Когда тьма уже позади

      Солнце светило ярко и было тепло, облака медленно плыли по небу, такому ясному, словно оно совсем забыло, что еще недавно мир окутывала тьма. Таких дней было много. А ночи, разделяющие их, казались спокойными, звезды блестели ярко, серп месяца постепенно превращался в полную луну. Дышать свежим воздухом, пахнущим скошенной травой и цветами, было так легко. Вот оно настоящее счастье: Шир, родной дом и свет солнца, больше не скрывающегося за мраком. И Сэм правда был счастлив. Он постепенно начал забывать о том, каково это, спать на голой земле, знать, что зло где-то совсем рядом, и каждый неверный шаг может стать последним. Он начал забывать, но не забыл. Как бы ни был прекрасен Шир, он все еще видел тень Мордора и того зла, о котором он хотел бы не знать никогда. Видел не наяву, но во взгляде Фродо. В ясной голубизне его глаз, похожих на небо, по-прежнему таилась боль. Фродо говорил, что некоторые раны не заживут никогда, и Сэм будто бы понимал это, но продолжал верить, что способен все изменить. Он хотел помочь.       Может не словами, их Сэму сложно было найти, но присутствием, все той же заботой. Он дал себе клятву, что будет с Фродо до конца, и конец этот уже не виделся ему в жерле Роковой горы. Теперь о конце он не думал, предпочтя верить, что их жизнь непременно будет долгой и счастливой и не закончится, подобно путешествию. Он просто остался рядом, ухаживал за садом, растапливал камин по вечерам, часто предлагал Фродо прогуляться к реке, и тот даже соглашался, но всегда как-то неохотно. Он улыбался Сэму, был благодарен, но взгляд его оставался неизменным.       Фродо часто смотрел вдаль, то на восток, вспоминая о прошлом, то на запад, размышляя о чем-то ведомом лишь ему. Сэм порой засматривался на то, как ветер колышет его вьющиеся волосы, а правая рука, чуть подрагивая, тянется к шее, стремясь нащупать цепочку, но там ничего, кроме шрамов, которые никогда уже не исчезнут.       Сэму всегда было жаль, что Фродо выпала такая участь. Если бы он только мог, он бы сразу забрал это Кольцо себе. Не потому, что хочется, совсем не хотелось ведь, но чтобы Фродо никогда не знал всех тех ужасов, что пришлись на его долю. Жаль, что он не мог, никогда не мог. Зато Сэм мог перехватить руку Фродо, когда тот тянулся ей к шее, бережно сжать его ладонь и с теплотой наблюдать, как губы Фродо трогает едва заметная улыбка. Однако этого никогда не было достаточно.       И все же Сэм не сдавался. Он продолжал быть где-то поблизости, приносил Фродо чай, когда тот часами напролет засиживался над рукописью, напоминал ему о времени, и вытирал капли чернил со стола. Иногда, впрочем, Фродо пытался спорить, как в тот день, когда шел дождь и стемнело раньше обычного. Он давно отложил перо, но продолжал сидеть за столом, иногда проводя пальцами по желтоватой бумаге совсем чистой страницы.       Сэм тяжело вздохнул, промолвив:       — Уже поздно, мистер Фродо, пора спать.       Но спать Фродо не хотелось, он давно перестал любить это дело. Кошмары, Сэм понимал, но не знал, как забрать себе хотя бы малую их часть.       — Иди домой, Сэм, — лишь это Фродо ответил, все еще глядя не на него, а на бумагу.       Дождь стучал в окна, а желания мокнуть у Сэма не имелось. Но, конечно, это были отговорки. Он и так был зол на себя за то, что слишком часто позволял Фродо делать то, что ему вздумается, вместо того, чтобы позаботиться о себе и отдохнуть.       — Ну уж нет, — уверенно возразил Сэм. — Мистер Фродо, вы очень мало спите, так не пойдет.       Вопреки ожиданиям, Фродо захлопнул книгу и поднялся из-за стола, молча проследовав в спальню. Сэм, больше не произнося не слова, побрелся за ним, чтобы расправить постель и проследить за тем, чтобы Фродо не слукавил. Помог ему лечь, осторожно поправил одеяло и погасил свет, после чего комната погрузилась в темноту. Дождливые ночи Сэму не нравились, ему по нраву было, когда прохладный свет луны проникает в окна.       — Спокойной ночи, — прошептал Фродо.       — Спокойной и до завтра, — ответил Сэм, уже думая уходить, но вдруг обернулся и заметил, что одеяло, которое он совсем недавно заботливо поправлял, откинуто, и рука Фродо блуждает по груди.       — Его больше нет, — вздохнул Сэм, подойдя на пару шагов ближе.       — Чего нет? — переспросил Фродо, хотя понимал же.       Говорить Сэму не хотелось, но он сказал, так тихо, что его, наверное, не услышали.       — Кольца, мистер Фродо, его больше нет.       — Точно.       Фродо резко одернул руку, опустил ее поверх одеяла, и надолго замолчал, как бы намекая, что теперь Сэм точно может идти отдыхать. Однако Сэм не простил бы себя, если бы ушел. Он уходил прежде, но теперь неожиданно понял, что ему всегда следовало оставаться вместе с Фродо не только при ясном свете дня, но и по ночам.       — Давайте посижу рядом с вами, пока вы не уснете? — предложил он.       — Не стоит, Сэм, все хорошо, правда.       Не правда. Сэм опять тяжело вздохнул и опустился на самый край постели. Фродо кивнул то ли с благодарностью, то ли просто принимая как должное и больше не желая спорить. Он отвернулся и спрятал руку под одеяло. Сэм старался на него не смотреть, чтобы не тревожить больше. Сперва думал о своем: о планах на завтра, о том, что клумбу не мешало бы прополоть и о том, что трава у входа снова по пояс, хотя он подстригал ее недавно. Но минуло время, и Сэм, не выдержав, повернул голову.       Кажется, Фродо уснул, его дыхание было размеренным и тихим, а лицо будто выглядело безмятежным. На нем слились воедино непорочная юность и мудрость тысячи прожитых жизней. Как ни посмотри, Фродо был удивительным, самым удивительных хоббитом из всех, кого Сэм только знал. Да и не только среди хоббитов, ни бессмертные эльфы, ни великие короли древности из легенд не вызывали у Сэма такого восхищения, как Фродо. Он и до похода в Мордор сильно уважал и любил Фродо, но после, увидев его мужество и самоотверженную отвагу, любовь Сэма возросла многократно. Горько только от цены, которую Фродо пришлось заплатить.       Дождь неожиданно прекратился, луна выглянула из-за туч, положив свой свет на лицо Фродо. Здорово, что дождь больше не идет, может трава к утру подсохнет, и Сэм переделает всю работу по саду, пока жарко не стало.       Слишком увлекшись мыслями о траве и цветах, Сэм не сразу заметил, что безмятежность покинула Фродо. Брови свелись к переносице, взгляд метался под опущенными веками, губы сжались в тонкую полоску, а рука вновь метнулась туда, где когда-то было злополучное Кольцо. Когда у Фродо вырвался сдавленный стон, Сэм вздрогнул, опомнившись. И растерялся, признаться честно. Не знал, что ему сделать: разбудить или не тревожить сон, понадеявшись на то, что кошмар сам отступит.       Фродо пробудился до того, как он успел определиться. Резко распахнув глаза, он подскочил на постели, мельком осмотрелся по сторонам, словно желая убедиться, что он дома, а не где-то там, посреди кошмара, вновь ожившего.       Сэм тут же придвинулся ближе, схватил Фродо за плечи так крепко, как только мог. Спрашивать о том, что снилось, Сэм не стал. Быть может, это были назгулы, ранение моргульским клинком, Всевидящее Око или, может, мерзкий Голлум или неоправданное чувство вины за то, что Фродо в решающий момент не смог бросить Кольцо в огонь вынудило его проснуться с криком. На самом деле, это не так и важно, Сэм просто ненавидел абсолютно все, что мучило Фродо до сих пор.       — Посмотрите на меня, — взволнованно попросил он. — Это сон, всего лишь сон, слышите?       Фродо моргнул, отгоняя от себя последний туман кошмара, постарался выровнять дыхание и заглянул Сэму в глаза, кажется, немного успокаиваясь.       — Да, — тихим голосом согласился он, — просто ночной кошмар.       Сэм ослабил хватку, но держать Фродо продолжил, иногда поглаживая его по плечам.       — Как часто они вам снятся? — спросил Сэм неуверенно, чувствуя, словно лезет не в свое дело, хотя куда там, все, что касается Фродо — это его дело.       Фродо молчал какое-то время, но после все же опечалено признался:       — Каждую ночь, Сэм.       — О, мистер Фродо…       Сэм вроде и собирался что-то сказать, но вместо этого подался вперед и обвил Фродо обеими руками, заключая его в объятия, призванные защитить от всех плохих воспоминаний. Фродо тут же обнял в ответ, с отчаянием сжимая ткань рубашки Сэма. Так они и сидели в свете далекой луны. Лишь иногда Сэм перемещал ладонь на затылок Фродо, гладил его по спутанным волосам, но молчал.       Фродо вдруг заговорил первым, признался в том, что давно тяготило его душу.       — Мне часто кажется, что для меня здесь больше не осталось места, того Шира, который я знал, больше нет, само Средиземье стало мне чужим.       — Ну что вы такое говорите? — в сердцах возразил Сэм, пораженный услышанным. — Здесь же наш дом, вкусная еда, сад мистера Бильбо, наши друзья в конце-то концов, здесь…       — Здесь ты Сэм, — перебил Фродо, — только это меня и утешает.       Сэм замер, отстранился, стремясь посмотреть Фродо в глаза. Впрочем, он так и не смог прочитать в темноте его взгляд. Сердце Сэма сердце почти болезненно сжалось, однако, он не понимал, от чего, то ли от того, какой же он все-таки дурак, то ли от того, что все не так уж и сложно — ему, оказывается, просто нужно быть рядом с Фродо. Всегда. И он пообещал:       — Раз так, мистер Фродо, то я всегда теперь буду с вами и днем, и ночью. Клянусь! Если это вам поможет, ни на секунду вас не оставлю!       Фродо еще немного посмотрел на него, как бы собираясь с мыслями, и после от всего сердца поблагодарил:       — Спасибо, мой милый Сэм. Я люблю тебя.       — А я-то как вас люблю, вы себе даже не представляете!       Губы Фродо украсила самая прекрасная на свете улыбка. Луна, кажется, начала светить особенно ярко специально ради нее.       Сэм приблизился к Фродо, коснулся его лба своим и закрыл глаза, но темнота его больше не пугала. Ему хотелось поверить, что все будет так просто, он просто будет с Фродо, и если не избавит его от мучений, то хотя бы заберет их себе, раз уж нести Кольцо он не мог, то с этим он точно как-нибудь справится. И на мгновение Сэм даже поверил.       — Я люблю вас, мистер Фродо, — повторил он, сам толком не понимая, чего ради повторяет.       Повторения ответного признания он от Фродо не требовал, его и не последовало. Фродо сделал другое: осторожно, почти невесомо и очень нежно, дотронулся до губ Сэма своими, целуя его.       У Сэма от этого внутри все замерло. Мысль, что так полагается целовать только возлюбленных девушек, разумеется, промелькнула в его голове, но очень быстро растаяла. Не существовало нужных слов, чтобы передать все его трепетное обожание, но прикосновение губ к губам — вполне себе. В мире, где тьма чуть не победила и была повержена только стараниями одного маленького хоббита, не могло существовать ничего правильнее любви.       Осознав это, Сэм поцеловал Фродо уже более уверенно, и тот ответил. Сэм был счастлив, а Мордор, Кольцо и все-все остальное словно исчезло навеки, будто этого никогда и не было. Сэм почувствовал себя самым счастливым, и надеялся он на то, что Фродо также счастлив. Хотя бы в этот миг.       Но после, когда Фродо отстранился и отвел взгляд в сторону, Сэм испугался. Вдруг Фродо сейчас скажет, что они что-то не то сделали. Однако не сказал. Нет в их поцелуе ничего, что «не то», не то — это мучаться, страдать от кошмаров и старых ран, а любовь — это счастье. Возможно, она — это путь к исцелению, такой же непростой, как до Мордора, но куда более радостный.       Фродо лишь неуверенно попросил:       — Сэм, останешься?       Сэм выбрал действия вместо слов. Забрался под одеяло прямо в одежде. Да, так не делается, но ничего, он постирает постельное белье, подумаешь, еще одно дело на завтра, быть с Фродо намного важнее. И Сэм был. Он осторожно обнял Фродо, устроившись так, чтобы им обоим было удобно, и поцеловал его еще раз, теперь правда куда-то в макушку. Решил, что, наверное, может. И Фродо тоже поцеловал его, в щеку.       Той ночью Фродо больше не тревожили кошмары и воспоминания о пережитом, а спать было тепло и спокойно. На следующее утро он проснулся намного позже обычного, и Сэм был рядом, как и обещал. В окно светило солнце, напоминая о том, что когда тьма уже позади, жизнь продолжается.