Это он?

      Придя за результатами вскрытия, Власова сразу почувствовала витающее в воздухе напряжение. Достань голый провод — и по нему тут же побежит ток. Оперативница с интересом присматривалась к патологоанатому, пока та изъясняла картину, а после, когда она стремглав засеменила от Власовой, как от того самого оголённого провода, Рита предприняла попытку перехвата. Что-то ей явно не нравилось в поведении всегда открытой блондинки.       — Рита, не сейчас, — Валя старательно увиливала от шатенки, делая вид, что увлечена работой. Она отходила в сторону, пряталась за стеллажами и не поднимала глаза.       — Но… — Власова в моменте взяла Антонову за предплечье и тут же услышала шипение. Глаза оперативницы с испугом округлились, и она, надеясь не обнаружить то, о чём тут же подумала, быстрым движением задрала рукав хирургички. — Валя, что это?! — на месте, где только что была рука Власовой, красовался тёмный синяк. Свежий. Пару дней от силы. Словно руку сжали и прокрутили, изображая детскую крапиву.       Антонова подняла на коллегу глаза и попыталась аккуратно выпутаться из её рук. Удалось это с лёгкостью, ибо Рита крепко не держала. Валя одёрнула рукав и попятилась назад, снова начав прятать глаза.       — Ударилась, — банальная, глупая и совершенно бесполезная отговорка. И так было ясно, что Антонова не могла так удариться.       Власова всё ещё выглядела напуганной, но за секунду сменила взгляд. Он приобрёл решительность. Антонова знала этот взгляд. Она видела его каждый раз, когда наблюдала за работой Риты с подозреваемыми в комнате допроса.       — Это он сделал? — лишь один вопрос, ответ на который и так был ясен. Молчание Вали только подтвердило догадки. Воздух сгустился. Кажется, проводок начал подгорать.       Власова тяжело вздохнула. Нехороший знак. Она похлопала пару раз по стоящему рядом холодильнику и направилась к выходу. Как только за ней закрылась дверь, из глаза Вали покатилась слеза. Она моментально вытерла её тыльной стороной руки. Больше всего Антонова не любила свое неумение сдерживать чувства. Эта была и её сила, и её слабость одновременно.       Через несколько минут, когда патологоанатом уже сидела за компьютером с очередным анализом, прокручивая показатели, дверь в морг открылась. Повернув голову на звук, Антонова увидела уже стоящую рядом с ней Риту. Та поставила на стол кружку с чаем, а во второй руке держала тюбик с какой-то мазью.       — Не знаю, пьют ли у вас тут в морге, но ты вроде уже привыкла. Зелёный чай, говорят, помогает в такой работе, — объяснила Власова, смотря на Валю каким-то другим взглядом. Каким-то мягким, нежным… Да и сам поступок уже много о чём говорил.       — Спасибо, Рит, но не стоило, — отчего-то застеснялась Валя, тут же почувствовав себя не в своей тарелке от этого внезапно появившегося ощущения. От ощущения чего? Нежности? От Маргариты?       — Я не спрашивала, стоило или нет, — ах, ну да, какая же Власова без власовских замашек.       Антонова с осторожностью, но благодарностью посмотрела на Риту, а после сделала глоток, удивившись тому, как оперативнице удалось идеально рассчитать количество необходимого сахара и уровень теплоты — чай был ни горячим, ни холодным, а идеальным. Рита, заметив удивление, на секунду замялась, но увидев, как Валя продолжила с наслаждением пить, обрадовалась, еле сдерживаясь от улыбки. Всё-таки угадала.       — Спасибо, — сказала Антонова, когда сделала последний глоток. Всё это время оперативница молча наблюдала, скрестив руки у груди.       — А теперь раздевайся, — с невозмутимым лицом ответила Власова.       Если бы она сказала это пару секунд назад, Валя бы точно поперхнулась чаем, а так поперёк горла встал только воздух. Она с удивлением подняла брови и захлопала ресницами, надеясь, что Рита всё-таки объяснит свою внезапную и странную шутку. Но та молчала.       — Знаешь, Рита, я не готова так расплачиваться за чай, пусть и такой вкусный, — наконец прервала тишину Антонова, совершенно не понимая, что имела в виду оперативница.       Та в ответ лишь как-то по-хитрому прищурилась, но быстро ответила:       — Не бойся, я таким не помышляю, — она подняла тот самый тюбик, что изначально принесла с собой, показывая его патологоанатому, — гепаринка. От синяков помогает. Сейчас лечить тебя будем.       У Вали глаза на лоб полезли. Лечить? Её? Власова? Она, конечно, знала, что Рита была не из тех, кто бросал в беде, да и черствостью на деле она не обладала, хотя и пыталась всем это доказать, но чтобы настолько…       — А раздеваться зачем? Я сама помажу, спасибо большое, — Антонова уже было потянулась за тюбиком, но Власова одёрнула руку назад, не позволяя завладеть мазью.       — Не-е, так не пойдёт, Антонова, — она аккуратно взяла Валю за руку и подняла со стула, направляя в «ординаторскую», бывшую на деле обычной коморкой, которую Антонова переделала под свою комнату отдыха, — я тебе помогу, вдруг не дотянешься.       — До предплечья-то? — передразнила блондинка.       — Да.       Заведя Валю в маленькую комнату, Рита уже тянулась к дверному замку, чтобы предотвратить неудобный случай с появлением того же Холодова с внезапным визитом по поводу результатов экспертизы, как Валя резко отскочила и протестующе спросила:       — Рита, ты же не серьёзно, да?       Щёлкнул замок.       — Валя, стала бы я тут разыгрывать такую комедию одной шутки ради? — серьёзно ответила оперативница, но на секунду задумалась. — Хотя-я могла бы… — Но увидев растерянность патологоанатома, оставила шутки в сторону. — Давай снимай хирургичку, пока я добрая. Не бойся ты так, я тебя не трону.       Валя с недоверием глядела на шатенку, но пуговицы всё-таки начала расстегивать. Через минуту-две, которые Антонова тянула как могла, она уже стояла перед Ритой в брюках и бюстгальтере, прикрываясь халатом.       — Давай-давай, — Власова потянула сквозь сопротивление халат на себя и, отложив его на диванчик, вернула взор на патологоанатома. И ужаснулась.       Помимо синяка на предплечье, синяки, ссадины и ушибы были на груди, ребрах, спине, даже на плече другой руки. Впервые в жизни Валя увидела в глазах Риты ужас. Она подняла испуганные глаза на девушку с немым вопросом.       Это он сделал?       Антонова отвела глаза в сторону, стараясь не показывать вновь подкатившие слезы. Не здесь и не сейчас. Вот Власова уйдёт… И тогда можно будет отдать этой злощастной коробке всю обиду, несправедливость и недопонимание.       Какое же унижение.       Оперативница увидела смену настроения и поняла, какой был ответ. Она лишь взболтнула головой, снимая с себя все написанные на лице мысли, молча выдавила на руку ещё прохладную мазь и аккуратно коснулась первого синяка. Валя вздрогнула, но от мягких и осторожных действий Власовой быстро расслабилась. Как давно хоть кто-то прикасался к ней так?       В тишине Рита продолжала наносить мазь, стараясь не надавить, не сделать больнее, не навредить. Из кармана брюк она достала пачку пластырей, которые носила всегда с собой на вызовы, и наклеила их на царапины. Самые дешёвые, какие нашла в аптеке и за какие уже неоднократно получала от той же Антоновой нагоняй, ибо бользы в них столько же, сколько в кухонной губке на дне океана. Но зато хоть какие-то. В ходе осмотра она обнаружила уже зажившие небольшие шрамы и светлые следы от ударов. Не представляя, как и сколько уже это всё терпит Валя, Рита не задавала лишних вопросов, зная, что блондинка не готова на них ответить. Для неё и так было подвигом открыть всё это. Хоть и изначально не по своей воле.       Когда с верхом было покончено, Рита протянула Антоновой халат и сказала:       — Накинь пока сверху, мази надо немного времени, чтобы впитаться, — она не смотрела патологоанатому в глаза, а глядела куда-то в сторону, стремясь тем самым не смущать девушку. Дождавшись, пока та облачится в белое одеяние, Власова добавила: — А теперь штаны.       — Рита… — шёпотом произнесла девушка.       — Штаны, — настояла на своём оперативница.       Побои на ногах уже не так удивляли, хоть и выглядели не менее ужасными. Но перед глазами невольно всплыли картинки, какой страшной бывает работа оперативника — тебя валят на сырую землю и забивают ногами, приговаривая всевозможные маты. Власова почувствовала, как по спине пробежали колючие мурашки. Она не думала, что патологоанатома может такое коснуться, представляя морг как защитный купол, где даже пациенты бунтовать не будут. Но Власова не учла, что жизнь за куполом всё же есть. И даже дома бывает страшно.       На ногах Валя уже держалась спокойнее. То ли привыкла, то ли смирилась. Но, когда Рита закончила и подняла глаза, Валентина задумчиво и отрешенно смотрела в сторону окна. Почувствовав на себе взгляд, она опустила взор на Власову и внезапно увидела выпрямленные брови, приоткрытый рот и яркие демантоиды, наполненные страхом и тем самым сочувствием, которое пронизало Валю насквозь, пропуская миллионы острых змеек, пустившихся под кожей от кончиков пальцев стоп до самой макушки, пробуждая луковицы поднять волосы дыбом.       — Спасибо, — негромко, но так, чтобы Рита точно услышала, сказала Валя. Искренне.       Власова, услышав благодарность, тут же спрятала эту читаемую эмоцию, примерив привычный скрипт, разнообразив его разве что довольной улыбкой.       — Не за что, котёнок, — она подмигнула, после чего поднялась, накрыла Валины ноги лежавшим на этом же диванчике лёгким пледом и, открыв холодильник — обычный, не с трупами — убрала туда крем. — Если что, будет у тебя, — на секунду она замешкалась, о чем-то задумавшись, а после тихо добавила: — хотя, надеюсь, больше не понадобится, — и вышла из комнаты, предварительно щелкнув замком.       Через несколько секунд из морга раздался звук хлопнувшей двери.       Валя протяжённо выдохнула и выпустила наружу то, что все это время держала — слезы горечи и обиды, воспоминания и груз боли, наполнявшие черным смогом тело Вали, когда отчаянные попытки защищаться стали бесполезными и она просто смирилась со своей ролью быть грушей для того, кто, как ей казалось, раньше её любил. Разве она того заслужила? Разве недосоленный суп или задержка после работы стоили того?       Дождь хлестал по крыше уже второй час. Повышенная влажность не позволила с первого раза зажечь сигарету. Но, втянув, наконец, заветный дым, девушка задумчиво подняла взгляд на окна квартир с горящим и не горящим светом, с пестрыми шторами или дешёвыми офисными жалюзи, в тайны, скрытые за стеклами в пластиковой оболочке, посмотрела в даль двора, в его закутки, в темные, неосвещенные уголки и на настигающую фигуру с сумкой-портфолио в правой руке. Мужчина направлялся в сторону подъезда, у которого, оперевшись о колонну, стояла девушка.       — Ну привет, Степан Васильев.       Мужчина на секунду опешил, но, вглядевшись в лицо собеседницы и покрутив шестеренками, ответил:       — Здравствуй… А-а, это ты, коллега моей жены. Маргарита, кажется, — на лице появилась безразличная улыбка. — Ты к Вале?       Рита выпустила клуб дыма и постучала по сигарете, стряхивая пепел.       — Тебе вообще нормально спится? — спросила она сильно низким голосом. Пыталась всмотреться в лицо, сощурив глаза. Хотела заметить хоть тень стыда.       — В каком смысле? — кажется, он и правда растерялся.       Власова выдержала драматичную паузу.       — Тебе вообще нормально спится с мыслями о том, что ты избивал женщину? Ещё и свою же жену, — козырный туз. Степан свел густые брови к переносице и с секунду подумал.       — А тебе? Ты же явно преступников не обнимала. Может, даже и пристрелила кого, — в ответ напал он. Разговор принимал не лучший оборот. Власова лёгким движением руки пульнула окурок в мусорный бак.       Не успел Васильев опомниться, как нос пронзила резкая боль, хлынула кровь, а в глазах вспыхнули искорки. Портфель упал на землю.       — Меня от тебя отличает как раз то, что бью я только по делу и тех, кто это заслужил, — капитан крепко держала архитектора за воротник рубашки. — Преступников или таких моральных уродов, как ты, например, — а глазки-то забегали, неужто вся его бравада была только при беззащитной Валентине? — Ещё раз хоть пальцем её тронешь — достану табельное. И, поверь, меня оправдают.       Она резко расслабила руки, и мужчина, не справившись с координацией, свалился на асфальт. Попытка удержать равновесие увенчалась только стертыми в кровь ладонями.       Власова, не оглядываясь, направилась восвояси, ступая большими уверенными шагами.       — Только попробуй ей рассказать об этом, — крикнула она напоследок, — самому же стыдно будет, что тебя женщина разукрасила.       Рита завернула за угол и скрылась в тени неосвещенного переулка.       Валентина сидела за столом и заполняла гору отчётов. Вскрывать трупы, делать анализы, соотносить данные, конечно, дело весёлое, но, рано или поздно, они все сводились к отчётам. Бесконечным кипам бумажек. И деться ты уже от них никуда не сможешь. Глаза слипались от беспрерывной работы, но надежда на то, что кружка кофе хоть как-то поможет, всё ещё не угасала. Валя зажмурила глаза, стараясь отбросить сон, когда дверь в морг привычно зашумела.       В помещение с абсолютно невозмутимым лицом зашла Власова, по пути накинув халат. Она, игнорируя недоуменный взгляд патологоанатома, прошла к противоположной от входа стене и уселась на одинокий стул у одного из лабораторных столов, прокрутив его так, чтобы лицом сидеть к Валентине, а слева видеть входную дверь. У Антоновой в моменте аж сон как рукой сняло.       — Рита? А ты что здесь делаешь? — наконец, задала она волнующий вопрос. — У тебя же вроде ещё днем смена кончилась, — она задумалась и невольно вспомнила события сегодняшнего акта помощи. — Я, кажется, видела недавно Данилова и Майского.       Власова тем временем под аккомпанемент из бесконечных вопросов удобно уместилась на стуле, устроив руку на подлокотнике и подперев ей голову, и прикрыла глаза.       — Лучше не спрашивай, — коротко ответила она.       Валя, поняв, что никаких чётких ответов от Власовой она не получит, со смятением повернулась обратно к столу, принявшись за отчёты. Рита итак всегда была непредсказуемым человеком, чего тут теперь удивляться.       Стрелки часов клонили к четырем утра. Антонова, закончив с отчётами, обнаружила недоделанный эксперимент и, остерегаясь снова про него забыть, решила доделать его сразу, раз время есть. Поэтому, когда за окном уже начало светлеть, Валя всё же решила вздремнуть в каморке. Встав с места, она обернулась и не на шутку напугалась, когда увидела Риту, ведь совершенно забыла про её беззвучное присутствие здесь. Та всё ещё лежала на руке и размеренно дышала. Антонова, прикусив в раздумьях губу, подошла к оперативнице и легонько потрепала её за плечо. Та резко проснулась, автоматически приложив руку к месту, где обычно висела кобура, и посмотрела на патологоанатома, мгновенно расслабившись.       — Милый доктор-патологоанатом, жива ли я ещё, раз просыпаюсь в ваших харомах? — запоясничала Власова, расплываясь в улыбке.       Валя пропустила шутку мимо ушей и спросила:       — Пойдем, хоть на диване ляжешь, а то рука скоро атрофируется от такого сна. Да и шею себе потянешь.       Власова удивлённо на неё вытаращилась, но тут же снова сделала привычное лицо.       — Не-е, всё нормально, — ответила она и снова подперла лицо рукой, на этот раз на костяшках.       Валя удручённо поджала губы и направилась в каморку одна. Власова никогда не поддавалась заботе. Поэтому, умостившись на коротком диване, Антонова придвинулась ближе к стенке, полагаясь на то, что, если неприступная оперативница передумает, придёт сама.       И Антонова оказалась права. Ведь, как только ту сморил беспробудный сон, словно почуяв, змей медленно и бесшумно выполз из логова в направлении маленького кабинета. Он обогнул входную дверь, щелкнул замком и пополз дальше. На секунду остановился в дверном проёме и неосознанно залюбовался. Валя спала с абсолютно безобидным лицом, словно само ангельское создание снизошло сверху и прилегло отдохнуть от долгой дороги на этот жалкий полутораметровый диван. Власова мягко улыбнулась и, сделав пару шагов, тут же оказалась возле лежанки Антоновой. Капитан не стала её будить, да и не планировала, потому приземлилась на пол, разместившись на мягкой обивке лишь руками. Выгодное положение недалеко от двери, к тому же сидя, обеспечивало ей, в случае чего, скоростную реакцию. Но, увидев, как Валя во сне нахмурилась, словно услышала эти мысли, Власова облегчённо выдохнула, снимая с себя камень ответственности за чужую жизнь хотя-бы на эти пару часов сна.       И пока Антонова сопела рядом, Рита увлечённо рассматривала золотое кольцо на её безымянном пальце, оперевшись виском о тыльную сторону рук, о чём-то размышляя и не размышляя одновременно. И сквозь поток долгих и запутанный мыслей Рита внезапно услышала тихое:«Спасибо» и насторожилась, приподняв голову в попытке рассмотреть в Вале нотки пробуждения. Но наконец, поняв, что та просто разговаривает во сне, игриво улыбнулась и опустила голову обратно. И пусть не было понятно, за что именно Антонова благодарила, да ещё и таким способом, Власова свела это на какие-то свои счёты и, продолжая лыбиться, прикрыла глаза, погружаясь в сон с надеждой, что злые монстры из-под кровати этой ночью ни до кого из присутствующих не достанут.