Калейдоскоп

– Полторы порции, с каплей мёда сверху, – размышляет Мидей, не сводя глаз с небольшого пакета в руке Фаенона. – Всё то же сочетание, да. Воздух пахнет свежеприготовленной карамелью, и рядом с ним Фаенон громко смеётся, уголки его глаз собираются в морщинки. Мидей не присоединяется к этой бурной волне восторга. Затем Фаенон трёт правый глаз; следы его весёлости медленно исчезают с лица. – Конечно то же. Почему ты смотришь на меня так, будто я какой-то незнакомец с другой планеты? – медленно он начинает открывать упаковку с едой. – Я не против добавить больше мёда, но, если верить всему, слишком много сахара в крови мешает мне заснуть ночью. Мидей мычит в ответ. Теперь они идут бок о бок, позволяя шуму и суете Мраморного рынка наполнять их уши. Их одежда иногда задевает друг друга. Мидей чувствует запах мыла Фаенона, его лёгкий парфюм остаётся на его шее. – Но я не знаю, как относиться к тебе как к не-незнакомцу, – добавляет он спустя некоторое время. Затем Мидей позволяет себе повернуть голову – улыбка тянется к уголку его губ, когда он замечает каплю мёда на подбородке Фаенона. Фаенон моргает, совершенно не понимая. – Почему? Когда Мидей сжимает руку, его латная перчатка тихо звякает. В последнее время он всё чаще задаётся вопросом, стоит ли ему носить эти доспехи каждый день. Словно его мозг специально всё замедляет; его синапсы лениво движутся в медленном темпе larghissimo. Если чёрный прилив исчез навсегда, если пророчества этого мира станут лишь эпическими историями, запечатанными в красивой книге – что тогда остаётся им? Есть ли у него вообще причины продолжать сражаться? Он тяжело выдыхает, когда внезапно останавливается. Мидей начинает расстёгивать латную перчатку на правой руке, затем небрежно кладёт её на мостовую. Почти не думая, Мидей протягивает обнажённую руку. Наступает тишина, пока Фаенон стоит неподвижно; кусочек яблока нелепо торчит у него изо рта. Мидей проталкивает его внутрь – даёт Фаенону примерно пять секунд, чтобы тот откусил и проглотил. – Я даже не знаю, как правильно к тебе обращаться, – бормочет он, большим пальцем стирая мёд с подбородка Фаенона. – С кем я сейчас разговариваю? Это Фаенон? Каслана? Фаенон моргает. Ему нужна всего секунда, чтобы вернуть свою отстранённую улыбку. – А что, если я – и то, и другое? Мидей всё ещё держит палец на подбородке Фаенона, сдерживая желание сильно ущипнуть его за щёку. В этот раз Мидей справился, но не смог разгладить складку между бровями. – Хватит с твоими легкомысленными загадками. – Но я же не загадываю тебе загадки, – Фаенон наклоняет голову. – Можешь, как обычно, называть меня Спасителем. Я даже не помню, когда ты в последний раз называл меня по имени. Но ты больше не наш спаситель. Война и траур наконец закончились. Единственный способ, чтобы мои губы испачкались кровью – это если я поцелую тебя прямо сейчас, прямо здесь. Мидей кусает внутреннюю сторону щеки, чувствуя, как его лицо постепенно теплеет. – Тогда чего ты хочешь? – говорит он тихим голосом; их обычное утро укрывает их цветами, как сон. Розовое небо. Тени их плащей качаются на серой брусчатке. Солнце отражается от крыш, вспыхивая, как золотые нити. – Как ты хочешь, чтобы тебя называли теперь? Это не совсем то, что он на самом деле хочет спросить, но Мидеймос думает, что может начать хотя бы с этого. Его палец скользит по щеке Фаенона, полностью игнорируя слабые протесты разума. Голубые глаза, смотрящие на него, дрожат, как у раненого зверя. Мидей сжимает губы; остальные слова рассыпаются на языке, как разбитые солдаты. Когда Фаенон наконец касается его обнажённой руки, с слегка смятой упаковкой еды в другой руке, воспоминания снова вспыхивают в сознании Мидея. Это та самая рука, которая без колебаний убивает его в каждом цикле – но почему на его коже она ощущается такой тёплой? Внезапно он вспоминает мягкие линии на щеке Фаенона после того, как тот случайно уснул у него на плече в солнечный день, когда они оба закончили патруль. Почему-то Фаенон всегда начинает с талии Мидея, когда обнимает его, и в каждом цикле он обнимает как трус – его тепло быстро исчезает, если Мидей осмеливается обнять его в ответ. Ах… если подумать снова, что именно он хотел спросить у Фаенона этим утром? Что станет с его латными перчатками, если он решит больше их не использовать? И что вообще остаётся им в этом прекрасном месте, где слава Кремноса наконец свободна от слёз и крови Вражды – Фаенон закрывает глаза, прижимая руку Мидея к своей тёплой щеке. Мидей считает от десяти до нуля, думая о привычной трусости Фаенона, но пальцы Фаенона лишь сжимают его крепче. Его ресницы отбрасывают красивую тень на покрасневшие щёки. По какой-то причине Мидей вдруг думает о том, чтобы убежать, позаимствовать трусость Фаенона хотя бы на секунду – но Фаенон держит его руку так, будто боится снова оказаться в бесконечном цикле. Мидей чувствует жжение за глазами. Он делает шаг вперёд, позволяя пальцам утонуть в мягких волосах Фаенона. – Каслана, – наконец шепчет Фаенон между пальцами Мидея, – я всегда хотел, чтобы ты называл меня Каслана.