Скажи это вслух

      Лето 1987-го пахло озоном и горячим асфальтом. Воздух в радиостанции, обычно прохладный и стерильный, пропитался запахом дешёвого пива, сигаретного дыма и чего-то неуловимо-электрического, что оставалось после грозы, прошедшей час назад за окном. Мы сидели в основном зале, где обычно собирались перед вылазками. Мягкий свет от настольной лампы бросал тёплые пятна на старый ковёр и диваны, на которых расселись мы: я, Стив, Нэнси с Джонатаном и Робин. Пустые бутылки из-под «Budweiser» стояли между нами, как солдаты, павшие в бою за хорошее настроение.       Стив сидел возле меня обнимал меня за плечи, и его тепло было самой реальной вещью в этом мире. Нэнси и Джонатан, сидели напротив, их пальцы переплелись на колене Джонатана. А Робин, с её безумной энергией и пронзительными глазами, сидела рядом со мной, постукивая пальцами по колену в такт какой-то внутренней мелодии. — У меня есть идея, — внезапно заявила она, и её глаза блеснули безумием, которое я знала и любила. Она порылась в своей огромной сумке, похожей на бездонный карман, и достала оттуда старую фетровую шляпу Хоппера, которую он, должно быть, случайно захватил с собой. Внутри шляпы была пачка скомканных листков. — Давайте сыграем в игру. — В какую? — лениво спросил Стив, откидываясь на спинку дивана и закидывая ногу ногу. Его волосы, даже растрёпанные, выглядели слишком идеально для этой комнаты. — В «Ответь честно или выполни задание, либо пей», — с торжеством произнесла Робин. — Я подготовила вопросы. И... мне помог Лукас.       Я замерла. Лукас. Мой брат по духу, один из четвёрки, которую я считала своими младшими братьями, которых я защищала и которые защищали меня. Лукас, чей острый ум и любовь к подколам были легендарными. Я посмотрела на Робин с ужасом. — Ты сказала Лукасу, что мы здесь пьём? И что мы собираемся играть в извращённые игры? — Ну, я сказала, что у нас будет небольшая вечеринка, — пожала плечами Робин, совершенно не смущённая. — Он был только рад помочь. Сказал, это для «расширения кругозора». — Это для того, чтобы все опозорились друг перед другом, — пробормотала я, но уже знала, что проиграла. Нэнси хихикнула, а Стив расплылся в улыбке, которая предвещала беду. — О, это будет прикольно, Чарли. Не будь занудой. — Ладно, — вздохнула я, прижимаясь к Стиву. — Уговорили. — Всегда рад, — поцеловал меня в макушку он.       Робин с торжественным видом протянула шляпу Стиву. Он запустил в неё руку, нахмурился, как будто это была самая ответственная задача в его жизни, и вытащил мятый листок. — Так, — начал он, разглаживая бумагу. — «Спроси Нэнси» — он повернулся к ней, и в его голосе появились ехидные нотки. — Опиши самый странный сон, который тебе снился о ком-то из нас, присутствующих здесь.       Нэнси покраснела до корней волос. Она сделала большой глоток пива, её глаза метнулись к Джонатану, который смотрел на неё с неподдельным интересом. — Ох, Лукас... — прошептала она. — Ладно. Однажды мне приснилось, что мы все были в библиотеке, но вместо книг на полках стояли банки с огурцами. А Джонатан был библиотекарем, и он пытался выдать мне огурец по моей читательской карточке, но не мог найти мою фамилию, потому что все карточки превратились в помидоры.       Наступила секунда тишины, а затем все разразились хохотом. Даже серьёзный Джонатан не выдержал и рассмеялся, качая головой. — Что я могу сказать, у меня странные сны, — пожала плечами Нэнси, но было видно, что она расслабилась.       Следующим был Джонатан. Он вытащил бумажку, прочитал молча, и его брови поползли вверх. — «Выполни задание», — сказал он своим обычным спокойным голосом. — «Изобрази звук, который издаёт демогоргон, когда он особенно голоден. Использовать слова нельзя».       О, это было уже слишком. Мы все замерли. Джонатан, наш тихий Джонатан, должен был издать звук монстра из ада. Он посмотрел на нас, вздохнул, закрыл глаза и... начал. Это было нечто. Низкое, утробное рычание, переходящее в пронзительный, многослойный визг, будто он одновременно дышал и кричал через несколько ртов. Звук был настолько неожиданным и реалистичным, что у меня по спине пробежали мурашки. Робин спрятала лицо в руках, её плечи тряслись от смеха. Стив хлопал Джонатана по плечу, слёзы текли по его щекам. — Боже, мужик, где ты научился такому? — выдавил он, задыхаясь. — Слушал запись, — мрачно ответил Джонатан, делая глоток пива, чтобы восстановить дыхание.       Нэнси, всё ещё хихикая, вытащила свой листок. — «Ответь честно: если бы тебе пришлось поцеловать одного из нас, кроме своего партнёра(не важно, есть он среди нас или нет), кого бы ты выбрал/а и почему?»       Она посмотрела на Стива, потом на меня, потом на Робин. Улыбка медленно растаяла с её лица. — Я... я думаю, я выпью, — сказала она, решительно допивая свою бутылку.       Все одобрительно загудели. Моя очередь. Я с опаской запустила руку в фетровую шляпу. Пальцы нащупали скомканный, тёплый от лампы листок. Я развернула его. Почерк Лукаса, размашистый и немного кривой.       «Выполни задание». — Что там? Что там? — нетерпеливо спросила Робин, подсаживаясь ближе.       Я прочла задание про себя, и кровь хлынула к моему лицу так быстро, что у меня потемнело в глазах. Я снова перечитала, надеясь, что это шутка. Нет. — «Скажи человеку справа от тебя фразу в стиле грязных разговоров. Громко, чтобы все слышали».       Человеком справа от меня был Стив. Он смотрел на меня с ожиданием, его губы уже тронула хитрая улыбка. Он ждал, что я стушуюсь, что я выпью. И на секунду я была готова сдаться. Пиво, смех, безопасность простого выбора. — Ну же, Чарли, — подначил он, его голос был мягким, но в нём слышался вызов. — Не подводи. Или тебе нужна помощь? — Да, Чарли, покажи ему, кто здесь босс, — поддержала Робин, и в её голосе слышалась гордость за своего «ученика» Лукаса.       Я посмотрела на Стива. На его смущённую, но довольную улыбку. На то, как он смотрел на меня, и в его глазах плескался вызов, смешанный с нежностью, которую знала только я. Весь мир сузился до этого круга света, до его лица, до скомканного листка в моей дрожащей руке. Я могла бы просто выпить. Это было бы просто. Безопасно. Ожидаемо. Дочь шерифа, которая всегда делает правильный выбор. Но в тот вечер, в этом прокуренном помещении, пропитанном свободой и пивом, «правильный выбор» казался таким скучным. Я чувствовала, как во мне просыпается что-то дикое, и теперь требовало вырваться на поверхность.       Я отстранилась от Стива, его рука соскользнула с моего плеча. Я поставила свою бутылку на пол с тихим, решительным стуком. Тишина в комнате стала гуще, её можно было резать ножом. — Ладно, — сказала я, и мой голос прозвучал удивительно твёрдо. — Я сделаю это.       Стив усмехнулся, обводя всех взглядом, как будто говоря: «Смотрите, что будет». Джонатан перестал крутить в руках крышку от бутылки и уставился на меня. Нэнси прикрыла рот ладонью, её глаза блестели от любопытства и смеха. Робин буквально съела меня взглядом, её лицо выражало чистое, незамутнённое предвкушение хаоса.       Я сделала глубокий вдох. Я наклонилась вперёд, упираясь локтями в колени, и посмотрела прямо в глаза Стиву. Я постаралась сделать свой голос низким, обволакивающим, таким, каким он бывает у нас с ним в тёмной спальне, когда никто не слышит. Но сейчас все должны были слышать. — Стив, — начала я, и мой голос дрогнул всего на мгновение, прежде чем я обрела контроль. Я видела, как его улыбка медленно сползла с лица, заменяясь чем-то другим. Изумлением. Заинтересованностью. — Я хочу, чтобы ты... — я сделала паузу, позволяя словам повиснуть в воздухе, — ...говорил так тихо, так близко к моему уху, чтобы я чувствовала только вибрацию твоего голоса на своей шее, пока твои руки... — я перевела взгляд на его руки, лежащие на коленях, — ...путаются в пуговицах на моей рубашке, срывая их одну за другой. Я хочу слышать, как ты срываешься на шёпот, потому что не можешь говорить громче, когда мои пальцы... — я медленно провела кончиками пальцев по его бедру, и его взгляд проследил за моим движением, — ...медленно спускаются ниже, к ремню на твоих джинсах, и я обещаю, что к тому моменту, как ты закончишь свой эфир, я буду стоять на коленях, а ты забудешь собственное имя и будешь стонать моё.       Я замолчала. Последнее слово эхом отразилось стен. Секунда. Две. В комнате стояла такая тишина, что, казалось, можно было услышать, как бьются наши сердца. Стив смотрел на меня, его рот был слегка приоткрыт. Его самодовольная маска короля школы полностью исчезла, оставив после себя просто парня, который был ошеломлён до глубины души. Джонатан смотрел на меня с таким уважением, будто я только что совершила величайший подвиг в истории человечества. Нэнси уже не сдерживалась — тихий, сдавленный смешок вырвался из-за её ладони.       А затем Робин не выдержала. — О БОЖЕ МОЙ! — взвизгнула она, и это стало спусковым крючком.       Взрыв смеха был оглушительным. Не просто хихиканье, а полноценный, катящийся по полу, до слёз хохот. Стив, очевидно, опомнившись первым, тоже рассмеялся — громко, неуклюже, хлопая себя по колену. Его лицо было красным, он вытирал слёзы тыльной стороной ладони. — Чарли... — выдохнул он, задыхаясь. — Ты... ты убьёшь меня. Я серьёзно. — Я тебя предупреждала, — пробормотала я, но и на моих губах играла улыбка. Смущение всё ещё горело на щеках, но теперь оно смешивалось с дикой, пьянящей эйфорией. Я сделала это. Я выиграла этот раунд. — Это было... это было литературно, — прокомментировал Джонатан, качая головой с уважением. — Настоящая проза.       Робин, всё ещё хихикая, снова протянула шляпу в центр круга. — Кто следующий? Давай, давайте, шоу должно продолжаться!       На этот раз очередь была за ней. Она с энтузиазмом запустила руку в шляпу и вытащила свой листок. Она развернула его, и её лицо сразу же вытянулось. — О, нет. Лукас, я убью тебя, — прошептала она. — «Ответь честно: кто из присутствующих здесь парней, по-твоему, лучше всего целуется и почему?»       Она посмотрела на Стива, потом на Джонатана, и её лицо выражало чистую муку выбора. Я понимала, что вряд ли Робин представляла, как целует кого-то из парней. — Это нечестно, — заявила она. — Это как просить художника выбрать любимый цвет. Я... я отказываюсь отвечать. Я пью.       Она с героическим видом допила свою бутылку и с грохотом поставила её на пол, что вызвало новую волну смеха.       Игра продолжалась. Задания и вопросы становились всё более абсурдными. Стиву пришлось станцевать стриптиз, используя микрофон как реквизит, что было одновременно и ужасно, и до смешного нелепо. Нэнси пришлось рассказать, какой супергеройской силой она хотела бы обладать, и она серьёзно рассуждала о преимуществах телекинеза для мытья посуды. Джонатан отвечал на вопрос о том, что он бы сказал своей тринадцатилетней версии себя, и его тихий, искренний ответ на мгновение сделал атмосферу почти серьёзной, пока Стив не пошутил, что сказал бы себе купить больше геля для волос.       Круг замкнулся снова на мне. Я уже не чувствовала никакого страха, только пьяное веселье. Я вытащила очередной листок. — «Выполни задание», — прочитала я. — «Съешь что-нибудь съедобное, но очень странное, найденное в этой комнате».       Мы все молча осмотрелись. В комнате, кроме пива и моих сигарет, ничего съедобного не было. Но потом Робин, с дьявольской улыбкой, полезла в свой рюкзак и достала оттуда маленький пакетик. — У меня есть, — сказала она. — Сушёные креветки с ароматом васаби. Я покупала для Лукаса.       Она протянула мне пакетик. Зелёные, хрупкие креветки выглядели чужеродно. Я посмотрела на них, потом на смеющиеся лица моих друзей, вздохнула и, к всеобщему восторгу, засунула в рот одну. Вкус был... неожиданным. Солёным, рыбным, с обжигающим перцем, который взорвался у меня на языке. Я поморщилась, но проглотила. — Я выжившая, — заявила я, запивая это глотком уже тёплого пива. — Я могу всё.       Время перевалило за полночь. Энергия начала иссякать. Бутылки опустели, а смех стал тише и соннее. Стив обнял меня за плечи, и я прислонилась к нему, чувствуя, как улыбаюсь безо всякой причины. Нэнси дремала, положив голову на плечо Джонатану. Робин лежала на ковре, глядя в потолок и что-то бормоча себе под нос. — Знаете, — сказала я тихо, нарушая тишину. — Это было... хорошо. — Да, — согласился Стив, его голос был таким же тихим и тёплым, его дыхание коснулось моей макушки. — Очень хорошо.       Никто больше не хотел играть. Шляпа с бумажками Лукаса так и осталась лежать в стороне, её миссия по созданию хаоса была успешно выполнена. Мы просто сидели в тишине, которая теперь не была неловкой. Она была наполнена общими воспоминаниями о только что прошедшем смехе, тихим гулом уличного фонаря за окном и ровным дыханием Нэнси, которая, казалось, уже крепко спала на плече у Джонатана. — Я никогда не думала, что увижу, как Джонатан имитирует демогоргона, — прошептала я, и кривая улыбка тронула мои губы. — Это было... эпично. — А твой перформанс, Чарли, — Стив сжал моё плечо, и в его голосе слышалась неподдельная гордость. — Ты была как рок-звезда. Я серьёзно. Думаю, я до сих пор не могу нормально дышать. — Это всё пиво, — отмахнулась я, но внутри расцветало тепло. Это было больше, чем просто игра. — Надо будет как-нибудь позвать Дастина и остальных, — сказал Стив задумчиво. — Устроить большую игру. Лукас будет в восторге. — Только давайте без демогоргонов, — пробормотал Джонатан, и все тихо рассмеялись, даже спящая Нэнси что-то бормотнула во сне.       Мы сидели ещё долго. Говорили уже не о вопросах из игры, а о всякой ерунде. О том, как Джонатан пытался сделать снимок совы, которая жила на радиоантенне, но она всё время улетала. О том, как Нэнси писала статью для школьной газеты о несправедливости школьной формы. О том, как Стив всё ещё не мог решить, поступить ли ему в колледж или попытаться найти какую-нибудь работу помимо радиостанции. Я слушала их голоса, и мне казалось, что я дома.       Наконец, Робин, до этого молчавшая, вдруг села. — Господи, — сказала она, потягиваясь. — Мне нужно домой. Мой мозг превратился в кашу.       Это послужило сигналом. Мы стали неуклюже подниматься, собирая пустые бутылки и мусор. Джонатан осторожно растолкал Нэнси. — Нэнс, просыпайся. Поехали.       Она открыла глаза, растерянно моргая, и тут же покраснела, поняв, что уснула. — Извините... — Всё в порядке, — улыбнулся Джонатан, помогая ей встать.       Мы вышли из студии в прохладную ночь. Воздух был свежим и чистым после грозы. Небо было чёрным бархатом, усыпанным яркими звёздами, которые в городе почти не видны. Стив обнял меня за плечо, и мы пошли к его машине, в то время как Джонатан и Нэнси направились к своей. Робин махнула нам рукой и пошла через поле в сторону своего дома, напевая что-то себе под нос, даже не успев услышать предложение о том, чтоб мы подвезли её.       Мы ехали молча. Стив ехал медленно, и я смотрела на огни города, проплывающие мимо. Я была уставшая, пьяная и безмерно счастливая. — Ты знаешь, — сказал Стив, не отрываясь от дороги, — я тебя люблю.       Я повернула голову и посмотрела на его профиль, освещённый светом приборной панели. Это не был вопрос. Это было просто утверждение. Факт. — И я тебя, — ответила я.       Стив улыбнулся, не глядя на меня, и взял мою руку. Мы ехали дальше по пустым ночным улицам Хоукинса, под гул мотора и мерцание звёзд, и в этот момент мне казалось, что все ужасы, все монстры и все страхи остались далеко позади. Впереди было только лето. И мы. Все вместе.