Разбойничий притон в Бэг-Энд

Бильба вернулась - странная, дерганая, с мечом на поясе и сундуками, полными сомнительного добра. Сначала все думали, что она просто спятила. Ну, знаете, эти разговоры про драконов, золото и горы. Но через три месяца начался настоящий кошмар. Миссис Нора Рой, стоя у своей живой изгороди, яростно подрезала кусты, косясь на тропинку к Бэг‑Энду. -Ты это видела, Белла? - прошептала она своей соседке, недовольно поджимая губы. -Видела? Я чуть в обморок не упала! - Белла Грабб всплеснула руками - Два огромных… существа. Бородатые, пахнут сталью и элем. Один - весь в татуировках, на голове лысина, а за спиной - секира размером с годовалого поросёнка! А второй, с белой бородой, вроде бы поприличнее, но смотрел на мою нору так, будто оценивал, сколько из неё можно вынести золота. Гномы шокировавшие соседей Бэггинс вошли в ее дом на закате и не выходили оттуда двое суток, пугая честных жителей странными звуками и громким смехом доносившимся из окна. Хоббитон замер. Весь городок гадал: Бильба в заложниках или она… -Говорю вам, она им должна! - авторитетно заявил старый Хэмфаст Гэмджи в «Зелёном драконе» - Мисс Бэггинс всегда была милой и вежливой девушкой, но эти типы… Они выглядели как коллекторы из Синих Гор. Эти двое ушли, а через месяц всё стало ещё хуже. К Бэг‑Энду пришли двое молодых и невыносимо шумных наглецов в расшитых куртках, кто-то услышал, что их зовут Кили и Фили, а с ними величественная дама, звавшаяся Дис и закутанная в такие роскошные меха и драгоценности, каких в Шире никогда не видели. На её голове сверкал венец, а во взгляде было столько власти, что бедная Лобелия, случайно столкнувшаяся с ней на дороге, забыла возмутиться по поводу смутьянов, не уступающих дорогу старшим. -Интересно, кто она? - шептались на рынке - Одежда стоит целое состояние, можно несколько смиал отстроить. Вы видели, как нежно мисс Бэггинс её обнимала? А как эта особа кланялась ей и целовала руки? С этого момента сплетни в Шире приобрели зловещий и весьма пикантный оборот. Лобелия Саквилль‑Бэггинс собрала вокруг себя кружок самых отъявленных сплетниц у прилавка с сыром. -Вы заметили, что они ходят к ней по очереди? Каждый месяц! То толстяк с косой на бороде, то этот скрипач с шапкой‑ушанкой, то молчаливый тип с топором в голове! - шипела она, наслаждаясь вниманием толпы. - С топором?! - ахнули хоббиты, жадно подавшись ближе. -Ну я же не буду вам врать! - Лобелия победно сузила глаза - И Бильба их всех кормит. Лучшими деликатесами! Мой Лотто видел, как туда доставляли три бочонка вина из Южной четы. Для кого? Для одной маленькой хоббитки? Нет, мои дорогие. Бильба Бэггинс открыла в Бэг‑Энде притон. Последние слова сопровождались громким хлопком с ее стороны и громкими вздохами слушателей. -Ох! - выдохнула Белла Грабб, прикрыв рот ладошкой - Вы думаете… она оказывает им… услуги? Ну, знаете, особого толка? За золото? - А как иначе вы объясните эти сокровища? - фыркнула Лобелия - Посмотрите на неё. Она сияет, как медный таз. Одевается в шелка. А эти дикари… они смотрят на неё с таким обожанием! Тот, с белой бородой, называл её «наш клад». Наш! Общий, понимаете? Это же… это же групповая безнравственность! К осени слухи разделились на два лагеря. Первый, возглавляемый Лобелией, настаивал на «интимном» характере визитов. Они считали, что Бильба - падшая хоббитка, пристрастившаяся к обществу грубых гномов и теперь ведущая жизнь, о которой в приличном обществе не говорят даже шепотом. А если говорят, то не признаются. -Она их всех привечает. - ворчал старый Ноукс - И молодых, и старых. Даже того, который не разговаривает, только мычит. Безобразие. А что там творится за закрытыми дверями! Что там такое происходит, что, уходя, они крепко обнимают её за плечи и обещают вернуться. Тьфу! Второй лагерь был настроен более прагматично и опасно. Глава семейства Саквилль, пользовавшийся в Хоббитоне определенным авторитетом, считал, что Бильба - главарь банды. -Вы видели их лица? Это же убийцы! - горячился он в пабе - Они привозят ей награбленное на хранение. Бэг‑Энд - это склад для разбойничьей добычи. А Бэггинс - их «матка». Я это слово от людей услышал. Она сидит там, курит трубку и планирует налёты на караваны. Вот увидите, скоро к нам нагрянут конные приставы из Бри! Самa Бильба, разумеется, всё знала. Трудно не знать, когда соседи при виде тебя либо молятся, либо поспешно уводят детей на другую сторону улицы, а некоторые молодые парни широко улыбаются. Однажды вечером, когда в её гостиной сидели Глоин и Оин, обсуждая новые торговые пошлины Эребора и передавая приветы от «Его Величества, который всё еще дуется, но каждый день спрашивает, пришло ли от тебя письмо», Бильба выглянула в окно. Там, за садовой калиткой, Лобелия и её подруги пытались разглядеть что-то через кусты шиповника. -Друзья мои, - Бильба с усмешкой отхлебнула чаю - вы знаете, что в Хоббитоне считают, будто я либо содержу здесь дом терпимости для гномов, либо прячу общак крупнейшей банды Средиземья? Гномы поперхнулись элем. Глоин вскочил с кресла, резко поставив кружку на стол. -Что?! Бильба, клянусь бородой, если надо, я выйду и объясню им, кто мы такие! - Глоин хотел было пойти к двери, но хоббитка жестом попросила его сесть. -О, не стоит. - Бильба ласково погладила край конверта с королевской печатью, который привезли гномы. Письмо от Торина было длинным, ворчливым и очень личным: в нём он жаловался на пошлины и споры совета, но там же были строки, где ворчание уступало чему‑то более мягкому - вопросы о том, как она спит, просьбы беречь себя и короткая, почти небрежная фраза «дом без тебя выглядит пустым», которая заставила конверт согреться в её руках. Ей хотелось прямо сейчас собраться и бросится к Эребору, но гордость требовала, чтобы он приехал первым, и Бильба держалась и как оказалось, не зря. Утро выдалось на редкость погожим, из тех, что так и манят бросить все дела и отправиться на долгую прогулку. Бильба, поправив вышивку на рукаве своего лучшего желтого платья, взяла плетеную корзинку. В планах был поход за свежими яйцами, козьим сыром и мясом, так как с последнего визита гномов прошла неделя, и всегда была вероятность нового «нашествия». Она едва успела переступить порог и запереть круглую дверь, как щеколда на калитке звякнула, привлекая ее внимание. Поспешно повернувшись, Бильба замерла. На дорожке, ведущей к дому, застыл высокий - по крайней мере, для хоббичьих мерок - гном. Его тяжелый плащ, подбитый мехом, был покрыт дорожной пылью, а в черной, отросшей с возвращения Эребора, бороде сверкали серебряные кольца. Он стоял, прислонившись к калитке, и в его взгляде, обычно суровом и холодном, сейчас плескалось нечто такое, от чего у Бильбы подкосились ноги и быстро забилось сердце. Корзинка с тихим стуком выпала из ее рук, но она этого даже не заметила. -Торин... - выдохнула она, и этот звук был полон такой тоски и нежности, что даже птицы в саду притихли. Она не пошла, она полетела к нему, не заботясь о том, что по пути пнула корзинку. Торин едва успел раскрыть объятия, как она с разбегу бросилась ему на шею. Его руки, закованные в кожаные наручи, мгновенно сомкнулись на ее талии, прижимая к себе так крепко, словно он боялся, что она сейчас растает, как утренний туман. Бильба не ждала приветствий. Она обхватила его лицо ладонями, чувствуя жесткую щетину и холодный металл украшений в бороде, и поцеловала его - жадно, отчаянно, отдавая в этом поцелуе все те месяцы ожидания, все написанные и ненаписанные письма. Торин ответил с той же неистовостью. Это не был целомудренный и нежный поцелуй. Это был поцелуй тех, кто вместе прошел через огонь и когти дракона. Его губы, поначалу обветренные и жесткие, смягчились под ее напором. Он издал низкий, рычащий звук, глубоко в груди, и, не прерывая поцелуя, подхватил её под бедра. Бильба инстинктивно обхватила его ногами, прижимаясь всем телом к его дорожному доспеху. Торин развернулся и, тяжело ступая коваными сапогами по гравию, понес ее обратно к дому. Он толкнул круглую дверь плечом, даже не глядя назад, и скрылся в прохладном полумраке смиала, захлопнув за собой дверь так, что в окнах задребезжали стекла. В это самое время на террасе у Норы Рой, откуда открывался превосходный вид на сад Бэг-Энда, воцарилась гробовая тишина. Лобелия Саквилль-Бэггинс так и застыла с поднесенной к губам чашкой чая. Ее глаза стали круглыми, как блюдца, а лицо приобрело оттенок перезревшего баклажана. Рука ее дрогнула, и чай выплеснулся на крахмальную скатерть, но Лобелия даже не шелохнулась. Она только что увидела всё. И то, как Бильба, на секундочку, Бэггинс! - бесстыдно запрыгнула на этого бородатого дикаря, и то, как он... как он... -Нора, - севшим голосом произнесла Лобелия, не отрывая взгляда от закрытой зеленой двери Бэг-Энда - поставь чайник. И добавь туда чего-нибудь покрепче.