Грехопадение

Тадмавриэль никогда не думал, что его вечерняя молитва закончится тем, что он будет прижимать к алтарю демоническую тварь, чувствуя, как его собственные пальцы сминают тонкую ткань на бёдрах суккуба. Всё началось с запаха. В храме пахло ладаном и вековой пылью, но сквозь них пробивался дразнящий, тёплый аромат–корица, карамель и что-то неуловимо греховное, отчего у Тадмавриэля начинали чесаться ладони. –Святой отец,–промурлыкали от колонны. Суккуб был… ярок. Слишком ярок для полумрака храма. Кожа отливала перламутром в свете лампад, разрез на длинном одеянии доходил почти до пояса, а в глазах горели вертикальные зрачки. –Я заблудился. Не приютите ли путника на ночь? Это было клишированно, глупо и прозрачно, как утренний ручей. Тадмавриэль мысленно закатил глаза. Он готовился к этой встрече всю свою жизнь. Изучал природу искушения, тренировал волю, постился. –Убирайся, исчадие пустоты, — спокойно сказал Тадмавриэль, даже не повернув головы,–Твои чары на меня не действуют. Суккуб, что естественно не называл своего имени, театрально вздохнул и шагнул ближе, вальяжно расхаживая, почти паря. Тадмавриэль напрягся, но продолжил перебирать чётки. –Поверь, знаю,–усмехнулся демон, его фиолетовые глаза странно загорелись,–Ты же у нас кремень. Неприступная скала. Только вот скалы имеют привычку осыпаться, если бить в нужное место. –Здесь нет для тебя места. –Как и для тебя, милый,–суккуб обвёл рукой пустой храм,–Скучно тут у вас. Мёртво. Холодно. Позволь хоть согреть. С этими словами суккуб положил ладонь на плечо священника. И Тадмавриэля словно током ударило. Не похотью, нет. Это была вспышка ярости. Как он смеет? Как смеет это создание осквернять своим прикосновением храм, его самого, его веру? В следующее мгновение Тадмавриэль действовал на инстинктах защиты территории. Он резко развернулся, перехватил тонкое запястье и, используя инерцию и свой немалый вес, прижал суккуба к холодному камню алтаря. –Я же сказал: убирайся, — прорычал он, нависая сверху. В глазах суккуба не было ни страха, ни злости. В них зажглось торжествующее, изумлённое и очень довольное пламя. Его тонкий, как леска, хвост любопытно вилял из стороны в сторону. –О,–только и выдохнул демон, оказавшись зажатым между алтарём и разгневанным священником. Бёдра Тадмавриэля плотно прижимали его к каменной плите, не давая пошевелиться,–Вот это поворот. Тадмавриэль только сейчас понял, в какой позе они находятся. Его колено грубо раздвигало ноги суккуба, рука всё ещё сжимала запястья, заведённые за голову демона, а лицо было у самого уха исчадия. Он собирался отчитать нахала, пригрозить священным огнём, но слова застряли в горле, когда он почувствовал, как под ним выгнулось гибкое тело, а в пах ему упёрлось вполне определившееся естество суккуба. –Ты…–выдохнул Тадмавриэль, ослабляя хватку,–Это не то, что ты думаешь. –Конечно, нет,–промурлыкал суккуб, подаваясь бёдрами навстречу,–Это ты меня соблазняешь, святой отец. Кто бы мог подумать, что ты предпочитаешь активную роль? Я, вообще-то, настраивался на долгие уговоры, свечи, вино, а ты… сразу к делу. — Я тебя не соблазняю,–прошипел эльф, возмущаясь, но его тело предательски отреагировало на податливый жар под ним,–Я тебя… изгоняю. –Очень своеобразный метод экзорцизма,–суккуб освободил одну руку и запустил её в волосы священника, притягивая его голову ближе,–Но мне нравится. Продолжай своё изгнание. Только, может, чуть более… углублённо? Тадмавриэль понимал, что это безумие. Что он должен отшатнуться, прочесть молитву, посыпать всё святой водой. Но суккуб смотрел на него снизу вверх с таким неподдельным интересом и жаром, что в голове священника что-то щёлкнуло. А ведь он сам его прижал. Сам инициировал этот контакт. Сам загнал в угол. Значит, это не соблазнение. Это он действует. Он контролирует ситуацию. –Хорошо,–неожиданно для самого себя выдохнул Тадмавриэль,–Будь по-твоему. Он впился в губы суккуба поцелуем, жёстким, требовательным, не оставляющим выбора. Это был не поцелуй страсти, это был поцелуй победителя. Суккуб под ним довольно застонал, отвечая с не меньшим пылом, но в его глазах плясали коварные огоньки. Тадмавриэль рванул злополучную тунику, и ткань с лёгким треском разошлась, открывая бледную грудь. Он куснул ключицу, провёл языком по шее, наслаждаясь солоноватым вкусом чужой кожи и тем, как часто бьётся под ней пульс. –Алтарь…–прошептал суккуб, изгибаясь под горячими ладонями,–Не боишься осквернить? –Я тебя уже оскверняю,–рявкнул Тадмавриэль, спуская с себя рясу,–Какая разница где? Суккуб довольно засмеялся, обвивая ногами талию священника. Всё происходило слишком быстро, слишком спонтанно, слишком неправильно и до одурения приятно в своей животной простоте. Тадмавриэль вошёл в него резко, без подготовки, но суккуб лишь сильнее впился ногтями ему в спину, притягивая ближе, заставляя двигаться глубже, быстрее. Дыхание священника смешался со сбивчивыми стонами демона. Камень алтаря холодил кожу, но внутри горел огонь, раздуваемый каждым толчком.

***

Тадмавриэль потерял счёт времени. Он просто брал то, что само шло в руки, вдалбливая в податливое тело свою власть, свою злость, свой давно забытый голод. А суккуб принимал, отвечал, подмахивал бедрами навстречу, направлял, нашёптывая на ухо пошлости, от которых уши священника наливались краской и опускались, его движения становились только жёстче. Кульминация накрыла их одновременно. Тадмавриэль замер, в последний раз вбиваясь в подрагивающее тело, и выдохнул имя чужого бога вперемешку с проклятием. Суккуб под ним выгнулся дугой, запрокинув голову, и затих, тяжело дыша. Несколько минут в храме стояла тишина, нарушаемая лишь их сбивчивым дыханием и потрескиванием лампад. Тадмавриэль первым пришёл в себя. Он отстранился, чувствуя, как липкий пот холодеет на спине. Он только что… на алтаре… с демоном. –Это…–начал он, не зная, что сказать. –Неожиданно,–закончил за него суккуб, лениво потягиваясь на камне и даже не думая прикрываться,–Обожаю спонтанность. Ты, смотрю, тоже. Кто бы мог подумать, что ты такой активный? –Я не…–Тадмавриэль провёл рукой по лицу, медленно мирясь с характером демона,–Ты меня спровоцировал. –Я? –суккуб сел, картинно надув губы, –Милый, это ты на меня набросился. Я просто стоял и дышал в твою сторону. Чистейшая самозащита с моей стороны. Я жертва. Он улыбнулся так широко и довольно, что эльф понял: его разыграли как мальчишку. Этот демон даже пальцем не пошевелил для соблазнения. Он просто пришёл и дал священнику возможность сделать выбор. И Тадмавриэль выбрал. –Чёрт, –выдохнул он. –Ну, технически, да, – суккуб спрыгнул с алтаря, его глаза сияли, –Но, знаешь, для первого раза неплохо. Может, повторим? Только в следующий раз я, пожалуй, не здесь. Для моего же комфорта. А то алтарь, знаешь, не самая мягкая постель, хоть и очень атмосферная. Тадмавриэль смотрел, как суккуб, совершенно не стесняясь, собирает остатки порванной туники, и понимал, что его спокойная жизнь священника только что закончилась, ведь за пару часов он успел отбросить веру, нарушить обет и осквернить богоугодное строение в придачу.