую мышечную массу) вмещается столько алкоголя да так, что у того нет опьянения словно ни в одном глазу. Может, ты просто ее еще не встретил, - хмурится парень, пытаясь сфокусировать свой взгляд на собеседнике. Спасибо, мне хватило наркоманов на свою голову, - хмыкает Йен, покачивая головой в отрицании подобного предположения. Я не об… ах ты! - возмущается Коэн, но у него нет сил злиться на своего собутыльника, потому что тот его хотя бы слушает. *** Доннаха действительно выглядит жалко: жуткие подглазники, ужасные кровоподтеки на губах, борозды царапин на предплечьях и сгибах локтей. Коэн смотрит на него сквозь окно приемной, а внутри сердца томится отчаяние. Юноша даже не уверен, что хочет сегодня заходить и разговаривать со своим партнером. А все ли еще он партнер? Или Драммонд все еще остается при своем решении, что им стоит расстаться? Как давно последний раз он был ласков по отношению к парню? Вопрос даже не в держании за руки или поцелуях (хотя и этого бы хотелось), но даже просто в отношении. Все месяцы нахождения в клинике мужчина был максимально холоден и отстранен, будто бы лишний раз пытался оттолкнуть Картера от себя. И что можно было сказать? Два месяца такого отношения не пропадают бесследно. Это больно. Обидно. Нечестно, в конце-то концов. Коэну и правда хотелось отстраниться подальше от этого пиздеца. От этого человека, который и был источником. В этот раз юноша уходит, даже не поздоровавшись. *** Музыка долбит по ушам и давит на голову, настолько громко она играла сегодня в клубе. Коэн делает все для того, чтобы отвлечься, а Йен только потакает, продолжая выслушивать о его несчастьях. Сегодня в ход пошло все: крепак, шоты, коктейли, полировка всего этого пивом… Полный ужас, парню даже кажется, что его мутит от происходящего, но на каких-то неведомых внутренних лимитах он все еще держится. Эй-эй, может, тебе уже хватит? - все-таки спохватывается Тейлор, выдергивая из ватных рук юноши очередную рюмку, но тот упрямо хмурит брови и пытается отобрать, хоть ощущение пространства уже плохо отзывалось в теле. Какое хватит? Йе-е-ен… Мне это нужно сегодня… - канючит Картер, поджимая губы, но это мало действует на собутыльника. А вот на Доннаху порой очень даже успешно работало. Ой, не стоило его вспоминать прямо сейчас. Забыть, забыть, забыть. В этом ведь сегодняшняя цель. Забыться. Да-а, это звучит даже лучше, более обезличенно. Не забыть что-то конкретное, а просто самому забыться и потеряться. Ты меня не разжалобишь, я же вижу, что сегодня тебе достаточно, - отрезает Йен и, чтобы у парня не было соблазна и возможности отобрать, сам осушает рюмку, с громким стуком ставя ее на барную стойку. - Эй, ему больше не наливать, - подзывает он бармена, чтобы показать на Коэна. Бармены тут хорошо знали Йена и даже порой прислушивались к его мнению. В конце концов, облеванный туалет же никому не нужен в заведении? В конце концов, отмыть-то это дело можно, но вот избавиться от запаха… Я еще могу, - все еще упрямо возражает юноша, но после этого путается в своих же ногах, падая прямо в руки Тейлора, который будто бы предвидел такое развитие событий. Надеюсь, ты не пытаешься так меня перепить? - усмехается Йен, качнув головой, после чего помогает Картеру занять более или менее устойчивое положение около стойки. А что если это мой вызов? - собеседник видел, что парень сам не осознает, на что подписывается, но выглядело это действительно забавно. Особенно это хмурое выражение лица у Коэна, который был похож на невдупленыша, но очень упертого при этом. Тогда тебе очень не повезло с противником. *** Тело такое невесомое, но при этом тяжелое, что оно ощущается невероятно неповоротливым. Ощущения такие странные, будто бы давно забытые. Что-то такое теплое, даже горячее, разливается по венам. И вообще довольно жарко. Какой-то жар, что тело знало, но не могло точно определить в текущий момент. Может, действительно стоило остановиться? Может, это уже какая-то белая горячка? Как она вообще проявляется? Кто бы помнил. Мозг сейчас отказывался соображать и вспоминать что-либо. В каком-то смысле Картер добился своего - забылся. Но расплата наверняка будет довольно жуткой. Впрочем, парень пока не понимал, что расплата будет не только в виде похмелья. То, что он не мог осознать, он смог внезапно увидеть, когда смог разлепить глаза. Перед ним был Йен, прижатый к стенке туалетной кабинки, и они дико целовались. Пьяно, но очень дико. И, черт возьми, это было так хорошо. Вот что это за забытое чувство - возбуждение. Ласка. Страсть. Чувственность. Коэн в свое время был очень страстным и легко возбуждающимся, но последние два с половиной года почти заставили забыть об этих потребностях организма. Не сразу, но постепенно страсть уходила из отношений. Либо не было настроения у кого-то из них, либо плохое самочувствие, либо усталость, либо, либо, либо… Бесконечно. И вот сейчас он дорвался до того, по чему так голодал долгое время - близость. Да, это лишь поцелуй, но по настрою Тейлора и движениям его рук по телу юноши, их могло ждать и нечто большее. Сейчас, помимо очевидного, вставал моральный вопрос. И Картер пока не мог достаточно собрать все пазлы воедино, чтобы дать себе ответ и найти моральный ориентир. Как вообще до этого дошло? Йен же был в курсе всей ситуации с Драммондом да и не особо он склонен к тому, чтобы опьянеть. Неужели это все начал сам Коэн? Судя по тому, как был зажат Тейлор, это было вероятным развитием событий. Но парень совершенно не соображает в моменте и не управляет своим телом, оно движется по каким обрывкам воспоминаний о былом. Да и Йен не особо проявлял какое-то сопротивление, удивительным образом вообще умудряясь вести абсолютно пьяного юношу в этом безумно жарком поцелуе. И вид Йена, такого растрепанного и покрасневшего, был очень привлекательным. Этот взгляд темных глаз, почти таких же темных, как у самого Коэна, но все же именно косой разрез придавал им хищности, чем сам парень похвастаться не мог. Губы, тонкие в сравнении, двигались так, будто были созданы для этого. Чтобы доставлять удовольствие партнеру. А юркий язык… боже, что же Тейлор вытворял своим языком, это было неописуемо. И уж тем более не понимаемо со стороны юноши в данный момент, но тело реагировало закономерными постанываниями. А уж как ощущалась фигура собутыльника в собственных руках - так изящно, даже хрупко, во многом потому что Картер сейчас мог не контролировать свою силу из-за обстоятельств. Это все ощущалось так нереально, но при этом все остатки ощущений вопили о том, что все происходит в реальности. И отчасти Коэн жалеет, что это лишь крупицы от всего, что он мог бы почувствовать от подобного опыта. Кажется, собственные губы начинают более жадно прихватывать губы напротив, просто потому что он действительно голодал по этим ощущениям. И сейчас Картер был в достаточном забвении, чтобы не переживать ни о чем. Он будто бы пытался воссоединить в объятиях забытую страсть, горечь от всех свалившихся невзгод и эту хрупкую симпатию по отношению к собутыльнику, что выслушивал его и давал ему советы на протяжении последних двух месяцев. Воспоминания впиваются в разум, подкидывая вид искалеченного любимого. Сердце одновременно сжимается от боли и чувства вины, но с этим же в нем разгораются обида и злость. Драммонд забыл о нем, забил на него. Он заслужил того, чтобы ему изменили! Он ведь только этого и хотел! Хотел, чтобы его бросили, чтобы оставили в покое и дали безвестно умереть где-то на обочине. Заслужил! Нет! Да, заслужил! Разве он проявлял хоть какую-то привязанность в последние месяцы? До срыва еще, может, и да, но вот после… О-о-о… Нет, все это ощущалось неправильно. Да, это все еще предательство, ведь они не расстались. И именно поэтому это стоило прекратить. Вот только еще бы управлять своим телом… Но поцелуй прерывает Йен, отраняя Коэна от себя. Ты плачешь? - удивленно спрашивает Тейлор, потому что почувствовал надрыв в дыхании Коэна и влажные дорожки на его щеках, а теперь, когда отстранился, только убедился в происходящем. Я… м… Ладно, не отвечай. Все понятно, - отмахивается Йен, после чего усаживает юношу на крышку унитаза и внимательно смотрит в его почерневшие глаза. - Все же вспомнил о нем и не можешь так? Д-да… - со всхлипом отвечает Картер, все же неуклюже вытирая слезы рукавом своей кофты. Он только сейчас осознает, что тело потихоньку из простых слез перестраивается в рыдания. Так и знал, что не стоит вестись на твои слова… - качает головой собеседник, словно коря самого себя за глупость. Впрочем, так оно и было. То есть… это все… я?.. - неуверенно, будто бы не желая знать ответа на этот вопрос, спрашивает Коэн. И пусть он действительно не хочет знать, он должен. Ну, инициатором был ты. Но, будем честны, оба виноваты. Не вини только себя, - честно отвечает Тейлор, но все же пытается переубедить своего неудавшегося партнера относительно собственной вины в этом вопросе. Я не могу... злиться на тебя… - Картера сгибает от рыданий, потому что он поверить не может в то, что натворил. Он мог думать все, что угодно, но вот он сделал непоправимое. Это измена. Пусть они с Йеном и не дошли до последней базы (ха-ха, какие слова он использует в своей голове), но это все еще измена. И пусть Доннаха и мог подталкивать своим поведением к этой ошибке, но все же не стоило вестись. Когда Драммонд пытается оттолкнуть, к нему всегда нужно тянуться, за него нужно бороться, иначе он и правда уйдет. Уйдет и будет страдать, но при этом же будет считать, что поступил правильно. Придурок… - шепчет парень, хмурясь и вновь вытирая слезы рукавами. Прости? Не ты… Доннаха. Да и я сам… тот еще придурок, - на удивление, злость позволяет успокоить рыдания, но слезы все еще текли из глаз, будто бы они стали ручейками с собственным течением, а не были связаны с организмом Коэна. И не говори, вы те еще придурки, - соглашается Йен, не особо кривя душой, потому что был достаточно наслышан об этих отношениях. - Пойдем? Думаю, тебе стоит попить воды. Да и вообще стоит поговорить. Чувствую, что одного тебя сегодня оставлять нельзя - наделаешь глупостей, - все же заботливо предлагает Тейлор, потому что чувствовал, что так будет правильно. Пойдем, - лишь соглашается Картер. *** Утро, очевидно, было ебаным. Коэн еле-еле поднимается с кровати, понимая, что его голова просто раскалывается. Да и все тело было будто бы в болезненном ознобе, во всяком случае, ощущалось все как-то так. По крайней мере, он сегодня проснулся один. По крайней мере? Он и сам не знает, рад этому или нет. С одной стороны, если бы произошел подобный факт измены, уже действительно можно было бы заканчивать отношения. А это значит, что все бы закончилось, все страдания. А с другой стороны было бы это тем концом, который бы хотел Картер для своих многолетних отношений? Вряд ли. Во рту привкус гнили. Это все перегар. Стоит принять душ и почистить зубы. Смыть с себя эту ночь, словно ее не было. Нет, пусть будет. Ведь она позволила понять, что сердце все еще занято этим придурком по имени Доннаха. А значит, стоит еще побороться. Вопрос только в том, стоит ли признаться в произошедшем? Вроде бы, и стоит, чтобы быть честным. Но при этом есть осознание, что тогда Драммонд совершенно закроется и станет холодным, будучи уверенным, что партнер уже нашел кого-то другого. Того другого, на которого сможет переключиться и из-за которого сможет забыть о нем. Когда-нибудь Коэн признается. Может, на старости лет, когда это уже не будет иметь значения. Но точно не сейчас. Да и ничего на самом деле непоправимого не произошло. Во всяком случае он пытался себя в этом убедить, но пока не знал, как теперь смотреть в глаза Доннахе. *** Драммонд никак не комментирует то, что в прошлый раз Картер к нему не зашел. Даже вопросов не задает. Будто бы был готов к такому исходу. Он, скорее, выглядит удивленным, что сейчас к нему все же пришли. Будто бы закономернее было, если бы Коэн не пришел и в этот раз. И в следующий. И больше никогда. Конечно, это злит, но сейчас злость душит чувство вины. И, может, именно этого не хватало в данном пазле - терпения самого юноши. Он был настолько озлобленным и легко раздражающимся спустя два с половиной года, что с ним действительно тяжело было вести диалог. И, может, поэтому Доннаха ушел в эмоциональную защиту через закрытость. Во всяком случае, сегодня их встреча проходит более плавно. Драммонд даже смотрит на него в этот раз. Даже слабо улыбается, словно увидел старого знакомого, по которому скучал. *** Коэн наконец-то сбавляет обороты в своем длительном запое. И, на удивление, Йен это только поощряет. Точнее, это было удивительно только для парня, ведь он думал, что Тейлор с ним исключительно из-за выпивки. Но за два с половиной месяца они действительно успели сдружиться, так что это было естественно в глазах самого Йена. Они все еще выпивали, но это больше не было той дикостью, в которую каждый раз Картер превращал попойки до этого. Они общались как заправские друганы, которые многое пережили вместе. И оба больше не вспоминали вслух о той ночи, будто бы это разрушит зародившуюся дружбу между ними. Йен все еще выслушивал Коэна и давал ему советы, но в эти разы они не были направлены на то, чтобы бросить Доннаху. Все же и Тейлор заметил положительную динамику в их с Драммондом отношениях, так что старался давать практичные советы по тому, чтобы мужчина вновь открылся своему парню. *** В последний месяц пребывания в клинике их общение улучшилось. Оно все еще не было идеальным, но, по крайнем мере, мужчина стал больше проявлять желание исцелиться. На тот момент прошло уже три месяца, основная веха завязки с наркотиками была пройдена. Но надолго ли ее хватит в этот раз? Сегодня Коэн приехал забирать Доннаху домой, мучаясь определенными сомнениями, но все же желая верить в лучшее. Драммонд выходит в своей привычной закрытой одежде, которая скрывала его тело несколькими слоями, но главное - скрывала руки. В его глазах цвета листвы наконец-то проскакивают знакомые нотки жизнелюбия, что периодически всплывали в воспоминаниях. И ведь мужчина просто увидел Коэна около машины и наконец-то был свободен от клиники. Будь воля парня, это было бы в последний раз, когда приходится вот так встречать и забирать его из реабилитационного центра. До дома они добираются быстро, время буквально пролетает, пока они обсуждают планы на ужин и вечер. И даже чувствуется, что Доннаха скучал, что было так непривычно теперь, но все же Картер был этому несказанно рад. Дом был прибран. У Коэна по этому вопросу был пунктик, что все всегда должно быть в чистоте. Драммонд же оглядывался так, будто не был тут полгода, будто бы все изменилось до неузнаваемости. Но на деле он просто все еще был немного в растерянности от вновь приобретенной свободы. Нужно было распорядиться ею с умом, а не как это случалось в прошлом. Доннаха, - подзывает его парень, чтобы тот подошел к нему, после чего берет его за руку, осторожно переплетая их пальцы между собой. Что такое? - непонимающе спрашивает мужчина, вопросительно смотря на своего партнера, но не отнимая руки, а лишь мягко сжимая ею ладонь юноши и привычно поглаживая большим пальцем по ее тыльной стороны. На самом деле, Коэн очень боялся не почувствовать вновь этой руки внутри своей или что его оттолкнут. Ох, Доннаха… добро пожаловать домой, - и все же Картер не решается поцеловать любимого, даже в щеку, лишь продолжает держать его за руку. Он скучал по такому привычному в прошлом жесту внимания. Да, милый, я дома, - слабо улыбается Драммонд, впервые за долгое время обращаясь к Коэну ласково.