Безсмертие Кленовницы

Наступил период Голых деревьев. Лес стоял пустой, ветви обнажённые, снег хрустел под лапами, а холод проникал в каждую мышцу. Кленовница шла по лагерю, но лапы едва слушались. Сначала слабое першение в горле превратилось в жгучий кашель. Она остановилась, согнулась, когти врезались в землю, чтобы удержать тело. Горло жгло, грудь сжималась, дыхание рвалось короткими рывками. Зелёный кашель прорвался снова, густой и горький, и Кленовница упала на снег. Ветер с голых ветвей бил в бок, дыхание становилось всё труднее. Собрав остатки сил, она поднялась и медленно пошла к амбару, лапы скользили по снегу, тело дрожало, а кашель прерывал каждый вдох. Добравшись до соломы, Кленовница опустилась, тяжело дыша. Тело горело слабостью, кашель рвал изнутри, но дыхание постепенно выравнивалось. ~Я выдержу, — шептала она сквозь кашель. — Даже среди Голых деревьев… я не сломаюсь.~ Дыхание всё ещё рвалось короткими рывками, горло горело, а кашель иногда прерывал её попытки собраться. Вдруг послышался лёгкий шорох у входа. Она приподняла голову и увидела Майлера, который стоял на пороге, держа в пасти небольшой пучок зелёных листьев. Он осторожно опустил кошачью мяту рядом с ней и отступил на шаг, оставляя место. Лёгкий запах травы разлился по амбару. Кленовница моргнула, ощущая аромат, и медленно потянулась к листьям. Горло всё ещё жгло, но запах казался спасением. Она съела немного, а потом снова лёгла, отдыхая и наблюдая, как Майлер тихо сидит неподалёку, следя, чтобы никто не потревожил. ~Нужно есть несколько дней подряд, чтобы выздороветь, — подумала она сквозь кашель. — Но с этим я справлюсь.~ Кошачья мята дала лёгкое тепло в теле, ощущение, будто силы возвращаются медленно, шаг за шагом. Кленовница закрыла глаза, позволяя телу восстанавливаться, а Майлер остался рядом, тихо охраняя её покой. Ветер с голых ветвей стучал по крыше амбара, снег тихо падал на землю, но в маленьком укромном месте их двоих была тишина, и Кленовница впервые за долгие часы почувствовала, что выздоровление реально. ~Я смогу подняться снова, — шептала она сама себе. — И никто не сможет меня остановить.~