Одну жалкую планетку, пожалуйста

Мы скитались в беззвездной тьме годами. Или веками — время здесь давно потеряло счет. Сменялись поколения, жившие и умиравшие в металлических стенах корабля. Всё для жизни было: еда, работа, даже развлечения. Но не было дома. Пока однажды маяк не уловил слабый сигнал. Планета. Мы тут же сменили курс, не раздумывая. Мир оказался удивительно похож на Землю: зелень долин, синева океанов, дыхание ветра. Мы начали строить — сначала дома из камня, как в старые легенды, потом вернули машины, провели дороги. Почти что рай. Если бы не ночное небо. Над нами не было звезд — лишь абсолютная, бездонная чернота, которую разрывала одинокая черная дыра. Ее плазменный хвост, холодный и призрачный, отбрасывал синеватый отсвет на наш новый мир. Освещал, но не согревал. Мы были ковчегом человечества — в достатке, но без цели. Без страха, но с тихой, глухой болью в груди. Нам нужен был тот, кто поведет. И он нашелся. В темном кабинете из черного дуба единственный луч света падал с потолка, пыль кружилась в нем, как микроскопические галактики. За столом, напротив неразличимых черных силуэтов, сидела девушка. Белое платье, белый свитер, белый шапокляк — всё слишком светлое, слишком простое для этого места. Ее лицо было очень молодым, яркий макияж и легкая улыбка казались здесь ребяческими. Она попыталась встретиться взглядом с одним из силуэтов, но темнота поглощала ее взгляд, не оставляя ничего. Смущенно отведя глаза, она вернулась к сути. — Я хочу купить эту планету, — прозвучало светло и искренне, будто она просила конфету. Тишина в ответ была густой, почти осязаемой. Спустя несколько секунд один из теней выдвинул лист бумаги. Бумага блеснула, ослепив девушку на мгновение. — Подпишите здесь. Она, не читая, вывела на нем изящную подпись. — Нам можно вам доверять? — Конечно! — ее голос звенел, как колокольчик. — Вы уверены? — О, перестаньте быть такими серьёзными! Всё это больше не нужно, — она рассмеялась, коротко и легко. — Здесь будет мир-мечта! Лист бесшумно отплыл назад в темноту. Всё, что было нужно для абсолютной монархии, заняло меньше минуты.

***

Новый правитель ступил на балкон, превращенный в мостик. Белый город внизу купался в синеватом, мертвенном свете черной дыры. Но среди этой вселенской тоски она сама сияла — яркая, ненастоящая, как ёлочная игрушка в склепе. Широко улыбаясь в тысячи камер, разнесенных по новой столице, она заговорила. Ее голос звенел, разносясь из каждого динамика: — Дорогие люди! Я — ваша новая Королева! И я безумно рада познакомиться с вами лично! — Она сделала паузу, будто ожидая аплодисментов, но с балкона было видно лишь замершие в ожидании фигурки. — Вселенная хочет, чтобы мы растворились в ней, исчезли без следа в этой бесконечной черноте. Но мы сильнее энтропии! Наш труд, наша дерзость, наша человечность — вот наш ответ смерти миров! И мы сохраним человечность в ее величайшей форме! Пришло время построить Утопию! В небо, разрывая призрачный свет дыры, взмыли тысячи разноцветных шаров. Они кувыркались в безвоздушном пространстве, собираясь в причудливый символ — ярко-розовый флаг с каким-то пушистым зверьём. — Хватит с нас этой дурацкой серьезности! — продолжала она, сияя. — Мы не унылые бюрократы с навечно приклеенными к стульям задами! Мы — люди, и в душе у нас свобода! Пусть каждый покажет миру, кто он такой на самом деле! Созидание — вот суть нашей жизни. А я просто построю мир, где это созидание можно будет проявить на полную катушку. За работу!

***

Она впорхнула в свою комнату, и улыбка тут же слетела с лица, сменившись сосредоточенностью. Стены здесь были сплошь увешаны голографическими панелями, графики сменяли друг друга, цифры стекали вниз водопадами данных. Рядом стоял он — её главный помощник, слуга, тень. — Ваше Величество, — начал он тихо, — но зачем нам утопия? Люди, которые скитались во тьме, они и так… Она хмыкнула, грациозно плюхнулась в кресло и закинула ноги на пульт управления климатом планеты. — Айрон, дорогой, ну сколько раз можно повторять? Не называй меня так. Мы все здесь свои. — Она взяла со стола яблоко, надкусила и продолжила с набитым ртом: — Утопия — это последний оплот человечества. Понимаешь? В утопии рождается созидание. Когда у человека есть пространство — он творит. Когда у человека есть время — он творит. На этом сером полотне мертвого мира мы напишем шедевр. — Но вы знаете цену утопии, — перебил Айрон, и его голос прозвучал неожиданно резко. — Цену? — Она перестала жевать и посмотрела на него с легкой обидой. — На этот раз обойдемся без человеческих душ и машин бесконечной любви, договорились? Ты же помнишь формулу? Труд плюс автоматизация. Всё гениальное просто! Соколов еще триста лет назад доказал: утопия — не миф, а реальная инженерная задача. Социальная инженерия, если хочешь. — Но в его трудах есть одна фундаментальная ошибка, — не унимался Айрон. — Он не учел фактор иррациональности. Человек не всегда хочет того, что для него хорошо. Он может хотеть… — Ой, ну не будь ты таким букой! — она замахала на него руками, чуть не выронив яблоко. — Прямо как дед какой-то. Неужели тебе так больше нравится? — Она кивнула в сторону окна, за которым простирался идеальный, но пустынный город. — Сделка с самим дьяволом тебя бы устроила больше, чем моя попытка сделать всех счастливыми? Айрон промолчал, лишь тень сомнения скользнула по его лицу.

***

Люди вышли на протест. Они не крушили витрины и не жгли машины — просто шли плотной толпой, перекрывая идеально ровные магистрали. Впереди, сжимая кулак, вышагивал мужчина средних лет в строгом костюме, но без пиджака, с закатанными рукавами рубашки. — Машины нас заменяют! — кричал Робин, и его голос тонул в гуле толпы. — Рабочих мест больше нет! — вторили ему десятки голосов. — Долой мечты! Долой утопию! В небе что-то свистнуло, и Королева плавно опустилась прямо перед ними, зависнув в метре над землей. Её удерживали две миниатюрные турбины, вмонтированные в каблуки. Она возвышалась над толпой, как языческое божество. — И в чем же дело, люди добрые? — спросила она ласково, с искренним недоумением. — Утопия — это застывшая мечта! — выкрикнул кто-то из толпы. — Почему нашу судьбу решает какой-то один человек? — поддержал его Робин. Королева вздрогнула. Улыбка на мгновение дрогнула, но она тут же вернула её на место, хотя и спустилась чуть ниже, почти сравнявшись с толпой. — Но наши инженеры… они же трудятся для всеобщего блага! — её голос чуть сел, но она прочистила горло. — Подумайте: даже если какая-то эдакая железяка и заменит вас на конвейере, у вас же появится время! Время на себя! На жизнь! — Работа и есть жизнь! — отрезал Робин, сверля её взглядом. Королева приложила ладонь к уху, изображая комичное прислушивание. — Работа? Жизнь? — переспросила она. — Милый, это же две абсолютно противоположные вещи! Сейчас это просто этап, ступенька на пути к вечности. У вас есть всё необходимое. Скоро у вас будет всё для созидания. Так в чем проблема? — В свободе! — выкрикнул Робин. — В свободе? — Королева звонко рассмеялась. — Утопия — это и есть свобода! Хочешь пойти в кино? Иди! Хочешь возиться с детьми в парке? Пожалуйста! Вы никогда не были так свободны, как сейчас! — А если кто-то, — Робин сделал шаг вперед, — захочет просто работать? — Созидание — это и есть работа, дорогуша! — отпарировала она, но в её голосе послышались стальные нотки. Толпа не расходилась. Назревало что-то нехорошее. Королева глубоко вздохнула, оглядела море недовольных лиц, а потом вдруг широко улыбнулась и, сделав сальто назад в воздухе, воскликнула: — Не хотите по-хорошему? Будет еще лучше! — Она закружилась волчком. — Объявляю сегодняшний день всеобщим выходным! Толпа замерла. Послышались неуверенные смешки. Кто-то пожал плечами и, махнув рукой, пошел в сторону домов. Через минуту протест рассосался сам собой. Перспектива законного отдыха перевесила абстрактные идеи. Робин остался стоять посреди пустеющей площади. Он смотрел на Королеву с такой ненавистью, что, казалось, её должно было испепелить. Она поймала его взгляд, улыбнулась еще ослепительнее и, сложив губы трубочкой, послала ему воздушный поцелуй. Робин шарахнулся в сторону, будто в него плюнули. — Что случилось? — спросил его подошедший парень из толпы. — Увернулся от пули, — процедил Робин сквозь зубы, глядя вслед улетающей фигурке. — Сука. Это как если бы тебе в рот конфету запихнули, чтобы ты не жаловался! Заткнись и будь счастлив, мразь. *** Королева вышла на балкон. Черное, абсолютно пустое небо над головой освещали лишь огни раскинувшегося внизу города — холодные, искусственные, как и всё в этом мире. Она достала сигарету, щелкнула зажигалкой и затянулась, глядя в никуда. — Ты же не куришь, — раздался сзади тихий голос Айрона. Она поперхнулась дымом, закашлялась, но, обернувшись и увидев его, расплылась в той самой дурашливой улыбке. — Не курю. Сегодня исключение. Расслабляет. Айрон подошел ближе, встал рядом, опершись на перила. — Всё равно мне не нравится, как ты сегодня… усмирила бунт. — О, брось! — Она махнула рукой, стряхивая пепел вниз. — Преграды возникают там, где их совсем не ждешь. Зато я придумала, как оставить им свободу и при этом рассосать толпу. Гениально, правда? — Они просто замолчали. На сегодня. Что им мешает выйти завтра снова? Королева задумалась, посмотрела наверх, в бесконечную черноту, и выпустила струю дыма. Улыбка медленно сползла с её лица. — Не знаю… — тихо сказала она. — Слушай, это безумие: работа ради работы. Работай, работай, работай. Раньше люди смотрели на звезды и мечтали улететь к ним. А теперь звезд нет. А работа… работа осталась. Зачем? — Тепловая смерть Вселенной дает свои перспективы, — философски заметил Айрон. — Ты взяла на себя ответственность за решение, которое уже не изменить. Я искренне надеюсь, что оно было правильным. — Я считаю, что мир, где люди убивают себя на бессмысленной работе, — вот что неправильно. Это же насилие над волей, над жизнью! — Она резко повернулась к нему. — Всё в этом мире стремится к хаосу, — мягко возразил он. — А мы пытаемся удержать порядок, контраст. Ты задумывалась, что у каждого контраста должна быть своя мера, свой баланс? — Нет… — она нахмурилась. — Вот смотри: небо и земля. Небо пустое, в нем только воздух. А земля твердая, на ней всё растет. И в каждом из них есть баланс. И небо все равно больше, чем земля. — Ты слишком абстрактно мыслишь, друг мой, — она усмехнулась, но уже без прежней легкости. Докурив, она щелчком отправила окурок в темноту и, потянувшись, пошла обратно в комнату. На пороге обернулась: — В любом случае… не будь таким серьезным. Всё наладится.

***

Робин сидел в своей комнате, раскачиваясь на стуле, и барабанил пальцами по треснувшей столешнице. Перед ним стояла шахматная доска, фигуры были расставлены, но партия еще не началась. Он смотрел в одну точку, пока не скрипнула дверь. Вошел Айрон. Они молча пожали друг другу руки, и слуга опустился на стул напротив. — Здарова. Ты сегодня опаздываешь, — устало бросил Робин, не прекращая стучать. — Просто ночь не спал, — Айрон подвинул к себе белую пешку и, не глядя, поставил ее на e4. — С чего бы? — Робин машинально ответил e5. — Сегодня такую картину маслом довелось увидеть… — Айрон усмехнулся, но как-то невесело. — Только не могу рассказать. Должен. — Опять с Королевой, — понимающе кивнул Робин, выдвигая коня. — Слушай, а тебе самому-то не противно? Работать на такого человека? — А тебе, я смотрю, вообще с людьми работать не нравится, — парировал Айрон, выбрасывая вперед другого коня. — Классическая защита. Испанка? — Ага. — Робин двинул ферзя, ставя хитрую ловушку. — Я криптограф. Мне и не нужно с ними работать. Я с сигналами работаю. С черной дыры. Айрон на секунду замер, рука зависла над доской. — Криптограф? И куда тебя такого ценного пристроили? — Анализирую сигналы с нашей черной красавицы, — Робин кивнул куда-то в потолок. — Машины-то всю бюрократию переварили, а вот такие вещи пока людям оставляют. Пока. — И что получается? — Странное, — Робин наконец оживился, глаза его блеснули. — Там сообщение. Не просто шум, а структура. Серьезно, мне кажется, там смысл есть. Но пока не понимаю какой. — Поэтому ты на улицы выходишь? Бунтовать? Робин пожал плечами. — Для большинства людей работа — это смысл. Понимаешь? Не способ заработать, не способ убить время, а смысл. А твоя королева хочет убить смысл для большинства людей. И называет это спасением. Айрон задумчиво двинул слона. — Я знаю. Мы над этим работаем. В конечном счете, работу не удалят полностью. Наверное. — Наверное? — Слушай, — Айрон развел руками, — над нами висит черная дыра и светит нам в спину синим трупным светом. Говорить о чем-то с абсолютной уверенностью вообще сложно. Робин молча передвинул ладью. — Шах, — сказал он. Айрон глянул на доску, потом на Робина. Король был в ловушке. — Мат, — констатировал Робин. — Ты сегодня не в форме. — Мысли не здесь, — признался Айрон, начиная собирать фигуры.

***

— "Не будь таким серьезным", — бурчал Робин себе под нос, шагая по утренней улице к работе. — "Не будь таким занудой". Как же меня это бесит... Он вдруг замер. Свет изменился. Робин поднял голову и увидел, что черная дыра больше не была просто черной дырой. Вокруг нее распустился ярко-желтый аккреционный диск, похожий на огромный светящийся бублик. — Не будь таким занудой, братец, — раздалось прямо за спиной. Робин подпрыгнул на месте и резко обернулся. Королева стояла в двух шагах, сияя своей фирменной улыбкой. — Робин, дорогой! — Она бесцеремонно схватила его за плечо. — Не хочешь поговорить со мной? — Смотря о чем, — он сбросил ее руку и кивнул вверх. — Что с нашим светилом? — Ой, я так рада, что ты заметил! — Королева захлопала в ладоши. — Пришлось сбросить одну планету неподалеку, чтобы выровнять спектр. Сделать его почти как солнечный! Ну как тебе? Она сама задрала голову, любуясь своим творением. — Приемлемо, — сухо ответил Робин. — Каким был искусственным, таким и остался. Правда, реже вспоминать буду, что мы не дома. И на том спасибо, Ваше Высочество. — Ты пессимист! — Королева надула губки. — Всё же отлично! Ну что тебе не так? Она подскочила к огромному автоматизированному терминалу, который недавно заменил целую фабрику игрушек. Нажала пару кнопок, и из окошка выпала кукла. Королева подхватила ее и сунула Робину под нос. — Ты посмотри! Эпатажная девчонка, с черным протезом и алой прядкой! Это же великолепно! Робин демонстративно перевел взгляд на другую сторону дороги, где снова собирались люди с плакатами. — А на другую сторону посмотри, — процедил он. Королева проследила за его взглядом, махнула рукой. — Ой, да не сегодня. Их там совсем мало. Это неизбежная часть процесса построения утопии, ничего страшного. — Она вдруг замялась, потеряла свою улыбку и стала теребить край платья. — Я вообще хотела спросить... — Что? — Ну... ты же... ты ладишь с моим слугой? Робин нахмурился. — Лажу. А что? — Он... он говорил что-нибудь обо мне? — Нет. Королева моргнула. Улыбка на секунду исчезла, но тут же вернулась на место — приклеенная, фальшивая. — Мне не нужна утопия, — резко сказал Робин, возвращая разговор в прежнее русло. — А что тебе нужно? — Она склонила голову набок. — Я не знаю, что мне нужно. Но точно не... — Тогда утопия тебе и не помешает! — перебила она с прежним энтузиазмом. Робин устало выдохнул. — Ты только о нем пришла спросить? — Нет! Конечно, нет! — Королева покраснела до корней волос. — Э-э-э... А что там с сигналами с черной дыры? Мы поменяли ее состав, думаешь, они тоже изменятся? — Тебе-то что? — огрызнулся Робин. — Скоро мою работу еще один робот заменит, у него и спросишь. — Не заменят! — выпалила она. — Я запретила разрабатывать искусственный интеллект. — Это еще почему? — Чтобы ты не ворчал! — скороговоркой выпалила она и тут же прикусила губу. — Так что там по сигналам? — Изменятся, возможно. Но меня больше частицы вокруг интересуют. Так что не сильно. — Понятно... — Королева погрустнела, посмотрела куда-то в сторону, потом снова на него. — Ладно... я пойду, наверное. Пока, Робин. И, не дожидаясь ответа, взмыла в воздух на своих турбинах, оставив его стоять посреди улицы с куклой в руках.

***

— Айрон, — тихо позвала Королева, заглядывая в его комнату. Он поднял голову от ноутбука, удивленно вскинул бровь: — Да? Я польщен, вы назвали меня по имени. Она бесцеремонно уселась прямо на край его стола, загораживая экран, и внимательно посмотрела на него. В ее взгляде смешались неуверенность и какая-то отчаянная решимость. — Слушай... ты много работаешь. Совсем не отдыхаешь. Может, сегодня вечером?.. — Ох, ну мне еще нужно закончить с отчетами, и... Королева резко хлопнула ладонью по крышке ноутбука, закрывая его. Айрон замер. Она подалась вперед, глядя ему прямо в глаза. — Айрон, ты бы хотел пойти... на свидание? Тишина повисла в комнате, густая и звенящая. — С... с вами? — переспросил он, словно проверяя, не ослышался ли. — Со мной, — выдохнула она, и впервые ее голос прозвучал не звонко и легко, а тихо и почти умоляюще. Айрон отвел взгляд. Секунда, другая. Он молчал, и каждое мгновение этого молчания врезалось в нее, как нож. — Я... я очень удивлен, — наконец произнес он медленно. — Но... нет. Королева застыла. Глаза ее расширились, рот приоткрылся. Так она просидела, наверное, с полминуты — статуя, выбеленная синеватым светом из окна. Потом, не сказав ни слова, она слезла со стола и вышла, даже не обернувшись. В коридоре она остановилась посреди проема. Слезы текли по щекам, смывая яркий макияж, превращая ее в испуганную девочку. Мысли метались в голове, как птицы в клетке: «Утопия... какая к черту утопия, если ее не с кем разделить?» «Что я строю? Тюрьму для счастья?» «Дура! Идиотка! С такой уверенностью... как же стыдно...» «Почему он так? Даже шанса не дал? Просто отрезал...» «Чем я ему не угодила? Что со мной не так?» «Меня никто никогда не любил. Никто. Все только ненавидят...» «Я просто хотела... чтобы кто-то был рядом...» Пространство вокруг дрогнуло, поплыло, и через мгновение она снова сидела в том самом дубовом кабинете. Тьма обступала со всех сторон, лишь одинокий луч света выхватывал из мрака стол и ее саму. Она машинально вытерла слезы рукавом белого свитера, выпрямилась. — Оплата через два дня по договору, Королева, — бесплотный голос донесся из темноты. — Вы готовы заплатить? Она всхлипнула, потом засмеялась — невесело, надрывно. — Да пропади всё пропадом! Да! К черту их всех! — Вы уверены? — Да! Что там надо? Деньги? Забирайте! — В договоре указано иное. — Плевать! Вы же боги или кто вы там? Заберите сами! Выпустите меня отсюда! Пространство вновь исказилось, вышвыривая ее обратно в реальность. Она стояла посреди своей комнаты, тяжело дыша. — На кой мне эта власть? — прошептала она и вдруг с размаху пнула стену каблуком, оставляя на идеально белой поверхности черную отметину. — На кой мне все эти мучения? Как отключить эти чувства?! Она разрыдалась, сползая по стене на пол. И вдруг замерла. «Отключить нельзя... — мелькнула мысль. — Но можно включить на полную катушку». Она вытерла лицо, поднялась на ноги и медленно, словно примеряя маску, натянула на себя привычную улыбку. Только в глазах осталась пустота.

***

Через два дня машина была готова. Лучшие биоинженеры планеты собрали ее по обрывкам древних технологий и собственных безумных теорий. Огромный агрегат пульсировал мягким розоватым светом в центре столицы. Все будут любить королеву. Все. Без исключения. Инженеры суетливо рассчитывали радиус действия, зону покрытия, город за городом. Но когда Королева собственноручно выкрутила параметры на максимум, покрывающий всю планету, у них отвисли челюсти. Они побелели, замахали руками, бросились врассыпную... Ослепительная молния ударила в небо и разошлась концентрическими волнами, накрывая каждого человека на планете. Где-то в темноте, за гранью восприятия, бесшумно активировался пункт контракта. Оплата прошла успешно.

***

Она взмыла в воздух над центральной площадью. Говорить было не нужно — всё и так понятно. Она просто прокричала, раскинув руки: — Утопия построена! И город взорвался ликованием. Все «люди» внизу закричали от радости. Они хлопали, кланялись, протягивали к ней руки. Кричали, что любят ее. Даже Робин. Особенно Робин. Он стоял в первом ряду и смотрел на нее с обожанием, как на божество. Она спустилась, и толпа подхватила ее на руки. — Слава Королеве! — Слава Королеве! — Слава Королеве! Ее несли по улицам, улыбающиеся лица мелькали перед глазами, и все они были счастливы. Идеально, стерильно, одинаково счастливы. Прошел день. Второй. Третий. Всё шло своим чередом. «Люди» работали, отдыхали, улыбались. Город процветал. Но что-то было не так. Королева чувствовала это кожей, но не могла понять — что.

***

Цена человеческой утопии — человечность. Она шла по идеально чистой улочке и вдруг захотела поговорить. Просто поговорить с кем-нибудь. — Хей! — окликнула она прохожего, мужчину средних лет, который сосредоточенно поливал цветы у своего дома. — Чем занимался недавно? Мужчин обернулся, расплылся в счастливой улыбке: — Ваше Высочество! Ничем особенным! — и вернулся к цветам. Она нахмурилась, пошла дальше. Через минуту окликнула женщину с ребенком: — А вы? Как дела? Женщина засияла: — Ваше Высочество! Всё прекрасно! Ничего особенного! Седьмой «человек» ответил ей той же фразой. С той же интонацией. С той же улыбкой. — Да что с вами такое?! — не выдержала Королева, топая ногой. — Я хочу услышать что-то новое! Ну же! Тишина. Прохожий замер с улыбкой, глядя на нее, и молчал. — Давай! А не то ударю! — пригрозила она. Тишина. — Что? Угрозы не работают? А если так?.. — она с размаху пнула его каблуком в бок. Мужчина охнул, согнулся, но тут же выпрямился с той же идиотской улыбкой: — Слава Королеве! — Твою мать! — она ударила еще раз, сильнее. — Скажи что-то нормальное! Мужчина молчал. Смотрел на нее и молчал. И улыбался. Королева опустилась на колени прямо посреди улицы. В голове крутилось: инженеры ошиблись? Или... Или не инженеры? Ее осенило. Оплата. Вот что было в том контракте. Она поняла, что именно забрали тени в уплату за ее власть. Не деньги. Не ресурсы. Нечто большее.

***

— Здравствуйте, — сказала она тихо, вновь сидя в том самом кабинете. Голос ее дрожал, но в нем появилась новая, взрослая нотка. — Я осознаю цену своих действий. И тем не менее хочу договориться об еще одной сделке. Верните всё, как было. Умоляю. Заберите всё, что хотите. Только не души остальных людей. Только не их. — Всё? — эхом отозвался голос из темноты. — Всё. На столе материализовался новый лист бумаги. Она взяла его, вчиталась. Текст был коротким: «Меж объединенные остатки человечества. Сектор 3. Планета 4. Местная форма власти получает возврат во времени на 5 дней. Цена: Планета 4 узнает об истинной природе действий Королевы». — Слишком малая цена, — прошептала она. — Достаточная для наших потребностей, — ответила тьма. Она подписала. На этот раз не из инфантильной бравады, а потому что была готова заплатить любую цену.

***

Робин сидел в своем кабинете, уставившись в монитор. На экране мелькали сигналы с черной дыры, и один из них выделялся — странная последовательность, не похожая на обычный шум. «Фроруъэя — порыяуя зъурэъзсрнмг». Он хмыкнул, пробежался по самым простым шифрам. Цезарь, Виженер, Атбаш... Через десять минут перед ним лежала расшифровка: «Королева продала человечность». Он оцепенел. Слишком удачно, слишком страшно, слишком правдиво. Робин поднял глаза к окну. Там, за стеклом, снова собирались люди. Протестующие. Живые. Нормальные. Он долго ходил по комнате, размышляя. Кто поверит криптографу с бумажкой? Но и молчать нельзя. Собрав волю в кулак, он опубликовал находку в открытом доступе и стал ждать. Месяц. Два. Ни ответа, ни привета от комиссии. Кто бы сомневался — никто не воспринял всерьез. Наверное, никто не воспринял. Он шел к замку Королевы, и в голове крутились обрывки теорий, как у Раскольникова. В кармане — самодельный пистолет. Одна пуля. — Королева не принимает, — сухо сказал гвардеец у ворот. Робин молча протянул поддельный пропуск. Ирония судьбы: технологии встали, бумажки с печатями снова правят миром. Он вошел в замок. Сине-розовые стены слепили глаза, хрустальный пол отражал его шаги. Везде, куда ни глянь, громоздились горы игрушек — плюшевые звери, куклы, конструкторы. Будто здесь жил избалованный ребенок, которому никогда не говорили «нет». Королева сидела на полу посреди этого великолепия и самозабвенно рисовала фломастерами. Робин бесшумно подошел сзади. На листе бумаги возникала принцесса в длинном платье, выгуливающая крошечную собачку. Рисунок был потрясающий — детализированный, живой, словно созданный профессиональным художником. Вдруг Королева резко развернулась на сто восемьдесят градусов, сидя на попе, и протянула рисунок ему: — Ну как тебе?! — радостно выпалила она. Робин вздрогнул от неожиданности, сердце ушло в пятки. Но тут же взял себя в руки. — Красиво, — признал он сухо. — Очень красиво. Но я по делу. — Спасибо-о-о-о! — пропела она и снова отвернулась к своему творчеству. — Ты даже не спросишь, зачем я пришел? — А? — она обернулась через плечо. — Извините. — Да ладно, обращайся как хочешь, братец. — Чего? — А, забей. Робин сжал кулаки. — Нет, я так просто не отстану. — Ну можешь еще тысячу лет простоять и смотреть на меня, — она показала язык. — Я буду молчать. — Ты, блять, серьезно? — Не-а, я инфантильная. — Это я уже понял. Может, тогда обменяемся? — И что ты можешь предложить? — Она отложила фломастеры, заинтересованно глядя на него. Робин медленно достал пистолет и приставил дуло к ее затылку. — Пулю. Королева вздрогнула, но удивительно быстро успокоилась. — А... так это ты. Будет символично. — Отвечай на вопросы! — Ладно, ладно... только дай мне время, — она осторожно повернулась к нему, но пистолет уперся ей в лоб. Она замерла. — Согласись, стирание памяти — крутая технология, правда? Когда я получила корону, я решила не делить ее с семьей. Да и вообще хотела забыть всё — побои, рабство, всё дерьмо. Поэтому стерла память себе, тебе... А родителям... — А родителям сломанный шлюз на ковчеге помог, — закончил Робин, и голос его задрожал. — Почти сломанный, — поправила она шепотом. — Ты сука. — О да, я знаю. — Что значило сообщение с черной дыры? — Я продала надежду человечества, чтобы искупить другой грех. — Кому? Дьяволу? — Не совсем. Не скажу. Даже сейчас. — Корону ты тоже купила. — Угу. — Последний вопрос... Чем ты занималась всё это время, пока мы тут мучились? — Пыталась сделать то, что не успела в детстве. Пожить. Почувствовать себя... счастливой. — И как? — Не очень, — она горько усмехнулась. Королева осторожно, глядя ему в глаза, встала на колени. Не перед ним — перед пистолетом. — Сделай то, что должен. Рука Робина дрогнула. — Я была готова продать души всех людей ради своего счастья, — на глазах ее выступили слезы. — Эгоистка. Я убила твоих родителей. Робин зарычал, лицо его исказилось, пистолет заплясал в руке. — Хотела дать людям надежду, а отняла смысл. Он опустил оружие. — Я не могу. — Я просто инфантильная тварь, которая должна сдохнуть. — Я не могу! — рявкнул он и отшвырнул пистолет в сторону. Пистолет поднял Айрон. Он стоял в дверях и смотрел на них обоих. — Один из вас — мой давний друг, государственный изменник, — тихо сказал он. — Другая — моя возлюбленная, оказавшаяся монстром. Интересный выбор... — Убей меня! — Королева бросилась наперерез, заслоняя Робина. — Прошу, только не его! Но скажи... почему ты тогда отказал?.. — Потому что не мог, — в голосе Айрона зазвенела боль. — Я люблю тебя. Но у всего есть предел. Кодекс, мораль — они кричали: остановись. А теперь... я люблю человечество больше. А ты его продала. Он шагнул ближе. — Я мог бы часами объяснять, почему служил тебе, почему молчал. Но в итоге... ты монстр. А я, как преданный слуга, обязан защитить власть. В данном случае — тебя от самой себя. Выстрел грохнул оглушительно. Пуля вошла ей в живот. Королева вскрикнула, согнулась, медленно оседая на пол и сворачиваясь калачиком. Айрон подошел, опустился рядом на колени. — Теперь счастлива? — спросил он шепотом. Она подняла на него глаза. По лицу разливалась странная улыбка — не прежняя, фальшивая, а настоящая. Первая настоящая улыбка за всё время. — Да... — выдохнула она. Он наклонился, поцеловал ее в лоб. Потом выпрямился и посмотрел на Робина. — Я... — начал тот. — «На этот раз без человеческих душ», — перебил Айрон с горькой усмешкой. — Вот что она говорила. Знаешь, она была плохим покупателем. — О чем ты? — Я подсунул ей контракт. Она подписала, не читая. Робин замер. — Какой контракт? Айрон вздохнул, устало провел рукой по лицу. — За кого будем голосовать в совете? — спросил он вместо ответа.