мой соседский котик

      — Хён, я для проекта тебя снимать буду! — Чимин влетел в комнату, запнувшись на пороге и почти улетая на пол вместе с селфи-лампой.       Юнги, который сидел и читал что-то опять слишком сложное, поднял голову и вообще ни капельки не удивился. Чимин обожает эту игру в «Угадай чё выкину».       — Может, не надо…       — В смысле не надо? — Чимин возмущённо поправил футболку. — Только ты подходишь!       Чимин уже учится в университете. Второй курс, если быть точным, и он до сих пор иногда не верит, что всё это происходит на самом деле. Лекции, семинары, сессии, зачёты, всё как у взрослых. Но он не жалеет. Иногда всё так же собирается с пацанами в Штабе на кирпичиках, правда, теперь они чаще обсуждают не хиханьки да хаханьки, а что-то посерьёзнее. Частенько омега ездит на всякие там форумы, знакомится с интересными людьми, а дома часами монтирует контент. Это правда его стезя. Ба тосковать не успевает, потому что в Пусаново контент тоже не заканчивается. Каждый день какой-нибудь закидон да выкидон.       — Ну хён! Я же стараюсь!       — А что за тема-то?       — «Провинция как социокультурный феномен на примере посёлка Пусаново», — объявил Чимин.       — Оу… — Юнги присвистнул. — Вау. Звучит пафосно.       — А то ж! Кстати… — Чимин полез в карман. — Жвачку хочешь? Легендарную! Щас увидишь!       Он достал жвачку в разноцветной обёртке и с татушкой внутри. В детстве они часто покупали такую по дороге домой из школы на последнюю мелочь.       — Ого… — сказал Юнги, разглядывая жвачки.       — У тёти Ады целых пять штук отжал, и ещё три у дяди Леона. Они внукам покупают коробками! Я попросил одну, а они вон сколько поделились! Кайф…       — Я сто лет такие не брал, — Юнги развернул обёртку.       — А хочешь кислый мармелад? — Чимин уже копался в рюкзаке. — Это поможет настроиться.       — Скорее наоборот…       — У тебя какая татушка попалась? — Чимин заглянул ему через плечо.       — Лев.       — Прикольно! Давай приклеим!       — Я же взрослый альфа… — начал Юнги, но Чимин уже выхватил татушку и достал из кармана влажную салфетку.       — Львы относятся к семейству кошачьих, — напомнил Чимин, прижимая картинку к руке альфы. — Так что всё логично!       — Я не…       — Считай, что это метка!       Он, конечно, подкалывал, но сам при этих словах невольно коснулся своей шеи, где под футболкой действительно пряталась метка. Та самая, которую поставил Юнги не очень давно. Постоянная, блять! Ошалеть! Было больно, но прикольно. И Чимин иногда ловил себя на мысли, что касается её частенько, когда волнуется или скучает. Юнги это замечает и каждый раз смущается. Но внутри там у него всё тверкает под какой-нибудь модный трек.       — Короче! — Чимин включил на телефоне камеру. — У меня семь вопросов. Отвечай, только честно!       Он уже собирался нажать на запись, когда в уведомлениях высветилось голосовое от Ба.       — Я вам мясо потушила в горшочках! Идёте?       Чимин и Юнги переглянулись.       — Пошли, — сказал Чимин, убирая камеру. — Потом снимем. Ба важнее.       Они встали, отряхнулись и пошли к калитке. Юнги, всё ещё с наклеенным львом на руке, выглядел так, будто пришёл из лагеря, где был вожатым, или из игровой комнаты. Чимин смотрел на него и улыбался.       — Хён, — сказал он, когда они заходили во двор.       — Да?       — Спасибо, что ты есть.       Ба уже накрывала на стол, горшочки дымились, целый графин с яблочным компотиком, соленья, всё по красоте. Ни в одном городе такое не сыщешь!       — Хён, — сказал Чимин, когда они сели за стол.       — М?       — Если чё, интервью мы завтра запишем. Идёт?       — Идёт, — кивнул Юнги.       — Ну чего, когда меня правнуками порадуете? — Ба обвела взглядом Чимина и Юнги, которые тут же резко замолчали.       — Ну Ба! — взвыл внук. — Давай не будем!       — Джиын уже за вторым пошла, — Ба сложила руки на груди. — А вы всё как детский садик! Хиханьки да хаханьки, а серьёзного ничего!       — Джиын-нуна замужем! — ответил Чимин и тут же прикусил язык.       Ой.       Да.       Замужем.       А Чимин — нет.       Ему не предлагали, да и он сам не думал. У него всё хиханьки да хаханьки.       У Чимина сейчас форумы, лекции, съёмки, монтаж. У Юнги там статьи, консультации, бесконечные всякие там психологические кейсы-хуейсы.       Уже почти год они живут в городе, снимают небольшую квартиру недалеко от центра. Утром разбегаются по своим делам, вечером встречаются, обсуждают, кушают чипсики и пьют газировочку перед теликом. Всё по-взрослому. Но без штампа.       Чимин вдруг подумал — а хочет ли он вообще замуж? Раньше, в детстве, ему казалось, что это самое важное для омег. Встретишь своего альфу, он сделает предложение, будет свадьба, куча дорогих подарков, гости, танцы, хуё-моё. А потом детишки, дом, огород, беседка, туда-сюда.       А потом вырос и понял, что всё не так просто.       Кстати, он почти не спрашивал у Ба про то, как она делала Де предложение. Надо будет узнать, когда они останутся наедине. Может, там какой секрет есть?       Чимину уже двадцать, он взрослый омега. Хотя он никогда не умел ждать, но всё равно терпеливо добивался своего. Не сразу, но получилось же. Получилось же с Юнги. И со всем остальным, значит, тоже получится.       Вечером, когда Юнги ушёл к своим родителям, Чимин подсел к Ба на кухне. Она смотрела какое-то шоу, а сама чинила магнитофон.       — Ба, а как ты Де предложение делала?       Ба подняла голову и посмотрела на Чимина поверх очков.       — А чего тебе? — спросила она.       — Интересно просто. Вы же так долго вместе были.       Ба отложила отвёртку и посмотрела в окно, на яблоню, которую когда-то посадил Де.       — Я ему вместо кольца ободочек, который под крышечкой от сока, на палец одела, — сказала она. — Другой омега бы меня послал к чёрту на куличики, а он только улыбнулся и сказал «Да».       — Это… Так мило… — прошептал он.       — А чего мило? — Ба усмехнулась. — Я свои права на него предъявила ещё давно. Когда на посёлке света не было три дня, и он замёрз, потому что в городе про печку даже не знают, поэтому я воспользовалась моментом и его у себя приютила.       — И Де так и остался у тебя?       — Да, — Ба взяла кружку с чаем, подула на него. — На двадцать девять лет.       У Ба, конечно, было по-другому, потому что её омега был истинным. У них был пир на весь мир, идиллия. Сейчас про предначертанных уже не говорят, считают это сказками для наивных подростков. Но Чимин всегда думал, что его Котик — особенный, потому что они сами выбрали друг друга и продолжают выбирать каждый день.       Альфа встала, собрала чашки и ушла мыть посуду. Чимин поднялся, пошёл в свою комнату, лёг на кровать и уставился в потолок.       — Ничего, хён, — сказал Чимин. — Всему своё время.       Он повернул голову и посмотрел на стену, где висели фотографии. Первое фото было на стакане, ещё подростками. Потом на фоне салюта, на день посёлка. Потом в городе куча фоток. И везде он с Юнги.

***

      В подкаст Чимин на этот раз позвал Сокджин-хёна. Они давно не виделись, и Чимин соскучился по его спокойному голосу, очень смешным шуткам и заразительному смеху. Он всегда считал Сокджина самым крутым омегой посёлка, таким взрослым, красивым, серьёзным. Намджун, его альфа и уже муж, был таким же. Они очень подходили друг другу.       — Мы как-то сами по себе сблизились, — сказал Джин, когда Чимин спросил, как они с Намджуном решили пожениться. — Ничего не предугадывали. Как пошло, так и пошло. Но с супругом мне повезло, это точно.       — Тэхён тоже так считает, — кивнул Чимин. — Ему с Чонгуком тоже повезло.       — Ну да! — Джин улыбнулся. — Правда, мой братишка оказался в разы настойчивее по отношению к своему альфе. Да и Чонгук ради него на всё готов.       — Хён, а как ты думаешь… Меняются ли отношения с альфой после замужества?       Джин задумался.       — Знаешь, — сказал он. — Если отношения настоящие, то ничего не меняется. Ты просто становишься чуть спокойнее. Потому что знаешь, что это всерьёз и надолго.       Потом ближе к ночи Чимин позвонил Джиын-нуне. Они теперь не так часто созваниваются, потому что пересекаются в городе и видятся вживую. Но Чимину нужно было услышать её голос.       — Ой, Чимин-и, — ответила Джиын после его вопроса. — Тут не угадаешь. Кто-то после свадьбы расцветает, кто-то — наоборот. Главное, чтобы вы оба хотели одного и того же и ничего не боялись.       На кухне Ба гремела кастрюлями. А в доме напротив Юнги сидел за столом, разбирая свои бумаги.       Чимин взял Снежика, прижал к груди и вышел во двор.       — Хён!       Юнги открыл окно и выглянул.       — Чего? — спросил он.       — Ничего, — Чимин улыбнулся. — Просто хотел сказать, что я тебя люблю.       Юнги улыбнулся.       — Я знаю, — сказал он. — Я тоже.       Чимин задал тот же вопрос своим подписчикам на канале.       «Как вы поняли, что ваш альфа — тот самый?»       Ответов была целая туча. Чимин сидел на кровати и читал, читал, читал. Он читал и улыбался.       — Что ты там опять вычитываешь? — спросила Ба, заглядывая в комнату. Она уже собралась ложиться спать, но, видимо, заметила, что свет наверху не выключается.       — Мне для подкаста, — ответил Чимин, не отрываясь от экрана.       Ба подошла, села на край кровати, заглянула в телефон.       — Хм, — сказала она. — Тут определённого ответа быть не может. Просто чувствуй сердцем.       — Сердцем? — переспросил Чимин.       — А чем же ещё? — Ба пожала плечами. — Не жопой же!       Она встала, погладила внука по голове и вышла. Чимин смотрел ей вслед, потом снова уставился в телефон. Пришёл новый ответ. От Тэхёна!       «У нас, конечно, случай не совсем обычный», — писал он. — «Мы с моим альфой вместе чуть ли не с пелёнок. Он начал проявлять ко мне знаки внимания ещё в младшей школе. Сначала записки подкидывал в пенал, потом конфеты. Я сначала отнекивался. А когда понял, что он готов ради меня преодолевать свои страхи — я всё понял. Кстати, он до сих пор кидает мне конфеты в сумку».       Потом пришёл ответ от Джиын-нуны.       «Он принёс мне огромный букет полевых цветов. А потом при следующей встрече подарил букет из бабочек, которые сам вырезал. Мы тогда совсем не были близки, но то, как он на меня смотрел… В его глазах было что-то такое, что я не видела ни у кого».       «Хён, а ты помнишь, как ты на меня в первый раз посмотрел?       «Помню, конечно. А что?»       «Да так, ничё. Думал о разном».       «Понятно. Спокойной ночи, колобочек».       «Спокойной ночи, Котик».       Чимин выключил свет, прижал к себе Снежика и закрыл глаза.       — Спокойной ночи, Снежик.       Конечно, ободочек из-под крышки для сока — идея гениальная. Чимин, когда услышал эту историю от Ба, долго умилялся и представлял себе молодую Ба, которая с серьёзным лицом надевает на палец омеге пластмассовую кругляшку. И Де, который улыбается и говорит «да».       Чонгук, когда делал Тэхёну предложение, заморочился ещё сильнее. Он приготовил яичницу в форме сердечек. Денег на крутой ресторан пока нет, на бриллианты — тем более, но зато это от чистого сердца. Тэхён тогда проснулся утром от запаха жареного масла, пришёл на кухню и увидел на тарелке два немножко подгоревших, но очень старательных сердца. А рядом лежала коробочка с самым простым серебряным колечком и надпись на бумажке «Тэ, выходи за меня, пж».       — Дурачочек, — сказал Тэхён.       — А ты выходи.       И Тэхён согласился.       Прошло несколько месяцев после предложения, а они такие же в жопу ужаленные. Хохочут над шутками про снег, негров, шавасану и другие вещи, которые в нормальной компании никогда бы не поняли. Готовят бутерброды из всего, что можно найти в холодильнике, потому что Чонгук подписался на какой-то канал с рецептами. А недавно они купили огромный пазл на три тысячи деталей, который пытаются собрать уже несколько дней.       — Свадьбу можно и потом сделать, — говорит Тэхён, когда кто-то из друзей спрашивает про дату. — Права же уже предъявлены.       Чонгук кивает и собирает очередной бутерброд. Он и так знает, что Тэхён никуда не денется. И Тэхён правда никуда не денется.       Чонгук всё ещё кидает Тэхёну конфеты в сумку. Иногда это какая-нибудь сливочная помадка, иногда ириски или какие-нибудь леденцы, а однажды Чимин нашёл в кармане Тэхёна шоколадные камушки, которые тётя Дживон привозила из самой столицы, чтобы продавать на посёлке.       Тэхён всё ещё делает Чонгуку массажики. После тренировок, когда альфа приходит домой уставший, с забитыми мышцами, Тэхён укладывает его на диван и мнёт спину. Не профессионально, конечно, но Чонгук говорит, что это «лучше любого спа-салона».       Ничего не изменилось. Ни капли. Разве что они стали чаще говорить друг другу о своих чувствах, но по ночам, в темноте, когда никто не видит и не слышит.       — Если бы не он, я бы, наверно, со скуки помер, — сказал как-то Тэхён, сидя на кирпичиках.       — Наш Чонгук-и совсем взрослый стал, — усмехнулся Чимин.       И правда. Альфа, которого и Чимин, и Тэхён знают с самых ранних лет, тот самый мальчик, который засовывал колесо от машинки в ноздрю, скакал по всем возможным поверхностям, дружил с алкашами и дрался, когда его называли «зайкой», стал уже такой прямо мужчина-мужчина. Плечи широкие, ноги от ушей, фигура как у дядечек из порнухи, голос низкий, взгляд серьёзный. Он хочет открыть свой фитнес-клуб. Уже присматривает помещение, считает деньги, консультируется с отцом Юнги, который в этих бизнес-штуках понимает чуть больше. Хочет набить татушку. Или медведя, или тигра, чтобы было «разъёбно». Хочет повесить в спальне чёрные занавески, потому что «так прикольнее», а Тэхён говорит, что в чёрных занавесках комната будет похожа на похоронное бюро.       Тэхён перевёлся на заочку, потому что учиться ему даётся не очень легко. Он работает в магазине одежды, разбирается в тканях, фасонах и всех модных трендах. Мечтает шить самостоятельно, и как-то раз сказал Чимину, что было бы круто сделать мерч по родному посёлку. Футболки, худи, кепки, даже посуду можно, аксессуары там всякие прикольненькие. А чё, пусановские бы сразу всё выкупили!       — Чон Чонгук, — говорит иногда Тэхён, глядя на своего альфу, который сидит на полу и пытается вставить кусочек пазла, который вообще туда не подходит.       — М? — мычит тот.       — Ничего. Просто смотрю.       Чонгук улыбается, встаёт и лезет обниматься, а Тэхён вообще не сопротивляется.

***

      Чимин листал галерею на компьютере и нашёл почти двухчасовое видео свадьбы Джиын-нуны и Хосока-хёна. А потом завис на полчаса, потому что не мог оторваться.       На экране — центральный парк посёлка Пусаново, в котором поставили арку, украшенную гирляндами из бумажных бабочек. Хосок собственноручно вырезал их вечерами, после работы, пока Джиын думала, что он смотрит футбол. Столы с белыми скатертями. Чего там только не было! Меню продумано Ба и тётей Дживон. Джиын была в пышном платье цвета слоновой кости со шлейфом, а её длинные волосы были собраны в текстурный пучок и украшены живыми цветами. Хосок был в строгом костюме, но без галстука, потому что «творческий человек».       Чимин помнил этот день. Он тогда носился с камерой, как угорелый, пытаясь успеть везде. Умудрялся поймать улыбку невесты, снял крупный план колец, танец молодожёнов, даже момент, когда гости со стороны невесты с цветочными браслетами на руках стоят и вытирают слёзы. Он тогда выложился на все сто, и видео получилось лучше некуда. Друзья доверили ему такое важное дело, и омега справился. Не хиханьки и хаханьки, а настоящая работа, от которой сердце замирало.       Он смотрел, как Джиын и Хосок говорят друг другу «да», как их руки сплетаются, как они танцуют свой первый танец — медленный, почти неловкий, потому что оба стеснялись, хотя преподают танцы детям, но Чимин тогда сказал «Забудьте, что я здесь, просто будьте собой». И тогда правда вышло круто. Тотальный разнос!       — Хён, — позвал Чимин, не отрываясь от экрана.       Юнги вошёл в комнату, сел рядом и заглянул в монитор.       — О, — сказал он. — Свадьбу смотришь?       — Ага, — кивнул Чимин. — Я её уже сто раз пересматривал. И каждый раз плачу.       Они сидели вдвоём, смотрели, как Джиын кидает букет, как его ловит какая-то девушка из соседнего посёлка, как Хосок смеётся, подхватывая жену на руки. Где-то в кадре мелькал Тэхён, который прижимался щекой к плечу Чонгука.       — Красиво, — сказал Юнги.       — Да, — Чимин вытер глаза. — Очень.       — Ты молодец, — добавил Юнги. — Серьёзно. Такое не каждый снимет.       — Я старался, — Чимин улыбнулся. — Это же свадьба!       Альфа кивнул и снова уставился в экран. Видео уже заканчивалось. Там идёт фейерверк над площадью, а Хосок и Джиын прижимаются друг к другу лбами.       — Хён, — сказал Чимин, когда экран погас.       — М?       — А мы когда-нибудь…       — Когда-нибудь.       Свадьбу Тэхёна и Чонгука, когда она будет, Чимин тоже мечтает снять. Он уже всё продумал. Где встать с камерой, как поймать лучший свет, в какой момент заплачет Тэхён, который будет говорить «да чё ты снимаешь». С интервью с молодожёнами и гостями, с подготовкой, с оформлением зала. Ребята хотят прогулку по стакану, где когда-то Чонгук впервые поцеловал Тэхёна, а теперь пойдёт за руку. А потом можно пойти в кафешку, которую тётя Сольхи даст безвозмездно. Будет плейлист из самых модных треков, чтобы каждый, кто откроет это видео через года, чувствовал настоящее тепло.       Самого Чимина в кадре почти нет. Потому что он за камерой. Потому что ему совсем не до этого и потому что нельзя упустить ни одной детали. Сам омега ни капельки не обижается. Он выбрал эту роль сам. Ему это действительно нравится.       А вот когда будет свадьба у самого Чимина…       Он пока не знает и не загадывает, боится сглазить.       Но!       Это должно быть незабываемо. Навсегда и с Котиком.       Не нужно каких-то крутых лимузинов и ресторанов. Чимин хочет деревенский стиль. Чтобы стол длинный, во всю улицу, и рядом самые близкие. Можно повесить ковёр на забор или стену гаража, и на него прицепить два сердечка или колечка из ваты и первые буквы имён. Чтобы было смешно и трогательно. Чтобы все смеялись, глядя на этот кринж.       Притащить колонки из дома культуры. Дядя Леон обещал помочь с музыкой, если они его позовут. Чимин обязательно позовёт и его, и тётю Аду. Еду можно готовить прямо во дворе. Ба будет командовать, Минхо нарежет салаты, а Чонгук, наверное, возьмётся за шашлыки.       Можно развесить шарики по всему периметру, чтобы вся улица стала разноцветной, как в детстве на день посёлка. Чтобы танцы, музыка и салюты.       Чтобы весь посёлок был на празднике. Пусановские заслуживают лучшего.       Чтобы Чимина спрятали где-нибудь, а Юнги искал с альфами по всему посёлку. Как в старых традициях. Чимин будет сидеть в доме у тёти Наны, или сидеть под столом в кабинете директора Пусановской школы, или на чердаке у дяди Леона, слушая, как шаги приближаются. А Юнги будет ходить, заглядывать в каждый угол, но всё равно найдёт. Котики — они же неплохие охотники.       Чтобы омеги ходили с одинаковыми платочками на головах. Джиын-нуна сошьёт или свяжет, чтобы все одинаковые. И все будут улыбаться, глядя друг на друга, такие похожие и такие разные.       Чтобы огромный букет из полевых цветов из ромашек, васильков, клевера и лютиков, чтобы ленты в волосах. Не фата, это стрём. Просто длинные белые ленты, которые будут развеваться на ветру, когда Чимин побежит обнимать гостей. И Юнги потом, уже вечером, снимет их, когда будет целовать в лоб.       — Хён, — сказал Чимин однажды вечером, когда они с Котиком сидели на крыльце и смотрели на звёзды.       — М? — Юнги повернул голову.       — А ты когда-нибудь думал о свадьбе?       — Думал.       — Реально?       — Ну да. Это же один раз и на всю жизнь.       Чимин уткнулся ему в плечо.       Когда-нибудь это случится. Не сейчас, но обязательно. И это будет самый лучший день. Даже лучше, чем тот, когда он поступил в университет. Даже лучше, чем тот, когда они с Юнги впервые поцеловались.