The last cigarette for two

How deep is your love?              Сеул в начале октября напоминал черновик, который Минхо никак не мог дописать: холодный, исчерканный косыми линиями дождя и пахнущий сырым асвальтом.       Ли Минхо, будущий великий писатель (по версии его преподавателей и его собственного завышенного мнения), сидел на подоконнике в их обшей с Хэсу квартире. В комнате пахло дорогим парфюмом, дешевым вином и лаком для волос – верные признаки того, что его сокурсница и по совместительству самая адекватная подруга собирается на очередную охоту. Жизнь в их квартире напоминала эксперимент по выживанию в условиях бесконечного праздника. Минхо и Хэсу были ка две капли ртути: одинаково подвижные, ядовитые для окружающих и идеально сливающиеся в одно целое.       - Минхо-я, если ты продолжишь смотреть в окно с таким видом, будто ты герой эпохи Чосон, я насильно волью в тебя текилу, - голос Хэсу ворвался в его размышления вместе со звоном браслетов.       Она застегнула молнию на черной кожаной юбке и бросила быстрый взгляд в зеркало. Хэсу была воплощением хаоса: сегодня она была в одном сапоге и при полном параде, готовясь к очередной охоте на парней. Минхо невольно улыбнулся, вспомнив их знакомство на первом курсе.       **       Клуб М2 вибрировал. Это было их место – гей-клуб в самом сердце Сеула, где неоновые вывески слепили глаза, а бас пробирал до костей. Минхо тот тип людей который любил внимание. Он любил чувство, когда ты стоишь в центре танцпола под ядовито-розовыми лучами лазеров и понимаешь, что завтрашнего утра может и не быть.       Раньше для Минхо М2 был личной игровой площадкой. Здесь он не был студентом-отличником с факультета искусств; здесь он был Ли Минхо – парнем, чье появление заставляло музыку казаться громче. Для него это место было живым организмом. Он знал каждого охранника, знал какой коктейль бармен смешает ему без лишних слов, и знал, какой угол в вип-зоне лучше всего подходит для того, чтобы целоваться с кем-то, чье имя он забудет уже к рассвету.       Их компания уже была в сборе. Чанбин и Чан уже заказали по третьему кругу шотов, а Хенджин и Феликс зажигали на танцполе так, что вокруг них образовалось пустое кольцо – никто не решался соревноваться с этими двумя.       - Лино соизволил явится! – прокричал Чанбин, впихивая в руку Минхо стакан с джином. - Мы тут уже начали ставки ставить: ты либо в депрессии над новым эпилогом, либо тебя похитили фанаты.       - Скорее, я просто не хотел приходить раньше, чем вы достаточно напьетесь, чтобы ваши шутки стали хоть немного смешными, - Минхо залпом осушил стакан и тут же скрылся в толпе.       Следующие три часа слились в яркую вспышку: танцы до боли в мышцах, быстрые касания с незнакомцами, смех Хэсу где-то у бара. Вечеринка была в самом разгаре, но Минхо уже знал, что этот джин не поможет ему заглушить тишину, которая ждет его дома. Ему нужен был перерыв. Внутри слишком тесно от чужих желаний и липкого пара. Он протолкнулся к запасному выходу, который вел в узкий переулок за клубом.       Прохладный ночной воздух ударил в лицо, заставляя легкие обжечься после клубного угара. Минхо прислонился к кирпичной стене, пытаясь унять дрожь в коленях.       -Сбегаешь с собственного триумфа? - раздался голос Хенджина. Тот вышел следом, поправляя растрепавшиеся после танца длинные волосы.       Если Хэсу была для Минхо зеркальным отражением, то Хван был его якорем. Они познакомились еще на подготовительных курсах, когда Минхо, тогда еще не такой циничный и затянутый в черную кожу, сидел над чистым листом, не в силах вымолвить ни слова после своего первого крупного предательства.       Именно Хван тогда сел рядом, молча протянул ему стакан холодного кофе и сказал: ‹‹Выглядишь так, будто тебя переехал грузовик. Хочешь я нарисую на нем смешную рожу››?       Хенджин, будучи художником до мозга костей, понимал Минхо без слов. Он знал, что когда Минхо начинает язвить слишком сильно – ему больно. Когда Минхо уходит в глубокий запой на выходные – он запутался.       - Просто перезагрузка, Хен, - выдохнул Минхо. – Слишком душно.       - Ты сегодня превзошел сам себя. Хэсу уже вскружила голову какому-то стажеру из модельного агенства, а Чанбин спорит с барменом на бесплатные шоты, -Хенджин усмехнулся доставая телефон. – Слушай, ты уже видел ту статью о начинающих писателях? Профессор Ким снова приводил тебя в пример. Говорит у тебя ‹‹ Грязный, но честный слог ››.       - К черту профессора, - Минхо лениво потянулся. – Я пишу жизнь, а не учебное пособие.       Они проболтали еще пару минут, пока Хенджина не позвал Феликс, требовательно махая рукой из приоткрытой двери. Когда Хенджин ушел, Минхо остался в переулке один. Тишина здесь казалась оглушительной после грохота М2.       Он полез в карман своих шелковых брюк, нащупал пачку сигарет и с досадой обнаружил лишь одну сигарету.       - Черт, - пробормотал он, зажимая фильтр в зубах, хлопая по карманам в поисках зажигалки.       - Проблемы с огоньком? -раздался низкий, чуть хрипловатый голос из темноты.- Или с финалом истории?       Минхо обернулся. Из тени вышел парень. На нем была простая черная футболка и джинсы, темно синие волосы взлохмачены, а в ушах поблескивала россыпь серебренных колец. Он выглядел как само воплощение ночного Сеула, чертовски притягательный. Судя по фартуку, брошенному на ящик рядом, он только что закончил смену за баром.       - И то, и другое, - парировал Минхо, не отводя взгляда от незнакомца.       Парень сократил расстояние между ними, останавливаясь в паре шагов. Он не стал ждать вопроса, просто достал из кармана бензиновую зажигалку и щелкнул ею. Огонек высветил его лицо: острые скулы, насмешливый прищур и губы, тронутые кошачей улыбкой.       - Последняя сигарета - это всегда риск, - прошептал парень, поднеся пламя к сигарете Минхо. -Можно выкурить ее в одиночестве и забыть, а можно поделиться и получить историю, которую ты не осмелишься выдумать сам.       Минхо затянулся, чувствуя, как дым наполняет легкие, а взгляд бармена все пространство вокруг.       - Ты всем незнакомым людям предлагаешь делить их последние сигареты? – Минхо протянул ему сигарету с замешательством.       -Только тем, у кого в глазах горит пожар похлеще, чем во всем Мендоне, - бармен перехватил сигарету , коснувшись пальцев Минхо своими. – Моя смена закончилась, и я чертовски не хочу идти домой один.       Минхо, который привык сам вести игру, вдруг почувствовал, что инициатива ускользает. И, странно, но ему это чертовски понравилось.       - Посмотрим, чего стоит твоя история, мистер бармен.       Бармен затянулся, глядя на Минхо с вызовом. Минхо понял, что эта ночь только что сменила жанр с ‹‹вечеринки›› на ‹‹ неизбежность››. Они курили молча, передавая сигарету из рук в руки. Когда фильтр начал обжигать пальцы, бармен отправил окурок в урну и кивнул в сторону выхода из переулка.       - Мой дом в десяти минутах отсюда. Проводишь? По дороге как раз успею выложить твой будущий бестселлер, - парень подмигнул и не дожидаясь ответа, зашагал в сторону спящих жилых массивов.       - Так откуда ты узнал, что я пишу? – нарушил тишину Минхо, засунув руки в краманы брюк. – У меня на лбу написано ‹‹неудачный литератор››?       Парень негромко рассмеялся, и этот звук в пустом квартале показался Минхо удивительно уютным.       - Во-первых, из твоего кармана торчит блокнот Moleskine, исписанный до самых краев. Обычные люди такие не носят. А во-вторых… - Он остановился под тусклым светом фонаря и повернулся к Минхо. – Я видел тебя в университете. Ты часто сидишь на скамейке у кампуса искусств и смотришь на людей так, будто препарируешь их души взгядом, а потом лихорадочно что-то строчишь. Я учусь на музыкальном, мой корпус напротив. Трудно не заметить парня, который выглядит так, будто он одновременно и центр вечеринки, и самый одинокий человек в этом городе.       Минхо замер. Его раскусили так легко, что стало почти смешно.       - Ладно, один-ноль в твою пользу, - признал он. – А что за история? Ты обещал что-то, что я не смогу выдумать.       - Я вырос в маленьком городке на побережье. Там был маяк, который не работал уже лет тридцать. Все считали его бесполезной кучей кирпичей. Но каждую пятницу мой дед, старый моряк, поднимался туда и зажигал обычный керосиновый фонарь. Он говорил ‹‹Маяк нужен не для того, чтобы указывать путь кораблям, а для того, чтобы те, кто на берегу, не забывали смотреть вверх››. Люди в М2, ты, я – мы все эти корабли в тумане. Мы тусуемся, пьем, меняем партнеров, чтобы заглушить тишину. Но если ты найдешь свой фонарь в этом хаусе, ты напишешь что-то по-настоящему великое. Мой фонарь- музыка.       - Спасибо за последнюю сигарету , Ли Минхо. Она была со вкусом чертовски хорошего начала. Меня кстати, Хан Джисон зовут. Увидимся в университете?       - Обязательно,-только и смог выдавить из себя Минхо.       Когда дверь за Ханом закрылась, Минхо еще долго стоял в ночной тишине. Он чувствовал, как складываются первые строки новой главы. Он вызвал такси и через пятнадцать минут уже ввалился в их совместную с Хэсу квартиру.       В гостиной гремела музыка. Хэсу, с размазанной тушью и бутылкой соджу в руках, танцевала на диване под какой то новый хит.       - О-о-о! Вернулся! – закричала она, едва не свалившись. – Где ты пропадал? Хенджин сказал ты вышел ‹‹подышать››, но тебя не было вечность!       - Встретил маяк,- бросил Минхо, проходя мимо нее.       - Что? Какой маяк в центре Сеула? Минхо, ты перепил! – донесся ему в спину ее звонкий смех.       Закрывшись в своей комнате, Минхо упал на кровать прямо в одежде. Он достал блокнот, нашел чистую страницу и, прежде чем провалиться в сон, вывел фразу: ‹‹Иногда последняя сигарета – это не конец пачки, а первый свет в тумане. Хан Джисон пахнет табаком, ответами на вопросы, которые я еще не успел задать››.