Шаг

Каждый человек однажды делает такой шаг — шаг в абсолютную пустоту. В неизвестное и незапланированное, неконтролируемое будущее. Когда ты не знаешь, чем обернётся он для тебя — счастьем или пропастью.

Впрочем, вся наша жизнь — это шаги в пустоте без времени, без пространства, и направляет их одно: сила воли. Сила мысли.

— Наталья Щерба, «Лунастры: Шаги в пустоте».

Одно слово может изменить твоё решение. Одно чувство может изменить твою жизнь. Один человек может изменить тебя.

— Конфуций.

— Он опять в крови! Почему он всё время в крови? — На этот раз кровь его. Гарри, краем уха услышавший эту фразу, притворился глухим и ничего не ответил, садясь, наконец, за стол. — Где ты был? — обеспокоенно кинулась к нему Гермиона, но он только махнул рукой, буркнув, что это долгая история. Из его головы не выходило выражение лица Малфоя, когда тот ударил его в купе поезда. Может, слизеринец пытался это тщательно скрыть, но Гарри увидел в его глазах эту поразившую его эмоцию. Страх. Упрятанный за сотнями заслонов, но заметный для того, чья жизнь насквозь пронизана опасностями. Гарри видел Малфоя разным: раздражённым, насмехающимся, напуганным. Но никогда не замечал в нём подобной… обречённости. И здесь было о чём подумать. Что, если то, в чём он убеждал друзей — правда? Что, если Малфой и впрямь стал Пожирателем Смерти? Но, главное, что, если он на самом деле… этого не хотел? Раньше подобное и вовсе не пришло бы ему в голову. Учитывая, каких идеалов придерживался отец Малфоя, логично было бы предположить, что слизеринец пошёл по его стопам. Логично, понял Гарри, но бесчеловечно. Попросту глупо. Как он раньше не видел, сколь его суждения несправедливы? Он ведь, по сути, ничего не знает о Драко. Так почему же ставит его в один ряд с его отцом, когда сам же выступает против того, чтобы его с кем-либо сравнивали? «Дети не виноваты в поступках своих родителей», — насмешливо промелькнула в мыслях его же когда-то кинутая сгоряча реплика. Гарри поморщился. Какой же он всё-таки лицемер. — Позитивно, — послышался будто издалека голос Рона, и гриффиндорец осознал, что, провалившись в свои размышления, он, кажется, пропустил речь Дамблдора от начала и до конца. Впрочем, говорить ему сейчас не хотелось от слова совсем, поэтому он не стал вдаваться в подробности, а просто направился в башню Гриффиндора, — толпа бурной рекой отнесла его в успевшие стать родными стены. Ни Гермиона, ни Рон не стали комментировать его мрачное настроение, поэтому они добрались до своих покоев в тишине.

***

— Поттер! — окликнула его профессор Макгонагалл, и Гарри нехотя отлип от стены, подходя к ней. — Да, профессор? — Почему вы прохлаждаетесь? — У меня сегодня свободный день, — пожал плечами он, не понимая, к чему декан клонит. — Разве вы отказались от идеи становиться мракоборцем? — нахмурив брови, спросила она и, получив отрицательный ответ, всплеснула руками. — Тогда почему вы сейчас не на Зельеварении? Поттер растерялся. — Но, профессор, для дальнейшего обучения требуется балл не ниже «Превосходно». — Такое правило было введено профессором Снейпом, — заметила женщина. — Но профессор Слизнорт принимает и тех, у кого балл «Выше ожидаемого». Поэтому поспешите, мистер Поттер, урок уже начался. И да, — добавила она, когда Гарри уже хотел было уйти, — Возьмите с собой вашего друга, а то у него слишком довольное лицо. И с этими словами волшебница перестала обращать на него внимание, продолжив раздавать указания остальным студентам. Пока они с Роном добирались до нужного кабинета, друг, не переставая, ворчал о том, что не планировал посещать Зельеварение, но гриффиндорец предпочёл пропустить его недовольство мимо ушей, — он прекрасно знал, что, несмотря на возмущение, тот всё равно в конце концов увязался бы за ним. Когда они добрались до нужного места и зашли внутрь, Слизнорт поспешил их поприветствовать, а узнав об отсутствии у них учебников, небрежно указал в сторону шкафа, где друзья обнаружили две книги: одна была вполне обычной, а вторая выглядела потрёпанной и довольно потасканной. И сначала Гарри расстроился, когда хорошее издание в результате мелкой потасовки досталось Рону, но, заглянув в учебник, поблагодарил Мерлина за своё очередное везение. Стоило Слизнорту огласить своё задание после вступительной демонстрации и приз в качестве Феликса Фелициса за идеально приготовленный напиток Живой Смерти, Гарри, следуя заметкам некоего Принца-Полукровки, приступил к работе, в результате обойдя даже Гермиону, что смотрела на него во все глаза, явно не понимая, как такое возможно, ведь гриффиндорец никогда не смыслил в зельях. Держа в руках выигранный приз под аплодисменты остальных, Гарри остановившимся взглядом наблюдал за тем, как Малфой разом словно сдулся, обретая потерянный вид. И в этот миг он окончательно принял решение, в котором сомневался до последнего. К чёрту. Он это сделает. Сказав друзьям идти без него, Поттер двинулся вслед за слизеринцем, который в одиночестве шагал в сторону подземелий. — Малфой! — позвал он, но, когда тот даже не обернулся, догнал его, преграждая путь. — Малфой, остановись! — Уйди с дороги, Поттер, — выплюнул тот сквозь зубы, но парень и не подумал подчиниться. — Малфой, я хочу… — Пошёл прочь! — прикрикнул на него тот, теряя терпение. Тогда Гарри просто достал из кармана флакон с жидкой удачей и выставил его перед собой. — Выслушай меня, Драко, — с нажимом сказал он и, увидев, как блондин завороженно посмотрел на зелье в его руке, не стал медлить. — Я хочу отдать его тебе, Драко, — выпалил он, и на искреннее изумление в серых напротив пояснил: — Тебе оно нужнее. Малфой, в неверии застывший перед ним, секунду спустя скривил губы: — Думаешь, я поведусь на твои уловки, Поттер? Подавись. Гарри вздохнул и просто присел на корточки, оставляя флакон стоять на полу, после чего поднялся на ноги и отступил на шаг назад, сам не понимая, зачем поступает так, но при этом чувствуя правильность своего поступка. — Брать не заставляю, — бросил он, уже поворачиваясь, чтобы уйти. — Но оно твоё, Драко. Возвращаясь в гостиную, Поттер по-дурацки улыбался, хотя, узнай его друзья о том, что он сделал, они бы точно не обрадовались. Но он был абсолютно доволен своим решением, потому как точно был уверен, что слизеринец воспользуется его помощью. Ведь, даже при всей их сложной истории, перетёкшей во вражду, Гарри не желал, чтобы Малфой как-либо пострадал. А тому угрожала опасность, он чётко читал это по его подавленному состоянию. Пусть тот изо всех сил притворялся злодеем, но он вовсе не был таковым. Это и понял Гарри, когда у него внезапно открылись глаза на происходящее. Он не хотел серьёзно навредить своему давнему сопернику даже косвенно, будь это хоть тысячу раз нелепостью. Поэтому он не позволит Драко пострадать. Не в его смену. Не в этой грёбанной войне. И пускай катятся к чёрту все былые предрассудки. Он. Спасёт. Того. Кто был до дрожи странно ему дорог.

***

— Поттер! — услышал Гарри голос Малфоя, когда шёл из библиотеки обратно в гостиную. Прошла неделя с того занятия, после которого он отдал слизеринцу зелье удачи, и тот каждую встречу кидал на него косые взгляды, но молчал. Так с чего сейчас чему-то поменяться? Он не остановился на зов, но и не скрылся с глаз, позволяя Малфою себя нагнать. Специально уводил в безлюдное место. — Да куда ты… — вытащил палочку Малфой, выруливая из-за поворота, но округлил глаза, увидев Поттера, сидящего на подоконнике. Он обожал подобной непринуждённостью заставать других врасплох. — А что, ты желал прилюдного свидания? — насмешливо протянул Гарри, расслабленно облокачиваясь на стену. — Так чего ты хотел, а? Малфой, не убирая древка, дрожащими пальцами вытащил из кармана мантии бутылёк с зельем, которое гриффиндорец моментально опознал, и поставил его перед ним. — Забери его, Поттер, — выдавил он, не смотря ему в глаза. — Забрать? — удивился Гарри. — Зачем? Ты ведь даже не использовал его. — Вот именно! — не выдержал слизеринец, срываясь на крик. — Забери его, иначе я сделаю нечто ужасное. Брюнет вопросительно приподнял брови. — Да? И что же? — Я… — начал Малфой, но осёкся, а затем медленно проговорил: — Так вот что ты замышлял… Хотел, чтобы я всё тебе сам рассказал, да? Хитро, Поттер. Тебе, случайно, Слизерин не предлагали? Стараясь замаскировать панику под сарказм, Малфой и заметить не успел, как Гарри соскочил с подоконника и приставил палочку к его горлу, заставляя прижаться к стене. — Предлагали, — как ни в чём не бывало кивнул он, крутя в одной руке отобранное у блондина древко, а после отбросил его в сторону и склонил голову набок, наблюдая за тем, кого держал на прицеле. Малфой пребывал в ужасе. Видимо, он ни разу не оказывался зажатым между кем-то и стеной, да ещё и без оружия. — Расскажи мне, и это останется здесь, — намекая на его положение, выдохнул ему прямо в губы Поттер. Малфой было дёрнулся в сторону в попытке вырваться, но его повело, и Гарри подхватил его свободной рукой, всей грудью вдыхая знакомый аромат амортенции. Секунду спустя нахлынувшее на него осознание чуть ли не вывело из строя его лёгкие, но Гарри не сделал ни шагу назад. Слизеринец к тому времени, как он восстановил дыхание, стоял с зажмуренными глазами и открывать их явно не собирался. Поттер помотал головой, беря себя в руки, и надавил палочкой сильнее, впиваясь остриём прямо в бледную шею, специально нагоняя страха. — Расскажи мне, Драко, — повторил он. Тот вздрогнул всем телом, но в остальном остался неподвижен. Тогда Гарри приподнял его подбородок вверх и, движимый каким-то порывом, прикоснулся своими губами к его. Малфой замычал и сделал движение, чтобы освободиться, но тщетно. — Это тоже останется здесь, — шепнул ему на ухо гриффиндорец, опаляя своим дыханием, и перехватил губами вырвавшийся рваный вздох. Малфой более не шевелился, только сердце его учащённо стучало в груди, когда Гарри прижался к нему, вновь целуя. И стоило ему подумать, что по-хорошему следует остановиться, прекратить это безумие, что он делает явно что-то не то, как Малфой издал непонятный звук, отвечая. Это действие отрезвило Гарри мгновенно, и он отшатнулся в сторону, роняя давно уже опущенную палочку на пол. Малфой горько хмыкнул и поднял на него свои серые глаза, в которых стояла вязкая пелена. — Грязно играешь, Поттер, — прохрипел он будто сорванным голосом и тут же потупился, мотая головой. — Я не… — Ой, да брось, — перебил его слизеринец, продолжая смотреть себе под ноги. — Хорошая тактика: добиться от меня ответа и тем самым загнать в угол. Я не тупой, всё понимаю. Не ожидал, что поцелуешь и протянешь так долго, — последние три слова он просипел совсем уж тихо и ещё сильнее прижался к стене, словно хотел с ней слиться. — Ты ответил, — рыкнул Гарри. — Да, а ты отшатнулся сразу после, — устало парировал слизеринец. Внезапно разозлившись на эти слова, Поттер снова приблизился к нему, нависая сверху и, поймав искру испуга, опять коснулся чужих губ, на этот раз углубляя поцелуй, врываясь языком в рот грубо, нагло, жадно. Драко сдавленно застонал, цепляясь пальцами за его мантию, позволяя вылизывать себя и страстно отвечая на ласки. Когда воздух закончился и Гарри отстранился от блондина, тот загнанно дышал, дрожа всем телом. — О-отпусти, — на грани слышимости уронил тот, и повторил уже громче: — Отпусти меня. Не надо. — Ты ответил мне. — Это жестоко, — проскрипел Малфой. — Ты… ты же не такой, Поттер. Не надо, пожалуйста, отпусти меня. — Да в чём дело-то? — взорвался гриффиндорец, не понимая. — Я заслужил, я знаю, — лепетал Малфой. — И этот мой удар и… Но не так, пожалуйст… Гарри не дал ему договорить, целуя вновь и вновь получая ответ. Тогда почему?… Глотая кислород, Драко невесело рассмеялся, пугая его всерьёз. — Ты не отпустишь меня, да? — пробормотал он то ли себе, то ли ему. — Такова сделка, да? Ладно, слушай: я должен убить Дамблдора, — нервный смешок сорвался с его уст неконтролируемо и жалко, и Малфой хмыкнул на это. — Доволен? — Ты Пожиратель, — заявил Гарри, совсем не удивляясь такому повороту событий. Больше всего его сейчас волновало состояние Драко. Почему он вдруг сказал? Неужели?.. Неужели… Малфой на это утверждение только хохотнул, а после затих, не сводя глаз со своего левого предплечья, рукав рубашки у которого не был задёрнут. — Как ты… Как ты узнал? — буркнул он. — Ты ведь не смотрел. Ты даже не… — Драко. — Ты отвлёк меня, но даже не… — он дотронулся пальцами своих губ, но резко отдёрнул руку, снова вжимаясь в стену. — Зачем… — Драко, — ещё раз позвал Гарри, но тот лишь мотнул головой, не слушая. — Ты всё узнал, что хотел? — неожиданно вскинулся слизеринец. — Или есть что-то ещё? Не понимаю, ты же мог просто… — Малфой! — зло шикнул Поттер, теряя терпение, и тот отпрянул, ударяясь головой о холодный камень. Гриффиндорец тотчас же остыл, поднимая палочку с пола и подходя ещё ближе. — Ну-ка повернись, — потребовал он, и Малфой послушно повернулся к нему спиной, тихо всхлипывая от боли. Катарсис, не иначе. Довёл слизеринца до нервного срыва, блестяще. Наколдовав заклинание диагностики, как учила Гермиона, Гарри выявил, где Малфой чуть ли не расшиб себе голову, и наложил исцеляющее. Драко дёрнулся — наверняка почувствовал прохладу от лечебного заклинания — и недоумённо обернулся назад, когда он закончил. — Не понимаю… — выдавил тот, ощупывая макушку. — Не поверишь, я тебя тоже, — фыркнул Гарри, по привычке отмечая все его телодвижения. Малфой растерянно поднял на него взгляд и сощурился. — Всё равно не отпустишь? — Нет. — Тогда… Тогда спаси мою мать, Поттер. Я сам к тебе приду. Клянусь, приду сам. Только помоги ей. — Помочь? — задумчиво протянул гриффиндорец. — Да, — выдохнул Малфой. — Прошу тебя, я приду сам. — Хорошо, — решил Гарри, кивая. — Свяжусь с тобой, — и намеренно жёстко кинул: — Гуляй. Отступив назад, он забрал с подоконника флакон с зельем и зацепился взглядом за чужую выбитую палочку на полу. Он поднял её, покрутил в пальцах, а после произнёс заклинание, левитируя древко его хозяину. Как только слизеринец осторожно принял своё оружие назад, Гарри поспешил скрыться в коридорах школы. Скоро должен был начаться комендантский час, а он не желал кому-либо попадаться на глаза в таком душевном раздрае.

┈┈──────╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾──────┈┈

— Леди Малфой, благодарю вас, что согласились встретиться, — поймав женщину на подступах к кабинету директора, Гарри грациозно вышел из-за угла, останавливаясь прямо перед ней, буквально на расстоянии в два шага. Та окинула его недоумённым взглядом. — Я прибыла по просьбе Дамблдора, мистер Поттер, — медленно проговорила Нарцисса, пристально наблюдая за его лицом. — Письмо было отправлено лично вам от его имени, да, — согласился гриффиндорец. — И заверено также его подписью для достоверности. Но дело в том, что именно я попросил об этом. Мы не могли бы поговорить с вами наедине, без лишних глаз? — намекая как на возможных случайных прохожих, так и на портреты, попросил Гарри. Что-то обдумав несколько мгновений, леди Малфой кивнула ему. Кивнув в ответ, парень жестом пригласил её идти за ним. Когда они оказались в заброшенном кабинете, путь до которого Гарри заранее проложил через безлюдные в это время суток коридоры и тайные ходы при помощи Карты Мародёров, он накинул на дверь заглушающее и запирающее и наконец повернулся к Нарциссе, которая с любопытством за ним наблюдала. — Я полагаю, мой сын в порядке? — нарушила тишину она, и Гарри подал голос: — Да, он в порядке, если это можно так назвать. Тот груз, что он на себе несёт, слишком тяжёл для него. И да, — не давая женщине себя перебить, поспешно сказал он. — Это он попросил меня помочь вам. — Мистер Поттер, будьте так добры пояснить, что именно вам известно и что вы имеете в виду? — уточнила волшебница, не сводя с него глаз. — Я знаю всё самое основное, без подробностей. О том, кем невольно стал ваш сын, о его самоубийственном задании от того, кто жаждет меня убить и о том, что Драко не сможет этого сделать, — он специально говорил расплывчато, при этом закладывая во фразы фундаментальную суть. — Почему вы так в этом уверены? — Потому что он вернул мне назад зелье удачи, которое я ему отдал. И потому что первая просьба, сорвавшаяся с его уст после признания, была о вас, леди Малфой. — Он признался? — слабо проговорила та. — Что он должен совершить, да. Наверное, я повёл себя неправильно и… жестоко. Я не причинил ему вреда, — быстро добавил он, видя заледеневший взгляд напротив. — Но… — Вы что-то чувствуете к моему сыну, не правда ли, Гарри? — соскальзывая с официоза, тихо спросила его женщина. Поттер хмыкнул, изумляясь её проницательности. Никто ещё так быстро его не раскалывал, даже директор Дамблдор. Хотя, может быть дело в том, что он сам только недавно признал свои чувства? — Правда, — он подтвердил это легко, так как не видел смысла что-либо утаивать от волшебницы. Она является матерью Драко и точно не использует его слова против сына. Она — не Люциус. Пока эти мысли циркулировали в его сознании, Нарцисса тоже о чём-то размышляла, поэтому Гарри не удивился, когда она прервала молчание очередным вопросом: — Как вы решили действовать? — Люпин, — парень приподнял уголок губ на очевидное замешательство. — Я связался с бывшим профессором Защиты от Тёмных Искусств и попросил помощи у Тонкс, а уже она достала для меня порт-ключ и передала его через Римуса. Порт-ключ настроен на особняк, принадлежащий вашей сестре Андромеде. Мы считаем, что она не будет против вашей компании, раз согласилась дать доступ. Вы будете там в безопасности, даже ваш муж не сможет проникнуть сквозь охранные чары. Он всё продумал. Это был блестящий план. — И вы готовы пойти на это? — спустя паузу проговорила Нарцисса. — Как видите. А вы? — Я же мать, Гарри. Конечно, я пойду на всё ради сына. Вы ведь вытащите и его тоже? — Обязательно, — пообещал он твёрдо. — Тогда, полагаю, пора приступать, — одарив его искренней улыбкой, предложила леди Малфой. — Конечно, — Гарри снял рюкзак, который всё это время прятал за спиной под чарами невидимости, и вытащил из него костяной гребень и пару дневников в мягком переплёте. — Порт-ключ сработает сразу же, как вы коснётесь россыпи драгоценных камней на нём, — указывая на украшающие гребень сапфиры, поведал парень, держа в голове оговорку Тонкс о том, что Нарцисса стопроцентно должна знать, как работает нечто подобное. — А это, — он представил вниманию пару дневников в руках, — Парный артефакт. Я отдам один из них Драко, и вы сможете переписываться с ним. Когда он передал женщине всё необходимое и встретился с ней глазами, то увидел в них слёзы. — Всё в порядке? — заволновался он. — Да, Гарри, не беспокойтесь. Просто призраки прошлого, — она указала кивком головы на гребень. Видимо, Андромеда передала таким образом некий знак. Впрочем, это уже не его дело. — Спасибо вам за всё, что вы для нас делаете, мистер Поттер, — отмерев, поблагодарила его волшебница. — Я не останусь в долгу. — Можно просто Гарри. — Скажите это моему сыну, Гарри. И, раз уж так, я для вас тоже — просто Нарцисса. Можно последний вопрос? — Сколько угодно. — Как ты уговорил Альбуса Дамблдора это всё провернуть? Поттер ухмыльнулся, вспоминая данную сцену. — А с чего вы решили, что к этому причастен директор? — на непонимающий взгляд в ответ он чуть ли разразился смехом. — Его брат должен был мне услугу. Зачем же ещё мы встретились не в его кабинете? Нарцисса весело рассмеялась, руша хладнокровную маску на лице: — Ты слизеринец, Гарри. Как ты очутился на факультете Годрика? — Уговорил Шляпу меня послушать. Это тоже одно из качеств, которые так ценил Салазар, верно? — вопрос был риторическим, но леди Малфой ответила: — Верно. А теперь найди Драко, Гарри, и убеди его, что всё взаимно. Спасибо за помощь. — Взаимно? — воскликнул он. — Хотите сказать, что он… Но Нарцисса уже исчезла, оставив после себя в кабинете лишь отголоски задействованной ею магии. «Хотя нет, не только», — понял он, прокручивая весь их разговор от начала и до конца. Он признался? Она также вселила в него непоколебимую уверенность.

┈┈──────╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾──────┈┈ 

— Ты сделал, о чём я просил? — неуверенно спросил его Малфой, когда пришёл на встречу в Выручай-Комнату, следуя написанному в послании, отправленного школьной совой, дабы не привлекать излишнего внимания. Гарри молча протянул ему парный дневник, где Нарцисса написала о том, как у неё обстоят дела. Андромеда приняла сестру с радостью. Малфой открыл его и пробежался глазами по строчкам, судя по всему, узнавая почерк матери и её магию, просачивающуюся сквозь дневник. — Ясно, — глухо произнёс он. — Полагаю, теперь нужно мне выполнить условия сделки. — Сделки? — переспросил Гарри. — И в чём твои обязательства? — Я буду твоей игрушкой, — безжизненно ответил тот, и это заставило Поттера подавиться воздухом. — Игрушкой? — неверяще повторил он. — Ну, ты же сказал, что не отпустишь меня, да? Стало быть, ты хочешь, чтобы я стал твоей собственностью? Целовать, когда захочется. Бить, когда… — Драко, — оборвал его парень, отходя назад и тяжело дыша. Его уверенность только что значительно пошатнулась. Может, он что-то не так понял? Додумал сказанное? — Или ты хочешь чего-то другого?… — голос слизеринца надломился на последнем слове, и всё непонимание происходящего в момент улетучилось. Убеди его, что всё взаимно. — Ты всё не так понял, — осторожно вымолвил Гарри. — Что именно? — моргнул тот. — Всё, — со значением сказал он. — Ты посчитал мои слова за угрозу, да? Тогда как они были признанием. — Признанием? — горько усмехнулся Малфой. — В чём, в ненависти? — Напротив. В том, что я сделал тот самый шаг. Драко вздрогнул, но верить так просто не собирался. Не умел. Запретил себе это делать. — Не неси чушь, Поттер. Что тебе нужно? — Раз так, тогда: ответ на один вопрос. И ты в праве сказать что угодно. — Какой вопрос? — устало кинул он, наклоняя вбок голову. — Ты пойдёшь со мной на свидание? Молчание затянулось, потому что Драко явно задействовал окклюменцию — его лицо ничего не выражало. Наконец, он прошептал на грани слышимости: — Это жестоко. Я правда думал, что ты не станешь… — Я не пытаюсь причинить тебе боль! — в отчаянии вскричал Гарри. — Мерлин, я ни капли не хочу этого. Я честен. Клянусь своей жизнью и магией, что я сейчас честен, — клятва заискрила вокруг него золотистым ореолом и через миг спала. Магия подтвердила слова. Драко всхлипнул. — Неправда. Это не может быть чёртовой… — Люмос, — произнёс гриффиндорец, зажигая на кончике своей палочки огонёк света. Заклинание сработало безукоризненно. — Это правда, — одними губами проговорил блондин, задыхаясь. — Конечно, правда, — подтвердил Гарри, подходя ближе. — Давай сядем, тебе нужно успокоиться, — он махнул рукой на диван в стороне от них, который предоставила Выручай-Комната. — Как давно? — Давно. Хотя признал я это перед поцелуем, когда услышал исходящий от тебя запах моей амортенции. — Ты знал, что я… — Нет. Но Нарцисса сказала мне действовать. Малфой хмыкнул. — Мама всегда догадывалась, почему твоё имя так часто звучит из моих уст, пусть в негативном оттенке. Только она и была в курсе. Уверен, что не хочешь держать меня в тайне? Слизеринец будто уговаривал отказаться от него. — Чёрта с два. Я влюблён в тебя, Драко. Ты разве ещё не понял? Очередное признание заставило того пошатнуться, и Гарри придержал его за талию, ведя к дивану. Слишком много нервов. Он не желал ненароком сделать хуже. — Поспи, — усадив того на диван и присев рядом, гриффиндорец уложил голову парня себе на плечо, аккуратно приобнимая. — Это сон, да? — с налётом тоски проговорил Малфой. — Сейчас я проснусь и… — Я буду рядом. Смотреть на тебя таким же нежным взглядом, безумно счастливый. — Я не ответил тебе, — уже проваливаясь в царство Морфея, заметил тот. — Ответишь, когда будешь к этому готов. Мне хватает и просто твоего присутствия. — Но я согласен, — будучи почти в объятиях сна, одними губами проговорил Драко. Гриффиндорцу же не требовалось слов, чтобы понять. Он читал это в мельчайших деталях, которые позволил себе замечать. Оказывается, их чувства так заметно вырывались наружу. Странно, что никто ещё не обнаружил этого. Хотя, в этом ведь и суть, не так ли? Чтобы что-то увидеть, нужно найти верный ракурс. Чтобы что-то узнать, нужно задать правильный вопрос. Из подобных деталей и состоит жизнь. И каждый приходит к этому самостоятельно, когда прекращает топить себя в отрицании и вдыхает долгожданное принятие. До абсурда банально, но в этом и есть истина. Нужно лишь сделать к ней первый шаг. Чёртово клише, но оно работало безупречно. И нет, сердце бури, в котором он сейчас пребывал, что дарило ему небывалое спокойствие, вовсе не означало, что и дальше всё будет легко. Их история слишком сложна и противоречива, чтобы разрешиться одним вечером вместе. Зато теперь у обоих было знание, что они не останутся по разные стороны баррикад, а станут единой силой в набирающей обороты войне. Помогут друг другу выжить и не сломаться вместо того, чтобы притворяться врагами. Хватит. Будто мало кругом тех, кто так и жаждет ударить в спину, ломая позвоночник по хребту. Любовь для того и дана, чтобы помочь тебе стать лучшей версией себя. Грех будет не воспользоваться подобной возможностью. Гарри не собирался больше отдавать свою жизнь в лапы слабости, что тянула его лишь на дно. Тем более сейчас, когда нашёл наконец свой собственный смысл, то, ради чего не планировал умирать. Ради кого. Ситуации, пропитанные безвыходностью и отчаянием, лишь слабых доводят до истерики. Сильных они делают умнее и выносливее. Он был из вторых. Так что собирался выжать всю пользу из того, что Малфои, пусть не все, но встали на его сторону. Нарцисса права, по сути своей он — слизеринец. Поэтому пойдёт любыми путями, дабы победить и не позволить отнять у него то, что он сегодня обрёл. Ни за что на свете. Драко во сне заелозил головой на его плече и на каких-то инстинктах прижался к нему ближе всем телом. Поттер вздохнул и попросил у Комнаты лёгкое одеяло, которое опустилось на плечи спавшего парня мягким облаком пуха. Давно он не ощущал это в себе — потребность заботиться о ком-то. Как же права была Луна Лавгуд в том, что в конце концов каждый находит то, что ему требуется, просто порой не в той форме, что он ожидал! Ещё один незыблемый каркас, на котором держится всё существование. В погоне за правильной истиной люди часто предпочитают закрывать глаза на некоторые вещи, — а ведь в них и заключается всё самое важное. Вот и Гарри попал в такой капкан: за толщей ненависти решил упустить из вида собственные чувства и чужие стены, выстроенные в надежде защититься от уничтожающей изнутри боли, которая могла возникнуть в ответ на презрение. Сколько бы ещё они с Малфоем закрывались друг от друга, спасаясь ложью и злыми словами, если бы не обстоятельства? Сколько бы фантомных увечий нанесли, если бы не сделали этот начальный шаг навстречу? И представить сложно. А ведь это совсем не трудно — взять и поговорить. Поделиться откровением. Раскрыть тайну, хранящуюся под сердцем. Они предпочли убивать себя молчанием, не рассчитывая получить и намёк на тепло. Безразмерная глупость: в шаге от желаемого застыть, ничего более не предпринимая. Они ведь почти совершили подобную ошибку, причём оба. Гарри уверен, что это было бы фатальным решением. Так что он благодарил часть от гриффиндорца в себе за то, что тогда в пустынных коридорах поцеловал, не думая. Сделал, не размышляя о предполагаемых последствиях. Пустил всё на самотёк, живя моментом. Спасибо, Годрик. Иначе они, возможно, так и не приблизились бы друг к другу, цедя изнутри яд подавляемых чувств, замаскированных под жаркое соперничество. Ведь это было вполне в их стиле — отдаляться назад, тогда как сокровенным желанием было отзеркалить это движение. Притянуть к себе и, чёрт возьми, защитить, ограждая от ранящих острых граней реальности. Поттер на протяжении столь долгого времени топил в себе все эти эмоции, что теперь не знал, как с ними справиться. Но они всё решат. Всё решат и обязательно сделают всё возможное и даже — невозможное, чтобы победителями выйти из того надвигающегося мрака, что спиралями закручивался вокруг них, загоняя в эпицентр бессилия. Чёрта с два он теперь допустит, чтобы их с Драко разделили. А если попробуют, то он перейдёт с шага на бег, а с предупреждений — на проклятия. Потому что, да, чтобы сделать первый шаг, нужна немалая смелость, но ещё больше отваги требуется, чтобы продолжить идти до самого конца с высоко поднятой головой.

┈┈──────╼⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲╾──────┈┈

Гарри: Я сделал шаг к тебе — и всё стало легче. /Это, конечно, всех ран не залечит, Как не исправить больную конечность, Наклеив «спасительный» пластырь. Но я готов отвоевать для нас вечность, Чтобы любить тебя с каждым днём только крепче, Чтоб прижимать в объятьях за плечи, Чтоб не скрываться на людях за маской./ Я сделал шаг — неожиданно, резво. Увидел в серых напротив грань лезвий И утонул в этой ранящей бездне: Ты не хотел вреда — сам испугался. Мы так привыкли сохранять равновесие, Что, потеряв его, утратили весь мир, Который строили за преградой железной, Чтобы от жалящих пуль защищаться. Я сделал шаг — это всё изменило. Вмиг появился достаточный стимул, Чтобы вновь выжить, выгрызть счастье красиво, Победить самых злейших врагов. /Не будет танцев на свежих могилах. Я лишь найду внутри нужную силу Воздвигнуть новое на руинах, Ведь в тебе отыскал свой кров./

Драко:

Я был на лезвии ножа, когда ты сделал первый шаг. Я почти сдался — не дышал, просто не знал, зачем и как. Во мне крушился Вавилон, горела чёртова земля. Я сделал на груди заслон, чтобы забыть уже тебя.

Ты не спросил, а будто знал о чувстве, что живёт внутри. Я его прятал, запирал, но ты же, чёрт, непобедим! Залез мне в сердце, ставя шрам, ну просто поселился в нём. /Я тебя слишком долго ждал, боялся всё спалить огнём./

Ты принял полностью, без игр, хотя я сомневаюсь, что Достоин в принципе твоих забот, тревог… /Моё нутро Прожгла насквозь эта любовь./ Я мог об этом лишь мечтать, но и помыслить бы не смог, Что ты захочешь защищать мою свободу и семью.

/Ты лучший в мире человек./

Ты знаешь? Я тебя люблю — в этом и есть весь мой секрет.