Интервальное голодание

– Добрый день, спасибо, что разрешил прийти к тебе. – зашёл в квартиру синеволосый и посмотрел на уставшего парня спереди. – Мг, мне все равно скучно одному, поэтому можешь приходить, когда тебе удобно. – ответил Эдгар. – Спасибо, – улыбчиво сказал Фэнг. – Ты один живёшь, что ли? – Да, маме сложно со мной, и она отправила меня в квартиру, которая осталась от бабушки по наследству, в общем, возмущаться нет смысла. – Ясно и понятно ответил младший. – Понял, повезло тебе. Друзья направились в комнату черноволосого, от которой исходило тоскливое, уставшее настроение. Старший из них, переступив порог, был ошеломлён: всё вокруг было в беспорядке — вещи, тетради, книги. Создавалось впечатление, что в комнате не убирались уже два года. – Извини, походу надо было убраться в комнате перед твоим приходом, не подумал. - вкинул младший. – Ладно, мне всё равно, я просто ожидал другого. – ответил Фэнг. – Ты выглядишь уставшим, ты спал сегодня? – Я спал. Почему-то даже после насыщенного сна всё равно уставший. - Эдгар сжал свои тонкие пальцы в замок, немного смущаясь. Он не общался с людьми уже несколько месяцев, не считая Колетт, которая помогала ему, но никогда не говорила с ним. – А какой у тебя распорядок дня обычно? – Я сплю много, лежу, обычно так всё. – Не думаешь, что у тебя психологические проблемы? - Он начал подозревать неладное, словно перед ним был человек, никогда не видевший цивилизованного мира. В его семье таких людей обычно называли «психами», но почему-то ему хотелось помочь черноволосому. – Может. - Он ответил, не скрывая ничего. Разговор был очень утомительным, и он уже пожалел, что впустил этого человека и сказал ему приходить чаще, не спрашивая разрешения. Он чувствовал себя некомфортно. Ему казалось, что он снова сидит перед врачом, который, не скрывая своих чувств, критикует его, называя эгоистом, и человеком, который придумывает сказки и приходит на это же сиденье и начинает ему тараторить о своих «проблемах». Фэнг глубоко вздохнул, осознав, насколько всё плохо. Он поднялся с кровати и окинул взглядом комнату, а затем начал собирать вещи, аккуратно складывая их в кучу. – Убраться хочешь? - наклонив голову спросил. – Да, я вижу, что ты не в состоянии убраться, а мне не трудно это сделать. Расслабься. – Спасибо. - спокойно и тихо сказал Эдгар. Когда старший сложил все Эдгара вещи в одну кучу, комната стала выглядеть более свежей. Хотя она и напоминала место после землетрясения, работы по уборке было не так уж много. Фэнг медленно обводил взглядом комнату Эдгара, которая сейчас казалась отражением его собственного внутреннего хаоса. Синие пряди волос, всё еще влажные после дождя и уже не такие объемные, липли ко лбу, но он не обращал на это внимания. Ему приходилось чуть сутулиться, чтобы не казаться в этой небольшой комнате слишком огромным. Фэнг начал с пола: он аккуратно поднимал разбросанные черные толстовки и тяжелые шарфы Эдгара, встряхивал их и складывал ровными стопками на стул. Движения были механическими, почти заторможенными. Каждый раз, когда он наклонялся, пряди волос средней длины падали на лицо, закрывая обзор, и он привычным жестом отбрасывал их назад. Затем он перешел к рабочему столу, заваленному эскизами, карандашами и пустыми банками из-под энергетиков. Он удивился. – Ты рисуешь? – Больше нет уже, выгорел, тяжело даётся всё. - чуть с грустью ответил он. – Мне бы хотелось продолжить это дело, с детства занимаюсь этим. – У тебя с ментальным здоровьем всё нормально? - остановился Фэнг и пристально начал смотреть на Эдгара. – Нет. - отвел взгляд младший, чтобы избежать зрительного контакта. – А что по поводу терапии? - сказал Фэнг и присел на стул. – Мне уже никто не поможет. – Почему? - сказал синеволосый, скрестя руки. – Я уже пытался, раскритиковали меня и сказали, что я выдумываю. - Эдгар начал перебирать свои пальцы. Фэнг медленно повернул голову. Взгляд младшего был пустым и тяжелым, словно затянутое тучами небо, под которым он только что шел. – Извини, мне, наверное, не нужно было вмешиваться. – Всё нормально. Подавленность навалилась на него с новой силой здесь, в тишине. Его плечи опустились, а голова низко склонилась, из-за чего синие пряди полностью закрыли его лицо. В этой маленькой комнате он казался слишком большим и одновременно очень потерянным, словно всё пространство вокруг него пропиталось той же сыростью и тяжестью, которую он принес с собой с улицы. – Пойдём курить, – решительно произнёс черноволосый, поднимаясь с кровати и забирая свою пачку сигарет со стола, прямо перед носом Фэнга. Тот был чуть ошеломлён таким резким движением, но не отказался. Когда они вышли на балкон, холодный воздух тут же ударил в лицо, принося с собой запах мокрого асфальта и старого снега. Дождь почти стих, превратившись в мелкую, противную изморозь, которая зависала в воздухе серой вуалью. На перилах лежал тонкий слой грязного, подтаявшего льда, а внизу, во дворе, чернели огромные лужи. Фэнг тяжело облокотился на перила, и его высокая фигура заполнила собой почти всё пространство небольшого балкона. Его синие волосы, которые начали подсыхать и снова обретать свой привычный объем, хаотично рассыпались по плечам. Синие пряди средней длины подрагивали от легкого ветра, но парень даже не пытался их убрать. Эдгар молча достал из кармана пачку и протянул Фэнгу сигарету. Тот взял её длинными, чуть подрагивающими пальцами. Щелчок зажигалки прозвучал в сыром воздухе неожиданно громко. Маленький огонек на мгновение осветил бледное, осунувшееся лицо Фэнга и его потухшие глаза. Они закурили. Сизый дым медленно смешивался с туманом и паром от их дыхания. Фэнг затянулся глубоко, прикрыв глаза, и на мгновение его плечи наконец расслабились. Он выдохнул струю дыма прямо в серую мглу пасмурного вечера. – Почему ты решил прийти ко мне? У тебя других друзей нет? - задал вопрос Эдгар. — Если появился друг, почему бы не проводить с ним больше времени, пока есть возможность? - выдыхая едкий дым, ответил старший. – У меня есть друзья, но я с ними контактирую мало, всегда были проблемы с ними. - Он повернулся лицом к городу. – Почему-то я чувствую, что если постараюсь, то мы сможем хорошо общаться, ты интересный, мне бы хотелось тебя узнать поближе. – Понял. Он не пытался его утешить — слова сейчас были лишними. В этой гнетущей атмосфере, среди недотаявшего снега и нескончаемой сырости, их общее молчание и две тлеющие точки в темноте были единственным, что казалось Фэнгу настоящим. Его синие волосы снова стали пушистыми, создавая вокруг головы мягкий ореол, который странно контрастировал с его жестким, подавленным взглядом, устремленным куда-то в пустоту двора. Отправив пепел сигареты в отдельную стеклянную чашу, в которой были выкуренные, скривлёные старые бычки и пепел от них, синеволосый засмотрелся вниз, но ничего важного, кроме входа в подъезд, в который он заходил примерно час назад, не увидел. Капля дождя стекала по перилам старого балкона, словно иллюстрируя всю печаль этой ненастной погоды. Голос «нового» друга справа прервал тишину. – Я думаю, мы не сможем общаться, я всё испорчу. - Сказал младший, пока его волосы развивались на весеннем ветру. – Мы начали общаться, забей на будущее и надейся на нынешнее, пока стало не поздно. - Не дождавшись ответа, синеволосый мужчина молча собрался и покинул балкон. Он лишь спросил: «Ты вернёшься или останешься здесь?» и ушёл, оставив своего собеседника в задумчивости. Тот решил остаться на балконе, погружённый в размышления о словах Фэнга. Обычный день начался с криков матери и продолжается в атмосфере сильного напряжения, которое отдаётся в висках, вызывая боль и ноющую головную боль. В голове пусто, не хочется думать о плохом, но мысли не исчезают, и от этого становится только хуже. Когда синеволосый друг вошёл в его комнату, то решил осмотреть вещи на столе, пока тот обдумывает всё произошедшее. Он понимал, что своими философскими размышлениями создал другу слишком много проблем. А если я ему навязал проблем? - сказал тихо парень, закрывая своё лицо ладонями и вздыхая. **** – Пора завязывать, это последняя. - Черноволосый докуривал последнюю сигарету из пачки, глядя вниз с балкона. – Вот бы выпасть побыстрее уже. А календарь с обведённым пятым апрелем так и висит в его комнате.