Там, где поют синицы.

      Она вытирает его слёзы и шепчет: «Ты не виноват».       Но у самой сердце разорвалось на куски минуту назад. Она не знает, почему не плачет. Может, потому что знала, что это случится? Тео наивней. Он действительно верил, что Малфой выберет их?       Она прислонилась спиной к холодной стене туалета. Сжала рукой переносицу. Резко оторвала её от лица. — Пошёл ты к чёрту, Драко Малфой!       Крик острым лезвием вспорол тишину туалетной комнаты Малфой-Мэнора.       Как же убого, что этот разговор случился в его имении. Едкая насмешка судьбы, не иначе. Руки сжались в кулаки, когда память выплюнула ей воспоминание трёхминутной давности.       Они были на очередном послевоенном приёме. Война выиграна. Волан-де-Морт побеждён. Малфой и Нотт младшие оправданы благодаря защите в суде Гермионы. Да и Гарри, честно говоря, постарался, защищая ребят и Нарциссу.       Гермиона с Теодором переехали в Малфой-Мэнор через неделю после окончания суда. Нельзя сказать, что это было каким-то спланированным осознанным решением, скорее так просто «вышло». Теодор не хотел возвращаться в своё имение. Его отца не оправдали, он отправился на пожизненное в Азкабан. И замок пустовал. Он съездил туда лишь раз, чтобы обновить родовые защитные чары. И вернулся ужасно бледным, с чернющими кругами под глазами. Гермиона тогда поцеловала его в лоб, приглаживая жёсткие кудри, и сказала: «Больше никогда не отправляйся туда один».       За последние два года они сильно сблизились. Все трое. В конце пятого курса между ними неожиданно родилась странная связь, переросшая за годы войны в интенсивный роман. Они так привыкли быть вместе, что не заметили, как стали жить в Малфой-Мэноре втроём.       Сначала всё было хорошо: бодрящий утренний секс, ленивые прогулки по саду. Гермионе нравилось устраивать пикники. Июнь выдался необычайно жарким. Она расстилала покрывало в саду, домовики, несмотря на её протесты, приносили закуски, Теодор приходил с книгой и ложился к ней на колени читать. А Драко просто опускался рядом, смотрел на небо, наблюдал за ранними бабочками. Теодор часто читал вслух. И глубокий волнующий тембр его голоса шёлком разносился по саду.       Она назвала Теодора наивным? Гермиона сама почти поверила, что они наконец смогут быть счастливы.       Как можно было думать о плохом, когда даже вечерами они собирались вместе. В гостиной восточного крыла. Драко играл на фортепиано. Гермиона, забравшись с ногами на диван, наслаждалась трогательной мелодией. Его длинные пальцы порхали над клавишами так нежно, что было невозможно представить, что эти руки могли когда-то сотворять непростительные чары. Тео тоже был рядом. Он приносил канделябры. Зажигал свечи. Наливал себе и Драко коньяк, протягивал Гермионе бокал красного вина. Он садился рядом. На диван. Раскидывал руки в стороны, приглашая её. И она никогда не отказывала, нежась в его объятиях и ощущая когда-то казавшийся невозможным покой.       Даже рай не вечен. Малфой доказал это, решив разрушить всё к чертям!       С окончания войны прошло месяца два, не больше, а Драко уже начал усердно восстанавливать репутацию семьи. Он реже играл в гостиной. Почти не присоединялся к пикникам. Пропускал совместные ужины. И даже ночами разбирался в документах отца, собирал договора, анализировал акции.       Всё чаще Гермиона и Теодор просыпались вдвоём с холодом на месте, где раньше было горячее тело Драко. И всё же они терпеливо ждали. Ведь это временно. Скоро Малфой успокоится. Дела пойдут в гору. В постели больше не будет холода.       Вот только Гермиону всё равно не отпускала скребущая под рёбрами тревога. Она заталкивала её глубже и встречала новый день с почти настоящей улыбкой.       Сегодня в Мэноре был благотворительный приём. Драко организовал его вместе с Нарциссой и миссис Гринграсс. Это был один из его пунктов по очищению репутации фамилии — сбор средств для пострадавших во время войны маглорожденных.       Приём проходил, как и все до этого. Гермиона уже привыкла к похожим светским мероприятиям. Пока Драко с матерью встречали и развлекали гостей, они кружились с Теодором в танце, лопали гурманские закуски и смеялись над нелепыми нарядами некоторых ведьм.       Приёмы в Мэноре обычно длились до часу. Но ближе к полуночи Драко уже выловил их. Втроём они удалились в коридор. Гермиона всё не могла успокоиться после очередной остроумной шутки Теодора и беззвучно смеялась, вытирая выступившие слёзы. Когда они скрылись с чужих глаз, она тут же потянулась к Драко, желая подарить ему жаркий поцелуй. Но неожиданно его руки легли на её плечи, останавливая.       Гермиона нахмурилась, отступая. Тео, заметив жест Малфоя, приподнял бровь. Сам же Драко рвано провёл рукой по волосам. — Подождите. Мне нужно с вами поговорить.       Голос прозвучал странно натянуто. Гермиона нахмурилась сильнее и сделала шаг назад. — Что-то случилось, Драко?       Две пары карих глаз с беспокойством посмотрели в серые.       Блондин отвёл взгляд. — Давайте не здесь.       Не говоря ни слова, он развернулся и пошёл по коридору. Гермиона и Тео последовали за ним. Молча. Всё дальше удаляясь от шумного зала, где приём бушевал в самом разгаре.       Они дошли до жилого крыла. Впереди виднелась дверь спальни Малфоя. Или уже их общей спальни. Гермиона улыбнулась этой мысли.       Драко резко свернул вправо. Втроём они зашли в просторную туалетную комнату. Персиковая плитка, умывальники, большая белая ванна на золотых ножках и небольшие окошки, выходящие в сад.       Они с Тео прошли до конца и развернулись, облокачиваясь бёдрами о противоположную от Малфоя стену.       Сам же Драко замер в проходе. Непривычно тихий. Плечи были напряжены и опущены. Он неосознанно сминал пальцы рук. А светлая кожа была бледнее обычного. Он невесомо махнул рукой, невербально захлопывая дверь. Стук дерева звоном разошёлся по тишине комнаты.       Гермиона ощутила, как медленно поднимается нервозность Теодора. Он ненавидел замкнутые пространства. Да и страдальческое выражение лица Драко начинало напрягать. — Драко…       Попыталась начать она. Он резко поднял руку, прося её замолчать. — Не говори ничего, Гермиона. Сначала я.       Она нахмурилась сильнее.       Что с ним такое?       Теодор начал чесать тыльную сторону ладони, не выдерживая напряжения.       Драко глубоко вздохнул, прежде чем начать. — Если честно… — он сглотнул, — я хотел сказать вам раньше.       Рука взметнулась к лицу, закрывая глаза и потирая виски. — Я просто не знал как. И сейчас не знаю. Чёрт.       Нервы в животе Гермионы неотвратимо скручивались в узел. Малфой ещё ничего не сказал толком, а она уже чувствовала, как тяжелее становится дышать.       Возможно, потому что она всегда знала, что будет так? Боялась. Не хотела верить. Но знала. — Мерлин, Драко! Говори уже! — не выдержал Теодор.       Его голос рассёк пространство словно кремень, выжигающий искры.       Драко поднял беспокойный взгляд на его лицо. После серые глаза скользнули по Гермионе и снова вернулись к Теодору. — Вы должны понять. У меня нет другого выхода.       Узел, скручивающийся в животе у Гермионы, окончательно сжался в плотный комок. И теперь методично поднимался к горлу, грозясь извергнуться тошнотой. — О чём ты?!       Снова Нотт.       Малфой прикрыл глаза. Глубоко и шумно выдохнул, прежде чем бросить в них незапрещённое, но убийственное проклятие: — Я заключу магический брак с Асторией Гринграсс.       Вот и всё. Странно, как целый, годами выстраиваемый мир может разрушиться одной жестокой фразой.       Сердце Гермионы звонко разбилось, и после для неё наступила глухая тишина. Странно, но эмоции словно выкачали из неё. Вакуум. Плотное ничто разрослось в груди. Она не моргала. Просто стояла и смотрела на Драко.       Его серые глаза бегали от неё к Теодору. Краем сознания Гермиона слышала матерный крик Теодора, видела, как он подрывается к Малфою и замахивается для удара. Как Драко перехватывает его кулак и что-то яростно шепчет в ответ. Видела, как расширяются глаза Теодора, как он тянется к палочке, но Драко быстрее — Гермиона по губам читает его «прости» и наблюдает, как заклятие Малфоя прижимает Нотта к стене.       У Драко есть несколько секунд, чтобы развернуться и выйти, пока Тео не набросится снова.       Когда дверь за ним закрылась, Тео не ринулся вперёд. Он просто сполз по стене вниз. Обессиленно. Бессмысленно. По смуглым щекам потекли слёзы. И только это частично вернуло Гермиону в реальность.       Она подползла ближе к Тео, большими пальцами вытирая влагу с его кожи. — Ты не виноват.