Закат солнца, конец жизни

      Тишина после первого спокойно починенного генератора предзнаменовала бурю. В этот раз был кто-то, кто жуть как любил наблюдать неподалеку. Очень скоро на трех починенных генераторах и закончили. Убийца сегодня был проворен и особенно жесток. Девушка пыталась спасти сокомандника, но ввиду малого опыта только умудрилась получить точный удар ножом в плечо. Вид потоком льющейся крови не приободрил, и пришлось отступить в поисках аптечки. Она сдернула рубашку, наспех разорвав ее на лоскуты, и сделала подобие бинта, от которого толку было не слишком уже много. Поднялся ветер, заставляя ее поежиться — поди повыживай в одном топике. Хотя, однажды их забросило на Ормонд, и Сейбл умудрилась вложиться в команду и сбежать в похожей одежде. А сейчас в Гленвейле, по сравнению с Ормондом, южный курорт.       Девушка доковыляла до салуна, еле-еле поднялась на второй этаж в поисках аптечки — тщетно. Рана перестала болеть — она просто онемела. Плохой знак. — Да к черту все.       Она прошла в комнату и улеглась на постель. Такая мягкая, широкая и удобная постель. В комнате пахло пылью и древесиной, с первого этажа доносился слабый запах спиртного. В дырявом салуне в любой комнате было слышно завывание ветра и карканье ворон. А убийцы слышно не было.       Мягкая постель… интересно, существовало ли это место в том мире? Наверняка. В салуне традиционно второй этаж со спальными местами предназначался для постельных утех. Кто-то пользовался этой кроватью по назначению? Хотя бы раз.       Она прикрыла глаза, прислушиваясь к шорохам. Пол под ногами не полыхал, оглушительное тиканье невидимого таймера на всю локацию не раздавалось. Ждет у люка? Контролирует генераторы? Где он? — Я зде-есь, — еле слышно прошептала она и распахнула глаза.       Мужчина стоял в одном из дверных проемов, перепачканный в крови. Она взглянула на дощатый пол и разглядела след из собственной крови. Невероятно, как он смог выследить ее, учитывая, что она передвигалась еле слышимым шагом.       Он уверенно шагнул вперед, замахиваясь оружием, но она его несколько опередила: — Эй, постой, подожди! — она вскинула руки в капитуляции, и левая отдалась острой болью. — Погоди секунду. Я не собираюсь убегать. Ты понимаешь меня, верно ведь?       Убийца остановился, оставаясь неподвижным несколько секунд, прежде чем удовлетворительно кивнул. Ну, уже что-то, облегченно подумала она. — Я не собираюсь убегать, — повторила она. — Победа за тобой. Мне не успеть завести два генератора, а люк ты, полагаю, еще не нашел. Мы одни, и у нас есть время.       Мужчина вопросительно склонил голову. В тишине повис вопрос: и что же? К чему ты клонишь? Для чего тянешь время? — Ты убьешь меня в любом случае. Мне отсюда некуда бежать.       Раненная рука отошла от онемения окончательно и начала покалывать по ходу нервов. Девушка шикнула и схватилась за перебинтованное плечо. Повязка продолжала пропитываться кровью. — Хочу сделать кое-что напоследок. Перед очередной смертью. Последнее желание, м?       Оробев на секунду, она тут же тряхнула головой и отбросила сомнения. Уже решено. Сейчас или никогда.       Она удобно откинулась на подушки и сомкнула колени. Приподняв подол юбки, она оттянула ткань белья и проскользила рукой по лону, издав тихий стон, скорее не потому, что простое прикосновение к сухим губам доставило удовольствие, а для того, чтобы наблюдающий как-нибудь отреагировал. Она боялась открывать глаза, хотя знала, что на белой маске эмоции не отражаются. Тем не менее, даже темные глаза, скрытые за щелками в маске, могли выдать реакцию убийцы. А какой реакции она ожидала? Влюбленного взгляда? Пощады? Что ты ожидала?       Небольшой тактичности, небрежности в ласках, осторожности. А после, войдя во вкус, он стал бы увереннее, напористее… может, даже более жестоким.       От фантазий удалось расслабиться, отдаться мастурбации с головой. Стало мокро, даже слишком. Она рискнула открыть глаза — убийца стоял на том же месте, сжимая нож, даже не шелохнувшись. Но, кажется, в области паха ткань комбинезона натянулась плотнее. — Не поможешь мне? — полушепотом спросила она.       От такого вопроса убийца отступил назад. Девушка настолько удивилась, что была вынуждена остановиться. Она свесила ноги с постели и мрачно пробормотала: — Давай сделаем это. Это мое предсмертное желание.       Мужчина снова сделал шаг назад и встретился спиной с косяком. Девушка встала с постели и протянула руку, однако инстинкт убийцы не подвел даже здесь: грубо он перехватил ее запястье и занес нож. — Да не за ножом я тянулась! — нервно сказала она. — Отпусти. Сказала ведь — дам себя убить. Но сперва…       Она осторожно высвободилась из хватки и положила руку на пах, и действительно — орган затвердел, ей не показалось. Девушка плавно провела вдоль по фактурной ткани черного комбинезона, не удивляясь внушительным размерам — сам-то мужчина не мелковат. Из-под маски раздался рванный выдох.       «Он псих, каких только поискать надо. Неубиваемое чудовище, живущее преследованием и одержимостью, — набатом звучали слова Лори. — Как бы я хотела, чтобы он оставил меня в покое… всех нас». — Тебе нравится? Я не особо хороша, но те, с кем я делала это, не жаловались.       Он не ответил. Тогда ее осенило: — Неужели ты… никогда не занимался сексом?       Она была готова поклясться, что щеки под маской налились румянцем. Убийца отрицательно покачал головой. — Да быть не может.       Он опять схватил ее за руку, но уже не с целью оттолкнуть. Он вернул ее обратно, еще и пригрозил ножом. Девушка нервно похихикала и заверила: — Это лишнее.       Сердце долбило в висках, так сильно, что в ушах гудело. Адреналин решил заполнить каждую жилу, жар внизу живота лишь разгорался сильнее. Трясущейся рукой она принялась освобождать пуговицу за пуговицей, кончиками пальцев ощущая крепкое мускулистое тело. Боясь спугнуть его — смех да и только — девушка старалась не спешить, но не травмированная рука крупно дрожала, выдавая ее нетерпимость. Наконец с пуговицами было покончено, и одним движением она занырнула ладонью внутрь, чувствуя жар твердого члена. Этот жест заставил мужчину еще сильнее вжаться в стену. Она освободила орган, в нос ударил запах пота и смазки. Всплыло воспоминание из жизни в том мире: случайный парень в клубе, доставая свой агрегат, пах примерно так же — ее в тот момент вырвало мимо унитаза, и дальше дело не пошло. Но сейчас ей не было до этого дела, напротив — это возбуждало. Естество.       Она опустилась на колени перед ним и открыла рот. Вдруг громкий звук упавшего ножа отвлек ее, а следом большие ладони прикрыли непотребства и оттащили ее. Она подняла взгляд и требовательно спросила: — Что не так?       Мужчина в отрицании покивал головой, слишком эмоционально. — Я думаю, тебе понравится. Я не буду продолжать, если ты не захочешь, — тихо ответила она. — Хотя я так много молила тебя о пощаде, постоянно, слушал ли ты?..       Хватка поослабилась. Она высунула язык, неспешно проведя им от основания до кончика. Соленый. С конца сочилась прозрачная смазка. Осторожно она коснулась головки губами, постепенно беря глубже. Не вовремя напомнила о себе рана на руке, и стараясь мысленно не обращать внимания, она активнее стала работать ртом. Комнату салуна наполнили чвакающие звуки. Колени раздирал неухоженный деревянный пол. Член был настолько большой для ее рта, что половина его едва умещалась в глотке. Ладонь по-хозяйски улеглась на темечко, и она рискнула поднять взгляд, встречаясь с холодным взглядом маски, глаза под которой неустанно сверлили ее. Она слышала тяжелое рванное дыхание. Вдруг очередная мысль закралась в голову: а если под маской урод? Кривозубый, с волчьей пастью, изуродованный генетикой человек? Захочется ли ей и дальше отсасывать ему? Или она истошно завопит и убежит прочь, пока он не вонзит ей нож в спину?       Без разницы. Я хочу трахаться. — Я больше не могу терпеть, — с пунцовыми щеками сообщила она. — Идем. Внутри меня должно быть приятнее.       Она потянула его за собой на постель. Так забавно, что убийца такой покорный. Он ждет ее дальнейших действий, ждет, пока она одной рукой управится с бельем и юбкой, оставаясь лишь в одном тоненьком топе поверх упругой груди со стоящими сосками. Почему эта выжившая так себя ведет? Это странно и непривычно.       Забравшись сверху, она прикасается сокровенным местом к члену, давая знать, что она бессовестно сочится. Ее ладонь ощупывает выпирающий рельеф мышц под облегающей футболкой; он так силен, богоподобно слажен. Такой крепкий, большой. — Могу я?.. — спрашивает она, поддергивая край футболки.       Он молчаливо дает согласие. Девушка тянет ткань кверху и закусывает губу; тело действительно идеально. Он определенно ее типаж. Кожа его соленая от пота — она чувствует это кончиком языка и нетерпеливо ерзает. Она склоняется к лицу, рука тянется выше, туда, куда никому нельзя прикасаться — к маске. Уже нежнее он останавливает ее, медленно кивая в отрицании. — Почему?       Молчание. Она отклоняется, но он тянется следом за ней, касаясь губами ее губ. Гадкий вкус латекса, холодного, заношенного… еще вкус чьей-то крови, маска то не совсем чистая, но она все равно целует ее, так, словно это настоящая плоть.       Она приподнимает бедра и подставляет головку ко входу. Из-под маски раздается несдержанный стон, и она одним движением седлает его, судорожно выдыхая. Немного больно, непривычно, но надоевшая рука болит сильнее. Она начинает двигаться, будто скачет на лошади, и с ее губ срываются протяжные стоны. Убийца в растерянности, он не знает, куда деть руки, и она резво находит им место: ее грудь под топом, ягодицы, талия… — Поласкай меня, — томно выдыхает она направляя ладонь книзу. — Пожалуйста, умоляю тебя…       Он внимает ее мольбам. Неуверенно кладет кончик большого пальца на клитор и гладит его. Кажется, ей нравится. Он хочет, чтобы она еще умоляла, но не понимает, что нужно для этого сделать. Эта мольба понравилась ему больше, чем когда он наотмашь бил ее ножом.       Она упирается рукой назад и продолжает двигаться. Ей необъяснимо хорошо, так приятно чувствовать, как его огромный хер трется о ребристые стенки, мозолистые пальцы ласкают клитор, а сам он дышит слишком часто и громко, иногда даже срываясь на кроткое рычание. Сколько раз он вонзал в нее свой нож? Сколько раз вытаскивал из укрытия, игнорируя крики, нецензурные высказывания и просьбы пощадить? Сколько раз в этом мире они встречались лицом к лицу?       Может, это все проделки Сущности… новый способ питаться человеческой плотью, страхами и желаниями. Она сейчас смотрит на них с неба и потешается… — Неважно, — бормочет она, слегка забываясь. — Неважно. Господи, мне так хорошо.       Она слезает с него и говорит: — Возьми меня сзади. Перехвати инициативу, ну же.       Он смотрит на ее приподнятые круглые ягодицы, набухшие и блестящие половые губы, и инстинктивно понимает, что она хочет. Не медля, он вставляет ей настолько глубоко, что она вскрикивает от боли, и если бы это была погоня, он бы не обратил на это никакого внимания, но сейчас он замирает в каком-то тупом ожидании. Она поворачивает голову и хрипло говорит: — Не надо останавливаться, — глаза ее наполнены издевкой, — ах, насколько ты хороший убийца, настолько же ты плохой любовник.       Мужчина кивает и начинает двигаться. Он продолжает наблюдать за ее телом, за тем, как она сама подается к нему навстречу, как красиво выгибается ее спина, по которой текут капельки пота, как свободной от боли рукой она сминает простыни под собой, пока из-под бесполезного подобия бинта сочится кровь. Ее ягодицы мягкие и упругие, их приятно сжимать, а внутри она горяча, словно жерло вулкана. Она так трепетно стонет и вскрикивает, звуки эти рай для ушей. Он проводит ладонью вдоль позвоночника, до загривка, и рука заныривает в копну растрепанных волос. — Да, — охает она. — Прошу, не останавливайся.       Он рывком поднимает ее, прижимая к своему телу ближе. Жарко. Ее кожа горячая. От нее пахнет потом и… кровью. Всё. Страха он не чувствует, только страсть, такую, что даже открытый порез ей не помеха. Видимо, она поняла по сбавленному темпу, что он отсутствует мыслями, и сказала: — Беспокоишься о ране? Поздно уже. Скорее, войди в меня еще…       Но он не набирал темп. Нарочито неспешно он двигался в ней против ее воли, ощущая членом каждый сантиметр внутри. Она поскуливала, а губу уже искусала до крови. — Нет, быстрее. Ах, ну почему так медленно.       Она изогнулась так, чтобы взглянуть на него, и в глазах ее собрались слезинки: — Пожалуйста, сильнее. Я… умоляю тебя. Прошу, пожалуйста…       Умоляет. Так приятно…       Неизвестно, сколько это продолжалось. Он взял ее во всех позах, до которых оба могли додуматься в этой тесной комнате. Она кончила столько раз, сколько не кончала разом всю жизнь. Он оказался нечеловечески вынослив — удивительно — и, казалось, мог делать это бесконечно долго. Но всему есть предел. Нависая над ней, он стал двигаться слишком быстро. Она впилась в его плечи и старалась в такт покачивать бедрами, но быстро бросила эту затею — темп стал нереально быстр. Она уже не стеснялась криков и высказываний, он вдалбливался в нее так, словно это их последний раз. — Боже, я больше не могу, — причитала она. — Ха-а… ты меня убьешь…       Вдруг он приподнял маску, но лишь до носа, и впился в нее губами. Она ответила на это неумелый поцелуй, и в следующий миг почувствовала, как член запульсировал внутри, а сперма наполнила ее лоно. Неспешно вынув, он протяжно выдохнул. Если ли в мире Сущности беременность? Маловероятно.       Они оба тяжело дышали и глядели друг другу в глаза, пока комната вновь не наполнилась звенящей тишиной. Лезвие ножа привлекательно поблескивало в лучах вечно закатного солнца. — Делай, что должен.       Он растерянно переводил взгляд с ножа на нее. Мешкал. — Давай же. Убей меня.       Он отрицательно покивал, показывая в другую сторону. — Я не собираюсь сбегать через люк, и уж тем более по новой запускать генераторы.       Она подняла нож и протянула ему рукоять. Она свела брови к переносице и строго повторила: — Убей меня. Прямо сейчас.       Но ему впервые не хотелось этого делать. После всего, что произошло. Почему она не хочет просто уйти? Он ведь отпускает ее. — В следующий раз, когда мы встретимся снова, я уже не буду помнить боль от смерти. Сущность стирает нам эти воспоминания. Но буду ли я помнить наш… нашу связь?       Она подошла ближе, давая снова разглядеть себя: солнце ласкало ее нежную кожу, влажная от пота, она бликовала, словно золотая. Он увидел ее лукавую улыбку. — В следующую нашу встречу, если вдруг я все забуду… — она поправила его комбинезон. — Напомни мне. Подкарауль меня у генератора, закинь на плечо и вместо крюка брось меня на постель. Думаю, я что-нибудь точно вспомню. А сейчас вспори мне живот.       Он кивнул и методично исполнил просьбу.