Fine Line

Шейн, черт возьми, ненавидел быть беременным. У него теперь постоянно отекали ноги, адски болела поясница и он больше не мог играть в свой любимый хоккей. И не сможет еще очень долго, потому что чертов Илья Розанов, с его восхитительными глазами и накаченным руками, не мог, черт возьми, вовремя вытащить во время его последней течки. Был ли Шейн виноват в том, что соблазнил своего великолепного альфу своим запахом? Ну, может, лишь от части. Хотя, признаться честно, ему, Шейну, одновременно с этим, очень нравилось быть беременным. Он вынашивал новую жизнь. Даже не одну, а целых две. Они с Ильей уже решили, после долгих размышлений и разговоров, что назовут близнецов именами на букву А, но только лишь после их рождения через два месяца. Еще ему нравилось как все, а в особенности Илья, стали ласковы и услужливы с ним. Его мама так вообще скупала чуть ли не вагоны с детскими вещами и игрушками, приговаривая, что для малышей, близнецов, нужно много всего и лучше заранее об этом побеспокоиться. А секс. Секс во время беременности был лучшим, что с ним случалось. Он бы родил Илье еще миллион детей, лишь бы снова и снова переживать эти ощущения. То, как их тела качались в тандеме, как его живот вырос и был невероятно чувствителен. Как его грудь налилась молоком и Илья мог часами доводить его до пика, просто играя с его сосками, а затем останавливаться, когда Шейн был почти готов кончить и начинал все заново. Член Ильи теперь приятно давил во всех нужных местах, а тело Шейна стало постоянно возбужденным и он мог тащить Илью в постель по несколько раз на дню. Но, именно сейчас он не хотел ничего. Ни секса, ни поцелуев, ни объятий. Он хотел разрушать, хотел раскрошить всю их дорогую посуду, разорвать их подобранные со вкусом подушки и разбить дорогой телевизор. Два часа назад Илья выскочил из их общего дома, как ошпаренный, после их огромной ссоры. И оставил очень беременного Шейна одного в этом пустом и холодном помещении. Конечно, он не сомневался, что Илья его любит, но маленький червячок внутри, что теперь делил пространство с их общими детьми, говорил обратное. Он корчился и пищал, что Илья его бросит, как только родятся близнецы. Что никакой альфа не захочет такую некрасивую и уже рожавшую омегу. Что альфы всегда будут выбирать более молодых, более красивых, не рожавших и тем более не с детьми под боком. Ему, наверное, придется вернуться жить к родителям. А потом найти хоть какую-нибудь работу, потому что он никак не сможет вернуться в хоккей, в ту же команду, в которой он играет вместе с Ильей и воспитывать самостоятельно их двоих детей. Он устроится каким-нибудь продавцом на заправку и будет по вечерам продавать сигареты и жирную еду похотливым дальнобойщикам и подвыпившим подросткам. Или еще хуже ему придется найти две работы. Два ребенка — две работы. Ему придется пойти мыть полы на стадионе, где он когда-то выигрывал кубки и медали. И прятаться по углам, чтобы Илья его не заметил и не стал жалеть. А может Илья бы просто рассмеялся бы и пнул бы Шейна, уходя под ручку со своей новой омегой. Шейн не пропустил, как новичок в команде пожирал Илью глазами. Может Илья сейчас ушел к нему? Он наверняка уже все для себя решил и по возвращению попросит Шейна собирать его вещи и проваливать из их общего дома. Может ему стоит начать собираться прямо сейчас? Да, он сейчас успокоится, вытрет глаза и как гордый, взрослый мужчина, вынашивающий двоих детей, встанет, очевидно с божьей помощью, потому что по другому с таким животом не встать, и пойдет собирать свои пожитки. Ему стоит собрать все или взять вещи только на первое время? Сможет ли он потом забрать остальное или Илья выкинет его кубки и медали на обочину и заставит Шейна ползать на коленях и собирать их. Вместе с их плачущими детьми. Прежде чем встать, он слышит, как в дверном замке поворачивается ключ. О, явился не запылился, муженек. Стоит ли Шейну высказать все сейчас или подождать, пока он не соберет вещи и уже потом завести разговор о разводе и опеке над их еще не родившимися близнецами? А что делать с их домом и работой? А с вагонами вещей, которые накупила его мама? Боже, они же уже обещали, что Лука станет крестным отцом одного из их близнецов. Теперь придется искать нового крестного отца, потому что Лука по-любому останется с Ильей. Илья входит в комнату, со слегка покрасневшими от канадских морозов щеками. Он так быстро вылетел из их общего дома, что на нем лишь толстовка и куртка. А в руках у него пакет. Что там? Наверняка документы о разводе. И вернулся он не скоро, потому что наверняка изменял Шейну с тем новичком в команде. Он-то играет в хоккей, а не сидит запертый в четырех стенах. Илья проходит на кухню, возится там с чем-то и возвращается в комнату с уже пустыми руками. Куда он дел документы о разводе? Разве Шейн не должен их прочитать и подписать, согласившись на копеечные алименты и раздельную опеку над близнецами. Илья улыбается. Шейн бы тоже на его месте улыбался. Это не он раздут как чертов шар и не может никуда выходить и играть в хоккей. — Детка, почему ты такой грустный? Я купил то, что ты просил. Клубничный йогурт с кусочками и соленые огурцы из того русского магазина на девятой. Детка, почему ты плачешь? Черт, я что-то забыл, не так ли? Это была сгущенка? Ты хотел сгущенку? Я могу сбегать, мне не сложно, только не плачь, тебе нельзя нервничать. Шейн улыбается сквозь подступившие к глазам слезы. Илья не забыл и купил все, что Шейн просил два часа назад. И из-за этого Илья и ушел из дома в попыхах. Потому что утром Шейн проснулся и резко захотел самое отвратительное сочетание из всех возможных — клубничный йогурт с кусочками ягод и соленые огурцы из того самого русского магазина на девятой. И Илья, как самый лучший муж, альфа и отец их будущих детей, собрался и, не завтракая, побежал в магазин искать это адское сочетание. Теперь Шейн может мелко нарезать соленые огурцы, залить их клубничным йогуртом с кусочками и устроиться под боком у своего прекрасного мужа, чтобы посмотреть его самый любимый фильм, который они видели уже миллион раз.