Книжные выходные

Веритас поднял бровь, отрывая взгляд от книги, чуть поворачивая голову. Сердце Авантюрина пропустило удар — видеть Веритаса таким... домашним. Он лежал в постели, упёршись в подушку, в чуть спущенных на переносице очках для чтения, с книгой в руках. Он был так спокоен, но в нем была нотка ожидания чего-то с лёгкой настороженностью. — Не ты ли настаивал на спокойных выходных? — Он снова опустил взгляд в страницы. — Конечно-конечно, я просто немного загляделся. Редко когда доктор может быть таким расслабленным, кроме своих любимых ванн. Авантюрин, будто наконец очнувшись от транса, подошёл к кровати и присел на ковёр, уткнувшись в кровать руками, в которых устроился подбородок, заглядывая в книгу. — Что читаешь? — Ты хочешь ответ или используешь вопрос как предлог для оправданного нахождения здесь? Авантюрин весело фыркнул, скрыв улыбку за ладонью. — А что такое? Мешаю? — Подумай. — Научишь? — Не строй из себя безмозглого, ты явно теряешь хватку в своих провокациях. Хотя, может быть, поэтому тебя и стоит научить думать. — Он приостановился, прежде чем уточнить. — «Научить» сказано немного некорректно. Скорее, освежить умения. — Ой, ну-ну, сразу же используешь мои слова, чтобы уколоть. — Не создавай условий для этого, если не нравится. — Ты не ответил на вопрос о названии, потому что не захотел говорить, да? — Я не ответил, потому что это не было твоим намерением. Если и скажу, ты переведёшь темы книги в ребячески-пошлое кощунство. Авантюрин хитро сощурился, бегая взглядом в стороны, как будто его только что рассекретили. — В чём проблема сказать прямо? — Он искоса наблюдал за Авантюрином. — В чём интересность говорить прямо? — Теперь, я узнал проблему, а значит, над ней нужно начать работать. Чтобы найти интерес в прямоте, сначала нужно понять, что такое интерес и прямота. Начнём с— — Всё, хватит! Больше не буду! — взмолился Авантюрин. — Я не договорил. — Веритас с хлопком закрывает книгу, откладывая её на тумбочку. — Начнём с определений. Интересность — это свойство объекта, предмета, события или субъекта вызывать любопытство, исследование и в целом жажду познать что-то новое в любом из вышеперечисленного. Прямота же, можно сказать, антипод этому. Она характеризуется честностью, лаконичностью, искренностью и открытостью в откровениях. Теперь, когда мы разобрались с чем мы имеем дело, следует приступить к работе над самим запросом: "Как можно иметь интерес к прямоте". Можно предположить, что субъект, живущий в мимикриях, будет иметь интерес к прямоте, как к чему-то новому. Ему может быть непривычно, и именно от этого появляется жажда понять, что это и каково это. Но, это может быть эффективным лишь в кратковременной перспективе: субъекту начнёт всё надоедать, и в итоге тот вернётся к прежним паттернам поведения. Для того, чтобы понять, что может быть катализатором для внедрения прямолинейности в повседневность, требуется личная консультация с субъектом... — Веритас продолжал описывать возможные симуляции и то, как субъект будет реагировать на различные изменения в области искренности и манипулятивности. Было немного страшно от того, как этот человек мог просто на ходу вести лекцию без какой-либо подготовки, было ощущение, как будто он говорит заученным текстом, но оно разрушалось размеренным и спокойным, рассудительным голосом Веритаса, словно он описывал лёгкий этюд морского бриза. В какой-то момент Веритас начал специально говорить что-то псевдонаучное и максимально нелогичное, и в итоге гипотеза о том, что чем больше Авантюрин слушает Веритаса, тем его мозги начинают всё стремительнее атрофироваться, с блеском подтвердилась. — Ты хоть одно предложение запомнил из всего того, о чем я рассуждал сейчас? — Эээ, что-то о... — как назло, всё вылетело из головы от внезапного и такого прямого вопроса, — ...поведении? Моём поведении, конечно. Веритас обречённо вздохнул, потирая переносицу. — Ты говоришь о сути, я же спросил конкретное предложение. Авантюрину оставалось лишь глупо улыбаться, что означало: "Я совершенно ничего не помню, мне просто нравилось слушать твой голос". — У тебя колени не устали? — Не-а, ковер же мягкий. — Я чувствую себя странно, видя тебя в такой позиции. — Он скептически прищурил глаза. Этот игрок. Точно что-то задумал. — Хо, предпочёл бы, чтобы я сменил её? Вот и оно. — Смотря на твою мордашку, как-то расхотелось пускать в кровать. — Так всё зависит от моего лица? — Всё зависит от чистоты намерений. — Поправил Веритас. — Чистота... Тогда, если я буду хорошо себя вести, то пустишь? — Твоё "хорошо себя вести" обычно заканчивалось тем, что приходилось стирать и менять всё постельное бельё. — Утруждает? — Я тебя сейчас выгоню. — Не выгонишь. О, Эоны, за что ему всё это... — И откуда такая уверенность? — Я мысленно поставил на это... мм, скажем, пару миллионов кредитов. — Сдались мне твои деньги. Авантюрин захлопал глазами. — А кто же будет спонсировать твои проекты? — Спонсировать научную деятельность деньгами, выигранными в ставке? — Ну, главное же не это. — Авантюрин невинно пожал плечами. Веритас переводит взгляд в окно. — Сейчас день. — Да зашторим мы тебе шторы, не кипятись. — ... Вон. — Ну, Веритас! — Это я тут должен так взвывать после того, как каждый твой ответ — это провокация и игнорирование сути. — Я больше не буду, честно! — И с чего бы мне верить? — Глаза никогда не лгут. — В твоих глазах чертята, а не ангелочки. Авантюрин уже просто не находит слов, жалостливо глазея на Веритаса, пока не слышится смиренный вздох. — Иди уже. — Он чуть отодвигается, освобождая место. Авантюрин, наконец залезая под одеяло, счастливо выдохнул. — Ты устроил мне целое испытание просто за то, чтобы я лежал рядом с тобой в кровати. — Я устроил тебе целое испытание, потому что твои намерения простым "лежанием" не ограничиваются. — На это есть свои причины... — Он почти благоговейно пробормотал, обнимая Веритаса со спины. Тот положил свою ладонь поверх сцепления не чтобы отбросить, а чтобы почувствовать, признать. Рука была холодной. И прежде чем Веритас успел ответить что-то вразумительное, Авантюрин недовольно промычал, потираясь щекой о его плечо: — Да растай ты уже, я же так стараюсь. Ты, ледник. — Ты всегда получаешь то, что хочешь. Сопротивляться — лишняя трата сил. — Тогда почему не сдаешься? — ... Иллюзия контроля. Веритас поворачивается, хватая Авантюрина за талию, как особо большого и наглого кота, посадив перед собой, вглядываясь в его глаза. — Скажи, картёжник, где ты прячешь свои тузы? Авантюрин лишь расплылся в улыбке. — В прикроватной тумбочке, естественно. — Назови мне пять аргументов, почему тебе это настолько нужно. — Да хватит заставлять меня думать уже! Что тебе, жалко что ли? Что за неприязнь? ... Веритас прикрывает глаза, притягивая Авантюрина ближе, обнимая и положив подбородок на его плечо, чуть водя рукой по спине. И лёд треснул.

***

— Так что за книга-то? — Какая книга? — нахмурился Веритас. — Ну, ты ж книгу какую-то читал. Веритас был в недоумении. Он читает всегда, когда есть настроение и возможность, что в этом может быть отличительного? — Какую именно? Авантюрин чешет затылок. — Ну тогда, когда ты ещё в очках был. И в кровати. — Я всегда так читаю. — Да нет же! Ну, тогда... Белая такая обложка... Белая обложка?.. Веритас на мгновение засомневался, видя такую невинную мордашку Авантюрина. — Тебе это так важно? — Ну скажи уже. — "The Lobotomy Letters". У Авантюрина отвисла челюсть. — Какая ещё лоботомия?! ... А обложка той книги была бежевая.