Следы на теле

— Господин Пак, добрый день, у вас такой красивый платок. Сонхва тут же останавливается и оборачивается на голос девушки-сотрудницы компании. — Добрый день, благодарю, — он улыбается так нежно и мягко, как обычно улыбается сотрудникам фирмы, которых встречает в коридорах на перерывах. Девушка от этой улыбки будто тает на месте и так волнительно вздыхает, начинает отводить глаза, неловко смущаясь, а потом переводит взгляд обратно на аксессуар и удивленно вздрагивает. — Вы раньше не носили такое, вам очень идет, а эти инициалы… — девушка наклонила голову ближе, от чего Сонхва стало немного не по себе, — «Л.М.» — тихо произнесла она и подняла глаза на парня, — какой-то бренд? Не видела такого раньше. — Это, — Сонхва неловко схватился за шею, там где под шарфом начало пульсировать от волнения, — это просто подарок, к сожалению я не знаю фирмы, извините, мне нужно идти, скоро совещание. Он не стал дожидаться вежливого ответа или неловкой паузы, а тут же рванул дальше по коридору в сторону мужского туалета. Деревянная дверь медленно закрылась, без скрипа, стука, чтобы не вызывать подозрения, чтобы не показывать, как внутри него начала нарастать паника. Он наклонился к полу, проверяя есть ли кто-то в кабинках, боже, если бы кто-то увидел его со стороны то точно бы покрутил вокруг виска, но к его счастью в туалете было абсолютно пусто. Сонхва закрыл дверь на щеколду и с облегчением выдохнул, опираясь руками о широкую тумбу с раковиной. Одним движением он стянул с себя шелковый шарф и посмотрел в зеркало — вся его шея у основания была усыпана множеством засосов. Они были ало-красными, какие-то тусклыми, а какие-то наоборот расцветали синевато-фиолетовыми цветами. Он провел рукой по каждому и шумно выдохнул, по телу пронеслась теплая дрожь, останавливаясь где-то внизу живота. Сонхва прикрыл глаза, облизал губы, вспоминая, как это было, думая о том, как же это было приятно и как же он чертовски красив с этими следами. Рука скользнула по шее, легко касаясь задней стороны и ушей, он шумно выдохнул ещё раз, возбуждаясь только от одних мыслей, что на его теле, не только на шее, сейчас множество таких же отметин. Он широко открыл глаза, оглядел себя в зеркале, расстегнул несколько верхних пуговиц рубашки и скользнул рукой по своим ключицам и груди, туда где были засосы и следы от укусов. Каждая отметина несла в себе воспоминания о жаркой прошлой ночи, Пак только сильнее, смачнее облизывает губы, погружается в воспоминания, как по его коже расходилась мелкая холодная дрожь. Перед его глазами только темнота, а вокруг тишина. — Ты уверен, что хочешь этого? Томный, низкий голос звучал где-то за спиной. Сонхва молчал, хотел обернуться, но руки были связаны плотной веревкой за спиной, а ноги расставлены широко и прикованы кандалами к узкой металлической трубе. Он стоял на коленях, лицом в простыни, абсолютно голый и не мог пошевелиться, не мог нормально вдохнуть, сердце бешено отбивало ритм в висках, а в голове только и плясали мысли о том, что же сейчас происходит сзади, что же там скрыто от его глаз под черной повязкой, плотно завязанной на затылке. Неожиданно он почувствовал, как ягодиц коснулся холодный стек из плотной кожи. Он не бил резко и больно, им вели по коже медленно, заставляя холодные мурашки бегать по телу, им вели так будто вот-вот будет нанесен удар и это предвкушение возбуждало до чёртиков. — Я не услышал ответа, — снова голос, а за ним свист стека и резкий удар. Сонхва громко застонал, выгнулся в пояснице, заерзал, пытаясь прикрыться. Больно, но черт, как приятно. Кожа горела, а боль расползалась вокруг участка кожи теплом. — Если ты будешь молчать, я не пойму нравится тебе или нет, — голос был грозным, требовательным, властным, а затем последовал ещё один удар. От него сводило коленки и хотелось кричать, удар был сильнее. Сонхва прикусил губу, чтобы не закричать. — Может мне перестать? — голос звучал иронично с издевкой. Он не перестал, ударил ещё раз, а потом ещё, не останавливался, доводил Сонхва до пика, до громких не сдерживаемых криков, до тяжёлого дыхания и мольбы. — Минхо… прошу… — любой другой на его месте бы захотел остановиться, просил бы пощады, но он… — ещё. — Хороший мальчик, — Минхо ударил стеком по ягодицам ещё раз, наслаждаясь очередным громким стоном, Сонхва заскулил от боли, а из глаз кажется вот-вот хлынут слезы. — Как же ты прекрасен, — Минхо проводит холодными пальцами по красным следам на ягодицах партнёра и наслаждается видом. У них у обоих кинк на следы на теле, у обоих сносит крышу от видов засосов, укусов, красных следов от наручников и веревок, вот только один любит ставить следы, любит доминировать и подчинять, а другой любит, чтобы следы ставили ему, чтобы брали под контроль, чтобы унижали и показывали кто тут главный. Сонхва тяжело дышит, сходит с ума от фантазий, от представлений, как грязно сейчас выглядит, как его ягодицы усыпаны алыми следами. Минхо тянет его назад за веревки на запястьях, заставляет выпрямиться. Сонхва чувствует разгоряченной спиной прохладу от рубашки на теле Минхо и этот контраст словно обжигает. Партнёр не перестает тянуть руки Сонхва назад, от этого больно, а в суставах начинает скапливаться тянущая боль, руки затекают, но Сонхва не против, он закидывает голову назад на плечо Минхо, он ничего не видит, но так хотя бы что-то чувствует и просит: «Ещё» Минхо не нужно просить дважды он входит в него резко и сразу, без подготовки и растяжки, сам рычит от узости и жара внутри Сонхва. Он кусает его за плечо в нескольких местах, ловит ушами крики наслаждения и вдалбливается в него быстрее, не отпуская руки. Сонхва теряет связь с реальностью, перед глазами в темноте плывут звёздочки, тело пульсирует, боль расплывается по телу жгучими волнами, а внизу живота будто сейчас все взорвется. Это было слишком хорошо, с Минхо всегда слишком, слишком хорошо. — Ах, Хо, не надо, я больше не выдержу, — Сонхва не говорит, он умоляет, по щекам льются слезы, а по подбородку стекает слюна. — Ты знаешь стоп-слово, милый, — это звучало так нежно, в голосе Минхо не было власти, только забота, но его действия говорили об обратном, он натягивал его на свой член сильнее, входил резче и глубже, задевая простату и в очередной раз кусая за плечо. — Ох, боже, ты… мне так хорошо. Стоны переросли в отрывистые крики, в горле пересохло, тело горело от жара, а воздух в комнате как будто заканчивался. Сонхва чувствовал, как Минхо касается его шеи губами, как втягивает кожу, оставляя засосы, он не жалеет его, тянет сильнее, кусает так, чтоб остались следы, их любимые, самые красивые на свете следы их любви. Ещё несколько резких толчков, будто разрывающих тебя изнутри, ещё несколько громких стонов, несколько укусов и засосов на шее и тело Сонхва не выдерживает. Ноги начинают трястись, руки онемели, но все это смешивается с неописуемым наслаждением и удовольствием. Он выгибается сильнее, громко стонет и… В кармане брюк неприятно завибрировал телефон, посылая оповещение о будущем совещании. — Черт! — Сонхва резко отходит от зеркала, пытается вернуться в реальность, пытается отпустить такие сладкие воспоминания. В брюках так тесно и жарко, хочется скорее насладиться разрядкой, но не здесь, не на работе и не в общественном туалете, где он и так уже слишком долго. Ничего не оставалось кроме как попытаться успокоиться и прийти в себя, завязать на шее платок повыше, чтобы никто не заметил следов и, сделав глубокий вдох, выйти из туалета, пытаясь спрятать свое сильное возбуждение. — Господин Пак, можно вас на минутку? Сонхва вздрагивает, чувствуя, как по спине побежали мурашки от низкого голоса. Он медленно повернул голову на мужчину, который вышел из кабинета и стоял в дверях, нервно сглатывая. — Директор Ли, у нас сейчас совещание в конференц-зале, я хотел немного к нему подготовиться, что-то срочное? — Это не займет много времени, зайдите ко мне на минутку, — директор компании кивает головой в сторону кабинета и Сонхва послушно заходит внутрь, позволяя тому закрыть за ним дверь. На ключ. Директор тут же хватает его за руку и прижимает к стене, мокро целуя под ухом, оставляя маленький след. — Минхо, нет, подожди, не на работе же, — Сонхва говорит нет, но телом выгибается навстречу, поворачивает голову, чтобы его целовали сильнее, больше. — Тебе очень идёт мой платок, остальные вижу тоже обратили внимание, что ж ты не снял его и не дал посмотреть? — Ты все видел? — Сонхва краснеет, вспоминая неловкую сцену в коридоре с коллегой. — Прости, случайно оказался неподалеку, и все ждал, когда же ты выйдешь из туалета, развлекался там с собой, вспоминая нашу прошлую ночь? — Минхо ведёт рукой вниз по рубашке, опускается на пояс брюк и кладет ладонь на вставший член, который уже явно заметен в этих брюках. — Ах нет, я только… — Сонхва сжимает губы, чтобы не застонать от удовольствия, ведь Минхо уже расстегнул ширинку и пояс, касаясь пальцами возбуждения через белье. — Любовался следами? Какой же ты плохой мальчик, — Минхо целует в шею над платком, легко прикусывает кожу, чтобы следов не осталось. Сонхва на это только мычит и качает тазом вперёд, желая получить больше. — Я тоже хочу посмотреть, хочу оставить на твоём теле ещё больше засосов, новых следов, хочу чтобы ты умолял меня сделать это, ты же знаешь, как я люблю. — голос Минхо звучал тихо, прям над ухом. — Но… у нас сейчас совещание. — Я отменю все, если ты скажешь. Если ты хочешь того же что и я, прямо сейчас. — Минхо отстраняется и смотрит прямо в глаза, желая получить ответ. — Иногда ты злоупотребляешь властью, Директор Ли. — Сонхва тянется вперёд за поцелуем, целует страстно с языком, так мокро и горячо, — конечно я хочу этого. Я согласен на все, как и всегда.