Катись оно всё

      Едкий смрад вокруг чем-то напоминал улицы Парижа в семнадцатом веке.       Стелла попыталась открыть глаза, но тонкий луч света, пробившийся сквозь щель сверху, больно резанул по сетчатке. Голова раскалывалась так сильно, что, казалось, там все тараканы передохли давно и мучительно.       Колени упирались в подбородок. Тесно, холодно… Рифлёные стенки вокруг…       Это мусорка.       Она тихо застонала, откинув голову назад, и тут же пожалела об этом, больно ударившись затылком о металлическую стенку. Чем закончился вчерашний вечер? Память напоминала чистый лист, на который кто-то пролил кофе.       Стелла попыталась думать, но не вышло. Боль усиливалась в геометрической прогресии. Словно сама не хотела вспоминать, как так, прости господи, получилось, что она додумалась вчера залезть в этот сраный бак.       «Надо вылезать отсюда».       Стелла еле вытащила измазанную в каком-то дерьме руку и загородила ею глаза от луча света. Опираясь на скользкие, ребристые стенки, она заставила себя приподняться.       Девушка закряхтела, цепляясь пальцами за край бака. С грацией подбитой птицы она перекинула ногу через бортик и кубарем вывалилась наружу, ударившись плечом об асфальт.       — Твою мать… — прошипела она, пытаясь опереться о кирпичную стену переулка и встать на ноги. Ошибка, стра-а-ашная ошибка.       Стоило только ей выпрямиться, как мир вокруг сделал сальто, а желудок тут же скрутило тугим, болезненным узлом, вываливая всё содержимое наружу. Стелла согнулась пополам, судорожно хватая ртом воздух. К счастью, рвать было нечем, но тошнота накрыла её такой плотной волной, что колени предательски согнулись.       Она тяжело осела на землю прямо рядом с мусоркой, прижавшись спиной к прохладному металлу. Дышать. Нужно просто подышать и всё обязательно пройдёт…       Свежий воздух ей немного помог. Вместе с резким движением в голове вдруг мелькнула первая вспышка воспоминаний. Она была в баре вчера. И похоже одна.       А, нет, не одна. Ещё с каким-то придурком с сальной ухмылочкой, который умудрился впарить ей стрёмный голубой порошочек под видом бодрящего допинга. Мол, насыпешь себе в напиток и будешь всю ночь скакать как конь на танцполе без сна и отдыха.       — И с хера ли я тебе поверить должна? — уже пьяная в жопу поинтересовалась Стелла, недоверчиво глядя на ухмыляющегося торгаша. Тот сидел за барной стойкой рядом с ней и тоже потягивал какой-то коктейль.       — Мамой клянусь! — самым честным тоном отозвался тот, поднимая руки в примирительном жесте. — Моя не врать тебе, моя иметь принципы!       Стелла фыркнула. Верить барыгам — себе дороже, но тело отчаянно требовало продолжения банкета, а глаза как назло уже слипались. Она выхватила из его пальцев зип-пакет, порвала зубами край и щедро высыпала порошок прямо в свой недопитый коктейль. Жидкость угрожающе зашипела, меняя цвет на радиоактивно-зелёный.       — До дна пить, красавица. Улёт моя гарантировать, — довольно осклабился торгаш и незаметно исчез в толпе. Стелла плохо запомнила его лицо, скорее всего тот был в маске.       Она вслед показала ему средний палец и залпом опрокинула стакан. По вкусу пойло напомнило бензин, с нотками химозного сиропа от кашля. Горло обожгло. В первую секунду показалось, что сердце сейчас пробьёт рёбра от прилива энергии, но уже на второй…       Всё вокруг замигало. Неоновые вывески, бьющий по ушам бит и гарцующая толпа смазались в одну цветную кляксу. Словно кто-то в башке поковырялся и оставил как есть.       А дальше — кромешная темнота и пробуждение в куче гниющего мусора. Улёт, блять.       — Чтоб тебя, падлюка сраная, трое в жопу имели, без смазки, — процедила она, обращаясь к ефемерному духу барного благодетеля, будто тот стоял прямо перед ней. — И в рот столько же, — злобно добавила та.       «Пошло всё нахер».       Где-то на фоне, с другой стороны улицы, звучала какая-то песня Бисти Бойс. Наверное из соседнего бара. Ох, Майкл Даймонд, ты тоже иди нахер.       Она просидела так, привалившись к баку, ещё минут десять. Пыталась выудить из памяти хоть что-то после того проклятого порошка. Безуспешно. Будто к ней заявились люди в чёрном, щёлкнули побрякушкой перед глазами и всё, минус память. Желудок предательски скрутило, но уже не от тошноты, а от страха, какую позорную поебень она могла натворить ничего не соображая.       Но да ладно, шут с ним, главное опять в участок не загреметь. А то горячо любимые друзьяшки могут больше и не вытащить.       «Кстати, о друзьяшках…»       Дрожащая, грязная рука медленно поползла в карман куртки. Пальцы нащупали холодный прямоугольник смартфона. Хвала богам, не посеяла.       Экран разблокировался, ударив по глазам светом ярче сверхновой. Нужно было срочно звонить Дань Хэну, пока та не отрубилась прямо тут, в компании вонючих объедков. Он всегда вытаскивал её из подобного дерьма, параллельно читая нудные лекции о том, что надо быть ответственнее, меньше пить или всё такое. А в особо тяжких случаях мог и по роже дать. Золотой человек.       Зрение всё ещё фокусировалось с перебоями. Цифры расплывались. «Два… Шесть… вроде дальше четыре… О, зелёная кнопка».       Палец, тяжёлый, как свинец, ткнул в экран.       — Слушаю, — раздался из динамика голос. Нежный, глубокий, насмешливый. Абсолютно не похожий на ворчание Дань Хэна.       Стелла моргнула, пытаясь собрать мысли в кучу.       — Дань Хэ-э-эн, дружище!.. — стараясь не палиться протянула она, по-тупому улыбаясь. — Чего это ты такой довольный, а? Веселящего газа надышался? И звучишь как женщина.       На том конце послышался тихий смешок.       — Ну допустим. Что у тебя случилось?       «Чё-то он добрый какой-то», — подумалось Стелле. — «Как-то не по себе теперь».       — Я это… ну, сижу возле какой-то помойки в переулке. И мне так плохо, что ещё чуть-чуть и я рухну обратно и больше не встану. Короче, забери меня отсюда нахер, — прохрипела она, прижимаясь горячим лбом к прохладным коленям. Сил притворяться больше не было. — Пожалуйста.       На том конце снова усмехнулись. Бархатно так, с издёвкой. У Дань Хэна такой опции в организме вообще не предусмотрено.       — Интригующее предложение. Но боюсь, ты ошиблась номером.       Стелла нахмурилась, отлепляя телефон от уха и щурясь на экран. Контакт был записан просто как «К». Какое, к чёрту, «К»? Кто так контакты подписывает вообще?!       — Слушай…те, — раздражённо выдохнула Стелла, снова прикладывая трубку. Голова раскалывалась, терпения становилось всё меньше. — Если вы стащили телефон у моего дражайшего друга, у которого, между прочим, копьё есть, то просто верните ему аппарат, ладно? Мне щас вообще не до шуток.       — Твой дражайший друг, у которого есть копьё, в безопасности, не переживай. А тебе похоже напрочь отшибло память, — голос собеседницы стал чуть ниже, приобретая знакомые, гипнотические нотки. — Давно не слышались, Стелла. Я за год успела соскучиться.       Заржавевшие шестерёнки в отравленной порошком голове скрипнули и со скрежетом провернулись. До боли знакомые нотки. Женщина с голосом, от которого мурашки по спине и которого невозможно ослушаться.       «Матерь божья». Стелла побледнела ещё сильнее.       — К-Кафка? — сипло выдавила она. Вот это поворот конечно. — К-какого хера?! Как я вообще…       — Спокойнее, милая, не нервничай, — мягко и ласково отозвалась Охотница. Стелла проглотила горький ком в горле. — Ты в своё время была достаточно предусмотрительной, чтобы сохранить мой номер на случай непредвиденных обстоятельств. Как сейчас, например.       Стелла глухо застонала, вжимаясь затылком в металл. Позвонить самой разыскиваемой преступнице во Вселенной, будучи пьяной, обдолбанной и в каком-то дерьме. Это определённо новый уровень.       — Бля-я-ять, — протянула Стелла, искренне желая провалиться сквозь асфальт. Желательно прямо в ядро. — Забудь, что я звонила. Просто… ну… сделай вид, что этого не было. Я это… сама тут как-нибудь разберусь.       — Ты же только что сказала, что тебе плохо и ты сейчас свалишься назад в бак, — резонно подметила Кафка.       — Не-не, ты не парься, я вот… уже в себя прихожу, — самым уверенным тоном соврала Стелла. Для пущей убедительности она гордо выпрямила спину и стукнула себя кулаком в грудь, отчего её немедленно затошнило. — Посижу пару минуток и как огурчик буду, честное слово.       Она уже собралась сбросить вызов, когда Кафка заговорила снова, и тон её стал чуть серьёзнее:       — Думаю, сама судьба распорядилась так, чтобы ты ошиблась номером. Я заберу тебя. За мной ведь должок, если не забыла.       Стелла нахмурилась, пытаясь сфокусировать взгляд на своих ботинках. Должок. Ага, да. Наверное, Кафка имеет в виду тот случай годовой давности, когда Стелле пришлось о-о-очень крепко вляпаться, чтобы выручить эту эксцентричную женщину с бордовыми волосами. Вспоминать подробности сейчас не хотелось, да и мозг болит.       — Слушай, забей, правда, — пробормотала Стелла, чувствуя, как опять накатывает тошнота. Разговор становился каким-то неловким. — Не надо меня вытаскивать… А то мне как-то… ну типа… стыдно и всё такое.       — Для меня это не проблема, — спокойно возразила Кафка. На фоне у неё раздался механический писк и чьё-то раздражённое бормотание. Блэйд? — Кстати, локацию можешь не кидать, Серебрянный Волк тебя уже пробила.       — Чего? — Стелла вяло возмутилась. — Эй, это грубое нарушение моих прав на анони-…       — Мы будем минут через десять, — проигнорировав её протест, сказала Кафка. — Сиди где сидишь и никуда не лезь. Потом расскажешь подробнее как ты там оказалась.       Вызов завершился. Стелла уставилась на погасший экран смартфона.       Она тяжело вздохнула, закрыла глаза, а тяжелая голова камнем рухнула на колени. Отлично. Теперь её с похмелья будет эвакуировать банда межгалактических террористов.       Пиздец.

***

      Флуоресцентная лампа под потолком противно потрескивала. Этот монотонный звук будто ввинчивался Стелле прямо в виски. В подпольной клинике, куда её притащила Кафка, пахло медицинским спиртом, ржавчиной и химозным лимонным моющим средством. От этого коктейля ароматов больной желудок снова скрутился.       Стелла сидела на кушетке, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях.       Кафка устроилась на расшатанном пластиковом стуле напротив. Она сидела с идеально ровной спиной, закинув ногу на ногу, будто это был не подвал какого-то сомнительного врача-нелегала, а вип-ложа в театре. От неё едва уловимо пахло дорогими цветочными духами, что хоть немного да скрасило мерзкую ситуацию.       — Если этот утырок со своим аппаратом не вылезет через минуту, я вынесу дверь к ебени матери, — глухо пробормотала Стелла сквозь пальцы. — Он там дрочит что ли на мои анализы?       — Не нервничай, милая, — спокойно отозвалась Кафка. Было слышно, как та едва заметно постукивает ногтем по экрану своего телефона, набирая там какой-то текст. — Анализ крови после неизвестной синтетики требует немало времени. Тем более, нужно же убедиться, что ты не начнёшь светиться в темноте.       — Очень смешно.       — Я и не шучу. Когда мы тебя забирали, то всерьёз задумались, не фонишь ли ты.       Стелла убрала руки от лица и хмуро взглянула на Охотницу.       — Могла бы не приезжать. Я же сказала, что я бы как-то сама.       — В мусорном баке? Несомненно, это же твоя естественная экосистема, — уголки губ Кафки едва заметно дрогнули в улыбке. — Но уговор дороже денег. Ты в своё время очень вовремя подставила плечо, посему, будем считать это ответным жестом доброй воли.       Стелла хотела огрызнуться, но дверь кабинета наконец открылась и на пороге появился врач — потрёпанный мужчина с синяками под глазами почти на половину лица. В руках тот держал распечатку.       — Ну что? — Стелла попыталась выпрямиться, но поясница тут же заныла.       Врач поправил очки, вчитываясь в бумажку. Его брови медленно поползли вверх.       — Знаете, девушка… Ваш организм, конечно, поражает, о вас хоть диссертацию пиши.       — Давайте, пожалуйста, без од во славу моего богатырского здоровья, док. Голова болит, — оборвала его Стелла. — Просто скажите, от чего я чуть не двинула кони.       — Короче, это даже не наркотик в классическом понимании, а стимулятор, — врач устало вздохнул. — Причём достаточно дрянного пошиба. Адреналин, промышленный энергетик для буровых установок и…       — То есть, этот козёл содрал с меня пять тысяч кредитов за хуйню, которая в строительном ларьке стоит дай бог десятку? — перебила Стелла, возмущаясь. — Ладно если бы от чего-то преимального отъехала, а так вообще стыдно как-то…       Врач ничего не сказал и устало потёр переносицу. Кафка же изящно прикрыла рот ладонью. Стелла готова была поклясться, что плечи Охотницы едва заметно трясутся от сдерживаемого смеха.       — Торгаш обещал, что я буду скакать до утра, — после короткой паузы процедила Стелла, чувствуя, как начинает дёргаться левый глаз.       — Ну, он не соврал, — меланхолично кивнул врач. — Скакали бы первые минут двадцать. А потом всё, каюк ЖКТ, кишкам, нервной системе, здравствуй отключка. Скажите спасибо, что сердце выдержало.       — Угу. Передам серде-е-ечную благодарность своему ангелу-хранителю, — проворчала Стелла, вяло потирая виски. — И что теперь с этим делать? Масло машинное попить?       — Воды попить. И спать, сутки минимум. Ваша печень сейчас работает в режиме нон-стоп, пощадите её, — врач положил распечатку на стол. — Я поставлю вам капельницу с физраствором и сорбентами. Полежите немного, полегчает.       Он отошёл к шкафчику бряцать ампулами.       Стелла снова откинулась на стену, чувствуя себя величайшей идиоткой во Вселенной. Мало того, что её развели, как ребёнка, так ещё и чем — топливом для машин. Как увидит того абортыша снова, ебальник разукрасит, а хвалённый порошок засыпет ему прямо в жопу и подожжёт. Пусть полетает.       Кафка поднялась со стула, плавно подошла к кушетке и остановилась рядом.       — Знаешь, а в этом даже есть какой-то символизм, — тихо произнесла Охотница, глядя на измученную Стеллу сверху вниз. — Энергетик для тяжёлой техники идеально тебе подходит, Человек-бита.       — Пошла ты, — без злобы, по привычке, буркнула Стелла, подставляя руку под иглу капельницы.

***

      На экране телевизора вспыхнуло огромное красное «GAME OVER». Серебряный Волк раздражённо лопнула пузырь из жвачки.       Рядом, опираясь на подушки, полулежала Светлячок. Она даже не смотрела на монитор, бездумно крутя в бледных тонких пальцах геймпад. Несколько непослушных белоснежных прядей выбились из простого пучка и лезли ей прямо в глаза.       — Волк, прости, но мне как-то скучно, — тихо сказала она, покачав головой. — Я пилот СЭМа, там всё гораздо сложнее. Не две кнопки в тайминг нажимать.       — Да иди ты. Скучно ей, — Серебрянный Волк откинулась на спинку и отложила контроллер. — Знаешь, нормальные люди за такое легчайшее прохождение душу готовы продать.       Светлячок устало вздохнула, глядя на разочарованную подругу. Ей даже стало немного неловко за свои слова.       Однако, Волк, похоже, никак не обиделась на её.       — Кстати, — заговорила она, после небольшой молчанки. — Вчера мне один чел в сети предлагал какой-то редкий скинчик, просто чтобы я ему босса прошла. Прикинь, до чего люди докатились? Лень кнопки нажимать.       — И ты согласилась? — Светлячок чуть повернула голову.       — Естественно, нет. Слила его в рейтинге и в бан кинула. Общение с казуальщиной вредит моей репутации. Пусть сам работает.       Светлячок слабо улыбнулась, глядя куда-то сквозь экран.       — Ты общаешься со столькими людьми каждый день, пусть даже так. Для меня это звучит как очень насыщенная жизнь.       Волк на секунду перестала жевать жвачку. Она бросила быстрый взгляд на подругу, понимая, что именно та имеет в виду. Но скатываться в драму хакерша не любила, поэтому быстро вернула на лицо привычную ухмылку:       — Ой, да брось. Половина из них — идиоты. Вот, кстати, об идиотах. Знаешь чем щас наша матерь занимается?       — Чем же? — спросила Светлячок.       — Эвакуатором подрабатывает. Стеллу помнишь?       — Смутно. С битой которая?       — Ага, и вся в сером, — фыркнула Волк, нажимая «рестарт» на экране. — Так вот, эта гениальная женщина купила с рук какую-то дрянь для тяжёлой техники, нажралась и пришла в себя на помойке.       Светлячок слегка наклонила голову. В её глазах не было ни удивления, ни осуждения. Ей стало любопытно.       — На помойке? В смысле, рядом с мусорным баком?       — Если бы. Внутри него, — Волк усмехнулась, яростно клацая по кнопкам геймпада. — Пря-я-ямо там. Я лично её геолокацию пробивала. Кафка звонила с дороги, жаловалась, что от неё разит так, что хоть твои фильтры из брони надевай. Сказала, придётся сжечь машину.       — Кафке нравится эта машина, — тихо заметила Светлячок, искусно управляя своим бойцом на экране. — Значит, Стелла проблемный человек. Зачем Кафка ей помогает?       — У них там какая-то древняя история с «ты мне, я тебе». Плюс, ты же знаешь Кафку. Ей заняться нечем, а тут бесплатный цирк с конями, — хакерша выдохнула, когда её персонаж снова отлетел в нокаут. — Прикинь, эта дурёха, лёжа в говне, ещё пыталась ей доказать, что она в порядке. Во насрано в башке, пиздец.       Светлячок перевела взгляд на тёмное окно. Шумный, грязный мир казался ей чем-то из параллельной вселенной, контрастируя с её белоснежной, стерильной комнатой-палатой. Тот мир бессмысленный, нелогичный, но живой. В отличие от неё.       Уголки её губ вдруг дрогнули в слабой, незаметной улыбке.       — Знаешь… — голос Светлячка прозвучал тихо, но отчётливо. — А я бы, наверное, хотела с ней пообщаться. Наверняка у неё интересная жизнь.       Серебряный Волк поперхнулась газировкой. Её персонаж на экране, которого она только что возродила, снова получил фатальный удар, но хакерша не обратила на это внимания. Она медленно повернула голову к подруге, чувствуя, как отвисает челюсть.       С момента последнего обострения болезни Светлячок предпочитала вообще ни с кем не контактировать. Избегала любых разговоров, закрывшись в своей комнате аки в спасательной капсуле. Живое общение вытягивало из неё слишком много сил. А тут на те, сама его инициирует.       — Ты сейчас серьёзно? — Волк недоверчиво прищурилась. — С ней?       Светлячок пожала плечами. Плед сполз, обнажив худые ключицы и бледную кожу.       — Да, почему нет.       — Ты спятила.       — Вовсе нет, — Светлячок устало откинулась на подушки. — Я её почти не помню, но она вроде нормальная. Чудит, может, немного…       — «Немного»? — Волк выразительно фыркнула и закинула в рот новую жвачку. — Интересный у тебя ход мыслей, подруга.       Светлячок ничего на это не ответила, лишь слегка кивнула и прикрыла глаза. Спорить или развивать тему у неё уже не было ни сил, ни желания.       Тишину прервал звук открывающейся двери. На пороге возникла всё такая же безупречная Кафка. Охотница бросила быстрый взгляд на экран телевизора, затем перевела его на кровать, где лежала Светлячок.       — Как ты себя чувствуешь, милая? — голос Кафки звучал спокойно, но в нём всё же сквозила привычная контролирующая нотка. Женщина подошла к тумбочке, проверяя все ли лекарства на месте. — Время принимать таблетки. И собирайся. Через полтора часа нам нужно быть в клинике на процедурах. Врач сказал, откладывать больше нельзя.       Охотница взглянула на Волка.       — Поможешь ей собраться?       — Конечно, без проблем.       Светлячок медленно приоткрыла глаза. Она посмотрела на стакан с водой, который Кафка уже протягивала ей, затем на лекарства. Мысль о холодной клинике, иглах и гудящих аппаратах вызывала глухую тоску, но сопротивляться не было смысла. Не в ресурсе как-то. Светлячок молча взяла стакан.