чисто

я, Лиля Любимова, не ехала на олимпийские игры. еще бы, девочка, у которой нестабильные квады и триксель, которая была чемпионкой России лишь однократно, ехала бы куда то. этого намного больше заслуживает Петросян, и я этого не отрицала, наоборот, я была рада за знакомую, с которой общалась как то раз на сборах в Москве. занималась я вместе с Гуменником, в Петербурге, под наблюдением тренера Вероники Дайнеко. я, конечно, прыгаю. квады, но я очень нестабильна, и меня предпочли оставить в запасных. в дни выступлений Петра на ОИ, а то есть 10 и 13 февраля, я была свободна в то время, как начинались игры. да и как мне не смотреть на то, как выступает мой не только коллега со льда, а друг? по крайней мере, я его считала таковым. я смотрела КП, где Петр выступал первым, и у меня буквально захватывало дух. я не могла дышать все это время, пока наблюдала за парнем. для меня было самым обидным то, что его результаты занизили. лишь одна помарка. но, было ли это удивительным? в любом случае, я надеялась что Петр вытянется с 12 места в ПП. и не прогадала. когда я смотрела его очередное выступление 13 числа, я все также не могла нормально вдохнуть воздух, настолько я переживала за близкого. мы часто общались, бывало, даже гуляли вместе когда было время, поэтому я считать его простым коллегой не могла. когда я досмотрела ПП, я была безумно рада. рада за то, что он вообще смог сделать эту пятиквадку, и я молилась на его пьедестал, хоть и понимала, что его вновь не будет. -10 баллов из за желания судей. несправедливо. слишком. но я и болела за Малинина, в котором была уверена на все сто. уверена, что он все равно займет пьедестал. но он не занял. даже не близко. 8 место. ниже Пети. с одной стороны, это забавляло, но я даже не проронила улыбку. начнем с того, что я смотрела на его ПП и не понимала ровным счетом ничего: я надеялась, что это шутка, и сейчас все начнется сначала. не началось. Илья был для меня примером, хоть и у них был разный пол, и когда я увидела все это, я была просто в шоке, по другому не сказать. Малинину написать и поддержать я не могла, к сожалению. но Пете… естественно, я написала ему сразу после номера. он, конечно, ответил не сразу, но мы бывало переписывались с тех пор, как он туда поехал. Петя рассказывал многое, забавное, грустное, разное. но я знала, что ему все равно не просто, хоть он и шутил ей в лицо. когда он прилетел обратно, а это были двадцатые числа, я пришла к нему в гости с Владом Дикиджи. они планировали это еще до уезда Гуменника. Влад две бутылки вина, что удивительно для круга спортсменов, поэтому я в свою очередь отказалась от подобного, и максимум согласилась на бокал вина. мы постучались в дверь общего друга и дверь практически сразу открылась: в ней стоял парень, который прошел путь олимпийских игр, Петр Гуменник. он был слегка измотан, ведь это был следующий день после его приезда обратно в Питер. я с Дикиджи набросились с объятиями на длинноволосого с поздравлениями того, что он вообще поехал на эту олимпиаду, и занял неплохое место. подняться с 12 до 6 это вам не хухры-мухры, так то! парни немного выпили, в прочем, как и всегда, а я сдержала свое обещание и выпила лишь бокал вина. и как и всегда, Влад был пьянее Пети. я не люблю пить в спорте — это странно. я занимаюсь этим с детства, где самое важное придерживаться ЗОЖа, а эти двое сидят и нагло пьют. в любом случае, избежать того что Дикиджи напьется - не удалось, поэтому я ушла в единственную комнату квартиры Гуменника и присела на его кровать. если бы на приезд в гости к Пете с алкоголем не было бы такой причины, как его приезд с ОИ, то я бы и не пришла. спустя время звуки на кухне стихли, и Петя аккуратно зашел в свою же комнату, которую я сейчас нагло украла. что меня удивило, так это то, что он не выглядел пьяным вообще. — Влад уснул в зале, - сказал он. — тебе нормально в моем сраче сидеть? — и только после этих слов я стала рассматривать его комнату. только вот никакого срача не было. — у тебя галлюцинации? — с чего это? — у тебя чисто. — я бы не сказал. — почему-то в этот момент я вспомнила про Олимпиаду. про то, как часто он мне говорил о том, что боится откатать грязно, что не будет там рад прокату. и я поняла, что говорили мы не про комнату. — нет, Петь, все чисто. — и я встала с кровати, приобняв его. — ты достойно откатал тогда. что мы сделаем, если судья несправедливы? ты сделал все, что мог. — он молчал довольно долго, пока я дышала ему в плечо. когда мы отстранились, он все же заговорил. — я реально про комнату говорил. ты видишь, что у меня постель не заправлена и одежда на стуле висит? — он начал смеяться. — но за похвалу спасибо. — да иди ты. ты что, трезвый? — да. — так ты же пил. — нет, он две бутылки купил. я одну заменил на сок, когда он в ванну отходил и пил из этой бутылки. — он продолжал улыбаться. — так всегда, если что. — ты серьезно? господи… — я нервно вздохнула. — …ты идиот, Гуменник. — не плачь. — получается, Влад ночует здесь? — это было не очевидно? — неважно, я не стратег. — ночуй тоже. — у тебя однушка и второе спальное место занял Влад. — матрас. — давай! — и он пошел к шкафу и открыл его. дотянувшись до верхней полки, он достал матрас и насос. он надувал матрас, а дело это не из тихих, но Влад не проснулся, даже не шевельнулся, и это забавляло. когда матрас был полностью готов к использованию, я увидела, что кровать застелена другой постелью. — зачем ты постелил другое постельное? — гигиена. зачем тебе спать на том, на чём спал я? — в смысле? — в прямом. ты же будешь на кровати спать. — я думала, что я на матрасе. — с чего это? — Петь, давай все-таки на матрасе. неудобно как-то, я же все таки гость. — Лиль, зачем? мне что там, что там удобно. ты гость, вот именно. и будет некрасиво, что... — давай тогда вместе на кровати. — и Ли прикрыла рот от того шока от себя самой из за того, что сказала такой бред. — ой. то есть… — давай. — у меня глаза стали по пять копеек. он щас серьезно? — ты угараешь? — с чего вдруг? — Петь, нет. я случайно сказанула. — тогда ложись одна на кровать. — да ну… это же некрасиво. — что ты одна будешь спать? — да нет… — я неловко запнулась и шелестела край футболки пальцами. — …забудь вообще. я имею ввиду что ты из за меня будешь спать на матрасе, который продувается спустя час, хотя ты хозяин дома. — да, а ты гость. для гостей, обычно, делают все, чтобы ему было уютно. разве нет? — ну… — я снова запнулась. — …ладно, буду на кровати. — вот и решили. — после его слов я недоверчиво присела на кровать, будто не сидела на ней полчаса назад. Петя надул матрас в этой же комнате, ведь она была довольно большой, и мы спали в одном пространстве. «Влад лишний» — подумала я с усмешкой в мыслях. может, так оно и было. время уже 12, а я так и не помылась. Петя, как раз таки, был в душе, и я ждала пока он выйдет. только у меня был вопрос - во что мне одеться после душа и в чем я буду спать? скорее всего, в одежде этого ненаглядного. мне то было плевать - главное, чтобы одежда чистая. спустя время он вышел и я подошла к нему. — дай одежду в душ. — свою? — он недоуменно на меня посмотрел. — а кого еще? — господи, щас. — он подошел к шкафу вновь и достал какую то черную футболку, полотенце и огромные для меня шорты на резинке, поэтому, может, это как то спасло бы ситуацию. — на. — он вытянул мне руку и я взяла вещи, кивнув, и ушла в ванную комнату, закрывшись. шампуни и уход за волосами у него был хорошим, что удивляло, ведь он говорил мне что не особо ухаживает за волосами, хоть они и длинные. я позаимствовала, конечно, пару капель шампуня, кондиционера и маски, и я надеюсь что он не против (хотя если бы и был, то я бы все равно это сделала). когда я одевалась после душа, я заметила что он мне дал футболку с надписью «рамштайн». в прочем, ничего удивительного. я давно знала, что эта футболка есть у него в шкафу, да и было бы удивительно наоборот то, что ее бы не было, ведь парень большой поклонник подобного жанра. когда я надевала шорты, я затягивала их на максимум. когда я была еще совсем маленькой, у меня был опыт покупки костюмов в обычных магазинах, и когда не оставалось нужного размера штанов, я покупала те, которые были нужны, и если они были с резинками, то затягивала их на максимум. этот опыт сейчас мне хорошо послужил, и все же я смогла сделать так, чтобы они висли на мне на тазе, и это было уже хоть что то. футболка итак прикрывала все нежелательные места, так как была мне просто огромной, ведь я ростом 150, а петя 184, но учитывая то, что я единственная девушка в этом доме сейчас, все же, мне комфортнее так. я вышла из ванной, и петя уже лежал, сидя в телефоне. — кто то мне говорил, что моет волосы подзаборным шампунем. — сказала я, входя в комнату. — сука, забыл убрать. — ах ты падла! — сказала я наигранно и легла на его злосчастную кровать. он лишь ухмыльнулся и хмыкнул на мои слова и дальше делал что то свое в телефоне. я решила поступить также. в комнате уже был включена светодиодная лента, которая была зеленого цвета. мне не нравился этот цвет. — дай пульт от ленты. — сказала я Пете. — нет. — я щас буду искать. — нет. — ты щас пойдешь спать на кровать. — ты мне уже подобным угрожаешь? — тварь. — я встала с кровати и стала искать пульт от ленты, я увидела какую то коробку, и присмотревшись, я поняла что это презервативы. я думала — комментировать ли это или нет. но решила все же высказать свое важное мнение. — это для кого это ты сохранил? — спросила я у него, показывая коробку ему. — это Семененко. — отнекиваешься? — ты не знаешь что эта тварь каждые выходные приезжает ко мне с Дикиджи иногда приглашая девушек? — э-э-э, ну, так то нет… — ты серьезно? — это Семененко тебе оставил для тех дам которых они приводят? — наверно. я не знал что они вообще здесь лежат полгода. — а ты то есть без гандонов предпочитаешь? — Любимова, иди нахуй. — ладно, допустим что я верю. пульт где?! — дай бог сил. — он достал из под подушки своей постели пульт и отдал мне. я забрала его с горящими глазами, и переключила на фиолетовый. — ты же знаешь что для спокойствия и умиротворения желателен зеленый цвет? — поэтому ты олицетворение магния? — ну, считай один из секретов. — ну, один разок потерпишь. — я подошла к его матрасу, где лежал и он сам, и положил рядом с его подушкой пульт обратно, решила проверить жесткость матраса. я присела и покатилась по нему колбаской, пока у Пети были поджаты ноги. после этого я присела и стала подпрыгивать. — ты грибы не употребляла? — в отличии от тебя таким не страдаю! — я продолжала подпрыгивать. — по тебе не видно. что ты делаешь? — он же совсем жесткий и почти уже сдулся! как ты собираешься спать на нем? — Любимова, ты так хочешь чтобы я с тобой спал? — да хоть как, но на кровати! он реально уже почти сдулся! — ну мне тут нравится. иди сама спи там. — достал. — я встала с матраса и обиженно пошла к кровати вновь. это было более показушно, но я в любом случае была против того, чтобы он спал там. через какое то время он уснул, да и меня уже клонило в сон. завтра у нас не было ничего запланировано, поэтому и уснули мы попозднее, где то в час, хоть Петя и до сих пор вымотанный. я уснула. но мне все равно не давало покоя то, что я сплю на чужой кровати, а владелец на матрасе, который по чувству как пол. я в жаре открыла глаза. да, мне было плоховато, я это заметила. будто, температура. я машинально коснулась пола ногами, который вызвал в теле дрожь своим холодом, и по нему прошла к Пете и его самой наудобнейшей кровати, присев перед ней. — Петя… Петь… — говорила я через вздохи, нервно и глубоко глотая воздух. по мне бегал пот, и я сама не понимала что со мной. — вставай… — м-м? — он сонно спрашивал меня, не открывая ни рот, ни глаз. — вставай… неудобно… — Дикиджи, отвянь. — сказал он сонно и перевернулся на другой бок. — Любимова. Гуменник, вставай… — после этих слов он вздохнул и повернулся к источнику звуков, наконец открыв глаза и присев. — что тебе? — ляг ко мне… — я держала его предплечье , слегка прижимаясь. мне было до безумия холодно, но он не отталкивал. он заметил, что со мной что то не так. — что такое? — неудобно… тебе… — я даже не могла связать слова. он встал и провел меня до кровати, чтобы я легла и укрыл одеялом, уйдя куда то из холодной по ощущениям комнаты. я продолжала что то тараторить на подобии этого и дрожала. он пришел через пару минут с градусником и жаропонижающим. засунув мне под подмышку измеритель температуры, он присел на кровати рядом. — ты реально конченная. — что? — сказала я в полголоса, не услышав его слова. — ничего, лежи. — после этих слов градусник запиликал, а я, даже не зная что у меня там градусник, ведь забывала эту ночь в реальном времени, немного испугалась. — это что? — ты норм? — он достал градусник и в темноте пытался разглядеть сколько у меня температура. 39.6. он мгновенно поменял одеяло на легкую простыню, побежал делать компресс и пошел за водой, чтобы дать запить мне таблетку. спустя время он пришел и положил компресс на лоб, и меня словно обожгло. — ай! — я мгновенно съежилась и зажмурилась, сложив пальцы в кулаки настолько, что у меня побелели костяшки. — терпи. — сказал он, и достал из коробки таблетки, и приоткрыв мне рот положил ее на язык. — не глотай. — он приподнес мне воду ко рту и я начала запивать таблетку. я чуть не поперхнулась, если честно. он убрал воду и теперь просто присел на кровати рядом, опираясь на стену, и ему, видимо, вообще было плевать на то, что если я болею, то он заразится. я уснула, и он, может быть, тоже. я спала беспокойно, по рассказам Гуменника. на утро я открыла глаза и перед собой увидела спящего Петю, который спал сидя, запрокинув голову. когда я присела, он сразу проснулся. — ты как? — протараторил он, протирая глаза. — более менее хорошо… горло побаливает. а почему ты здесь? — ты не помнишь? — слушай, Гуменник, не пугай меня такими фразами. — у тебя сильно поднялась температура, почти до 40, ты разбудила меня и заставляла лечь к себе в полубреду. я думал уже скорую вызывать. потом я тебе сделал компресс, дал таблетку и ты вроде уснула. — вот это да. мне жалко твою футболку. — постираю.