Палладий и лисья хитрость

      Апартаменты Ваймака пахли кофе, сигаретами и старой бумагой. Гарри — Хэдли, надо уже наконец привыкнуть — стоял на пороге, правой рукой непроизвольно поглаживая левое предплечье. Под рукавом дорогой, но неброской футболки из тонкого хлопка, под чёрными, идеально сидящими митенками, лежала прохладная деревянная палочка, туго примотанная шёлковым шнурком.       Остролист, перо феникса, одиннадцать дюймов. Его верная спутница. Его сила и слабость. Связь с миром, который он покинул. Избавиться от нее, все равно, что отрезать руку. На его магловский банковский счёт, открытый на имя Хэдли Перевелла, поступила весьма внушительная сумма после перевода части золотых галлеонов из хранилища Гринготтса. Он был обеспечен. Очень. Это давало свободу, но и заставляло быть осторожным — восемнадцатилетний парень без видимого источника доходов, с наличными и дорогими вещами, мог привлечь ненужное внимание. Поэтому его мотоцикл, стоявший сейчас на парковке, был не кричащим «Харлеем», а стремительным, технологичным, дорогим японским спортбайком в матово-чёрном цвете. Быстро, манёвренно, стильно, но не вычурно.       Он наблюдал, как Нил Джостен замирает в дверном проёме, его дешёвая спортивная сумка кажется особенно убогой на фоне просторной, хоть и захламлённой прихожей. Контраст между ними был разителен: оба беглецы, только один — с единственным рюкзаком на плечах, другой — с состоянием и палочкой под модными аксессуарами. — Видимо, диван твой, — сказал Гарри, нарушая тишину и кивая в сторону застеленного чистыми простынями дивана в гостиной. Его голос звучал нейтрально, с лёгким британским акцентом, который он уже не пытался полностью скрыть.       Нил вздрогнул, оторвав взгляд от скопления пепельниц на журнальном столике. — Что? — Диван. Ваймак сказал, что один из нас будет на нём спать. Поскольку у меня тут уже есть комната в общаге до её закрытия, думаю, это твоя новая кровать. — А где… где спать будешь ты? — спросил Нил, его карие глаза в линзах метались, оценивая выходы. — Вернусь в кампус. Не волнуйся, я не буду тебе мешать. Просто заехал посмотреть на нового соседа по несчастью.       Из кухни донёсся голос Эндрю Миньярда, плоский и безэмоциональный: — Какая трогательная забота, Перевелл. Уже нашёл себе щенка для опеки?       Гарри не обернулся. Он видел, как Нил напрягся, услышав этот голос. — Просто устанавливаю правила общежития, Миньярд. Чтобы потом не было недопониманий по поводу чьих-то носков на моём — то есть, его — диване.       В дверь без стука вошёл Кевин Дэй. Он не обратил внимания на Гарри и Нила, прошёл прямо к окну и встал рядом с Эндрю. Его присутствие всегда действовало на атмосферу в комнате как ледяной душ. — Ваймак задерживается. Эбби на стадионе. Поедем сейчас, — потребовал Кевин, обращаясь к Эндрю. Только потом его взгляд скользнул по новичкам. — Вы тоже. Размяться. — У меня есть транспорт, — сказал Гарри. — Подвезу Джостена. Кевин впервые внимательно посмотрел на него. Зелёные глаза изучали, сканировали, искали изъяны. — У тебя? Что, велосипед? — спросил Аарон, появившись из глубины коридора с пачкой сигарет в руке. — Мотоцикл, — поправил Гарри просто. — Двухместный. Если, конечно, Джостен не боится скорости.       Нил, казалось, выбирал между двумя вариантами: остаться здесь, в квартире с этими тремя, или довериться загадочному британцу, который уже раз говорил с ним на странном языке понимания. — Я не боюсь, — наконец выдавил он. — Отлично. Ключи от квартиры на столе, — кивнул Гарри в сторону прихожей. — Увидимся на поле.       Они вышли в коридор, оставив за спиной молчаливую троицу. Гарри чувствовал их взгляды у себя в спине. Особенно взгляд Кевина — тяжёлый, аналитический.       Лифт ехал вниз в тишине. Нил стоял, сжимая ремень своей сумки. — Зачем? — спросил он вдруг, не глядя на Гарри. — Зачем что? — Зачем ты это делаешь? Зачем вмешался тогда, в Милпорте? Зачем сейчас предлагаешь подвезти? У тебя нет причин. Гарри задумался на секунду. — У всех есть причины, Джостен. Просто не все они лежат на поверхности. Мне показалось, ты… понимаешь, каково это. Быть новым. Быть не тем, кем тебя считают. А мотоцикл — это просто быстрее, чем ждать, пока они все решат, кто куда сядет.       Они вышли на парковку. Чёрный спортбайк, низкий и агрессивный, стоял под навесом, приковывая взгляд. — Это твой? — в голосе Нила прозвучало неподдельное удивление, смешанное с лёгким недоверием. — Вроде того, — Гарри достал из кармана джинсов ключ, сел в седло, завёл двигатель. Ровный, мощный рокот заполнил тишину. Он протянул Нилу запасной шлем , дорогой, с зеркальным визором. — Надевай.       Путь до «Лисьей норы» занял десять минут. Гарри лихо лавировал между машинами, позволяя себе небольшую дозу адреналина. Нил сидел сзади, держась за специальные ручки под сиденьем, а не за него. Правильно. Не доверяет.       На парковке стадиона он заглушил двигатель, снял шлем и потряс головой, откидывая длинные чёрные волосы. — Ну что, живой? — спросил он, оглядываясь назад на Нила.       Тот снял шлем, его лицо было бледным, но глаза горели. — Быстро, — констатировал Нил. — Слишком быстро. Ты так всегда ездишь? — Только когда нет времени. Хотя здесь, кажется, его всегда нет.       Они вошли в «Лисью нору». Запах пота, лака и отчаяния ударил в нос. Эбби Уинфилд уже была там, раскатывая бинты на медицинском столе. — А, птички прилетели! — крикнула она. — Кевин с братцами уже разминаются в зале. Переодевайтесь и присоединяйтесь. Сегодня у нас весёлое занятие: «выживание новичков».       В раздевалке Гарри снял куртку и футболку. Он чувствовал взгляд Нила на своей спине — не любопытный, а оценивающий. Ищущий… что? Шрамы? Татуировки? Гарри повернулся, ловя этот взгляд. — Что-то не так? — Нет, — быстро ответил Нил, отводя глаза. — Просто… у тебя нет ни тату, ни шрамов. Для парня, который играет так, как будто дрался на ножах, это странно.       Гарри усмехнулся, натягивая майку «Лисов». Невербальное «Глациус» на лезвии, невербальное «Протего» на коже — годы войны оставили невидимые следы, а магия позаботилась о том, чтобы физических отметин не было. — Мне везло, — сказал он просто. — А ты? Есть боевые шрамы? Нил замолчал, его лицо стало каменным. — У каждого свои шрамы, — пробормотал он, надевая защиту на голень. — Не все они снаружи. — Согласен, — тихо ответил Гарри. Его пальцы сами потянулись к митенке на левой руке, ощущая под тканью твёрдый контур палочки. Самый главный шрам у меня на лбу, и его тоже не видно под волосами, подумал он.       На поле их ждали Кевин, Эндрю и Аарон. Ники присоединился к ним, улыбаясь во всю ширину лица. — Отлично, полный комплект! — объявил Ники. — Правила простые: Кевин и Эндрю против новичков. Десять минут. Цель — не победить (вы всё равно не сможете), а продержаться. Показать, что вы не просто мясо. — Ободряюще, — сухо заметил Гарри, беря ракетку. — Так и задумано, — парировал Эндрю. Его улыбка не касалась глаз. — Начнём? Аарон ввёл мяч.       И начался ад.       Кевин играл с холодной, машинальной жестокостью. Каждый его удар был расчётлив, точен, направлен не просто в сторону ворот, а в слабые места. Эндрю был его тенью и шипом — он не давал новичкам ни секунды на передышку, физически подавляя, блокируя, провоцируя.       Гарри забыл обо всём. О палочке, о деньгах, о прошлом. Его мир сузился до мяча, пола, движущихся тел и этого странного, молчаливого партнёра. Они не общались. Но постепенно начали чувствовать ритм друг друга. Нил шёл на силовое столкновение, принимая агрессию Эндрю на себя, а Гарри использовал эту секунду замешательства, чтобы рвануть за мячом, полагаясь на свою сверхъестественную реакцию и ловкость, которые маглы могли объяснить только врождённым талантом.       В один момент Кевин, с лицом, не выражающим ничего, кроме сосредоточенности, сделал обманное движение и с силой запустил мяч в верхний угол. Гарри был слишком далеко. Нил бросился в отчаянный прыжок, но ему не хватало роста.       Нет.       Мысль была мгновенной. Гарри даже не подумал о магии сознательно. Это был чистый инстинкт выживания, тот же, что заставлял его отскакивать от заклятий. Он захотел, чтобы мяч замедлился, хоть на долю секунды. Не заклинание. Просто воля, выброшенная в мир.       Мяч не стал плыть по воздуху. Но он будто споткнулся о невидимый барьер, потеряв долю скорости и точности. Этого хватило. Нил, уже падая, успел вынести ракетку. Мяч ударил в её край и отскочил в сторону.       Свистка не было. Игра продолжилась. Но Эндрю замер на месте. Его глаза, холодные и острые, как лезвия, были прикованы к Гарри. — Любопытно, — произнёс он так, что слышно было только в ближайшем радиусе. — Что? — отдышавшись, спросил Гарри, делая вид, что не понимает. — Ничего, — улыбнулся Эндрю, но его взгляд говорил об обратном. — Просто интересная игра.       Кевин ничего не сказал. Он подобрал мяч и вернулся на свою позицию, но его взгляд, когда он бросал его в игру, на секунду задержался на Гарри. В нём не было подозрения в магии — такого просто не могло быть в его картине мира. Но там было что-то другое. Распознавание аномалии. Как учёный, заметивший отклонение в эксперименте.       Голос Ваймака прозвучал, как избавление: — Время! Выжили. Молодцы. Теперь можете идти и плакать в углу.       Гарри оперся ладонями на колени, тяжело дыша. Нил стоял рядом, вытирая пот со лба тыльной стороной руки. — Спасибо, — тихо сказал Нил, не глядя на него. — За что? Мы проиграли. — За тот прыжок. Ты… ты его как-то задержал. Или мне показалось? Гарри почувствовал лёгкий укол тревоги, но его лицо осталось спокойным. — Тебе показалось. Он просто попал под потолочную струю кондиционера. Неудачный удар у Кевина.       Нил посмотрел на него. Карие глаза были слишком проницательными. — Может быть, — согласился он, но в его тоне звучало сомнение. — В любом случае, спасибо. Никто… обычно никто не пытается подстраховать. — Мы теперь одна команда, — сказал Гарри, поднимаясь. — Как бы цинично это здесь ни звучало. И, кажется, нам двоим придётся держаться вместе, если мы хотим выжить среди этих… — он кивнул в сторону уходящих Кевина и Эндрю, — …профессионалов.       Нил кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на хрупкое, неохотное доверие. — Держаться вместе, — повторил он, будто пробуя это на вкус. — Ладно. Попробуем.       Гарри пошёл к раздевалке, чувствуя, как палочка под митенкой будто излучает лёгкое тепло. Он привлёк внимание. Не магическое, но внимание. И, кажется, приобрёл нечто вроде союзника. В этом безумном, магловском, полном ярости и боли мире «Лисов» это было и много, и опасно мало.