Доктор и ночной ритм

Последние десять дней на Гавайях прошли в каком-то мягком, почти невесомом ритме. Тэхён уже не мог долго лежать на животе — начинало тянуть поясницу. Чонгук купил в местной аптеке специальный пояс для беременных (лёгкий, бежевый, почти незаметный под одеждой) и каждое утро помогал ему надевать — становился на колени перед Тэхёном, аккуратно застёгивал липучки, потом целовал низ живота через ткань футболки. — Доброе утро, маленький… — говорил он тихо, прикладывая губы чуть ниже пупка. Тэхён в это время гладил его по волосам и улыбался — глаза всегда чуть влажные. Тошнота стала реже, но зато появились другие «подарки» беременности: - постоянная усталость после обеда, - желание спать по 12–13 часов в сутки, - лёгкие отёки на ногах к вечеру, - странные вкусовые прихоти (ночью Тэхён мог разбудить Чонгука и попросить «манго с солёными огурцами» — и Чонгук вставал, шёл на кухню и делал именно это, не моргнув глазом), - повышенная чувствительность груди (Чонгук теперь целовал её только очень нежно, почти невесомо, и Тэхён иногда просто вздрагивал от одного дыхания на коже). Чонгук стал ещё внимательнее. Он: - каждые два часа напоминал Тэхёну пить воду (ставил таймер на телефоне), - носил его на руках через порог веранды, если Тэхён жаловался, что ступни горят от песка, - массировал ноги каждый вечер — тёплым кокосовым маслом, медленно, от стоп до икр, пока Тэхён не начинал тихо постанывать от облегчения, - готовил только то, что Тэхён мог есть без риска тошноты (рис, куриный бульон, свежие фрукты, овсянку с бананом), - спал, обнимая Тэхёна сзади, но всегда так, чтобы не давить на живот — рука лежала поверх, ладонь прикрывала низ живота, как щит. Однажды ночью Тэхён проснулся от странного ощущения. Лёгкое, почти незаметное шевеление внутри — как будто кто-то провёл пальцем по внутренней стороне живота. Он замер. Потом снова. Тихо, робко, но отчётливо. Тэхён схватил руку Чонгука и положил туда же. — Чонгук… проснись… Чонгук открыл глаза мгновенно — даже во сне он реагировал на любой звук от Тэхёна. — Что? Больно? Тошнит? Тэхён покачал головой. Глаза огромные, блестящие в темноте. — Нет… он… шевелится. Чонгук сел резко. Приложил обе ладони. Ждал. Прошло секунд десять. Потом — снова. Лёгкий толчок под ладонь. Чонгук замер. Потом глаза наполнились слезами. — Это… он… Тэхён кивнул, тоже плача. — Наш малыш… Они сидели в темноте, держа ладони на животе Тэхёна, и ждали каждый новый толчок — как самое важное событие в жизни. Когда шевеления стали чаще, Чонгук наклонился и поцеловал живот — долго, благоговейно. — Привет, солнышко… папа здесь… мы тебя очень любим… Тэхён гладил его по голове и шептал: — Ты уже знаешь, что у тебя самый лучший папа на свете… Они плакали, смеялись, обнимались — всё одновременно. Это была первая ночь, когда ребёнок дал о себе знать не только тестом, но и движением. И это изменило всё. *** Возвращение в Сеул прошло тихо. Они прилетели ночью — специально выбрали рейс, который прибывает в 2:40, чтобы избежать толпы в аэропорту. Чонгук заранее договорился с водителем — чёрный минивэн с тонированными стёклами ждал их у VIP-выхода. Тэхён вышел из самолёта в широкой толстовке оверсайз, шарф до носа, кепка низко надвинута. Чонгук нёс оба чемодана и держал Тэхёна за руку — крепко, не отпуская ни на секунду. В машине Тэхён сразу прижался к Чонгуку, положил голову ему на плечо. — Страшно, — прошептал он. Чонгук поцеловал его в макушку. — Вместе справимся. Они поехали не в общагу и не в квартиру Чонгука — Чонгук заранее снял на полгода большую квартиру в тихом районе, с двумя спальнями (одна пока пустая — «на будущее»), огромной кухней и балконом с видом на парк. Когда они зашли внутрь — Тэхён замер на пороге. — Это… наш дом? Чонгук кивнул. — Наш. Пока не построим свой. Тэхён прошёл внутрь, огляделся — светлые стены, большие окна, диван цвета слоновой кости, уже застеленный их общим пледом с Гавайев. Потом повернулся к Чонгуку — глаза блестели. — Ты… когда успел? — Пока ты спал в самолёте. Я договорился с агентом по недвижимости ещё месяц назад. Хотел сделать сюрприз. Тэхён бросился к нему на шею. — Я люблю тебя… люблю… люблю… Они целовались прямо в коридоре — долго, жадно, со слезами. Потом Чонгук подхватил Тэхёна на руки и отнёс в спальню. Там уже стояла огромная кровать, подушка U, ночник с тёплым светом. Они легли — не раздеваясь. Просто обнялись. И уснули — впервые в своей собственной квартире. Как семья. *** Друзья узнали на третий день. Чонгук написал в общий чат: «Приехали вчера ночью. Сегодня вечером у нас дома. Ждём всех в 19:00. Приходите с пустыми руками — еда будет.» Ответы посыпались мгновенно: Чимин: «НАКОНЕЦ-ТО Я УВИЖУ ВАС ВМЕСТЕ БЕЗ КАМЕР 😭» Хосок: «Беру вино!!!» Джин: «Я несу торт. И вопросы. Много вопросов.» Юнги: «…приду» Намджун: «Буду вовремя. Рад, что вы вернулись.» В 18:50 квартира уже пахла жареной курицей, рисом и корейским барбекю — Чонгук готовил с самого утра. Тэхён сидел на диване в свободной рубашке и широких штанах, нервно теребил подушку. Чонгук вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. — Нервничаешь? Тэхён кивнул. — А если они сразу заметят? Чонгук подошёл, сел рядом, взял его лицо в ладони. — Тогда скажем правду. Мы же договорились — не прятаться, когда спросят прямо. Тэхён кивнул. Ровно в 19:00 раздался звонок. Чонгук открыл дверь. И на них обрушился шквал. Чимин влетел первым — визжал, обнимал Тэхёна, потом Чонгука, потом снова Тэхёна. — Вы загорелые! Вы счастливые! Вы пахнете океаном!!! Хосок принёс колонку и сразу включил музыку. Джин с огромным тортом в руках. Юнги и Намджун — спокойные, но с улыбками до ушей. Все расселись в гостиной. Ели, пили, смеялись, показывали фото с Гавайев. Потом Чимин вдруг прищурился, глядя на Тэхёна. — Тэ… ты какой-то… другой. Тэхён замер с вилкой в руке. — В смысле? Чимин наклонился ближе. — Ты… сияешь. Но при этом… усталый. И… — он вдруг замер, глаза расширились. — Подожди. Все замолчали. Чимин посмотрел на живот Тэхёна — тот был скрыт рубашкой, но когда Тэхён сидел, ткань слегка натягивалась. — Тэхён… ты… Тэхён сглотнул. Посмотрел на Чонгука. Чонгук кивнул — спокойно, уверенно. Тэхён взял Чонгука за руку. Переплёл пальцы. И сказал — тихо, но твёрдо: — Да. Я беременный. Тишина. Потом — взрыв. Чимин заорал так, что стекла задрожали. Хосок вскочил, опрокинув стул. Джин уронил вилку. Юнги просто улыбнулся — широко, искренне. Намджун кивнул — как будто давно знал. Потом все кинулись обнимать их — осторожно, аккуратно, боясь навредить. Чимин плакал. — Я буду крёстным! Я уже крёстный! Вы не имеете права выбрать кого-то другого! Хосок гладил живот Тэхёна через рубашку. — Маленький… дядя Хосок уже тебя любит… Джин вытирал слёзы рукавом. — Я научу его готовить. И петь. И быть красивым. Юнги подошёл к Чонгуку, хлопнул по плечу. — Молодец, папаша. Намджун просто обнял их обоих. — Вы справитесь. Мы все вам поможем. Вечер закончился поздно. Друзья ушли за полночь — с обещаниями приносить еду, помогать с покупками, быть на связи 24/7. Когда дверь закрылась, Тэхён прислонился к Чонгуку спиной. — Они… не испугались. Чонгук обнял его сзади, положил ладони на живот. — Они нас любят. И будут любить его. Тэхён повернулся, обнял Чонгука за шею. — Спасибо, что ты со мной. Чонгук поцеловал его — медленно, глубоко. — Спасибо, что ты выбрал меня. Они пошли в спальню. Легли. Чонгук — как всегда — обнял Тэхёна сзади, руку на живот. Тихо сказал: — Доброй ночи, мой любимый… Доброй ночи, наш малыш… Тэхён улыбнулся в темноту. — Доброй ночи… наша семья. И они уснули — спокойно, счастливо, зная, что впереди ещё очень много всего. Но теперь они точно знали: всё будет хорошо. Потому что они вместе. И теперь их трое.