Утонуть в тебе.

      Арсений молча подошёл к машине и сел на переднее сидение. Эмоции смешались так, как ещё не смешивались в голове молодого парня. Страх, злость, отвращение, неизвестность, счастье, надежда, разочарование и дальше по списку. Он на самом деле испытывал всё это прямо сейчас. Антон так же молча сел за руль, завёл машину и поехал в неизвестном Арсению направлении. — Куда мы едем? — Первым нарушил тишину Попов. — Ты раньше никогда не спрашивал об этом, — как-то грустно усмехнулся Антон. По нему было видно, что он сам не в лучшем состоянии. — А ещё раньше я тебе доверял, видишь, как жизнь быстро меняется, — сухо ответил Арсений. Больше в машине никто и звука не издал. И, кажется, Арсений всё же соврал. Он доверяет ему до сих пор. К сожалению или к счастью, но это так. Да и если не доверял, сел бы к нему в машину? — Выходи, — сказал Антон, когда они подъехали к одной из высоток в Москве. У Арсения с названиями улиц были проблемы, да и в целом он не особо в них разбирался, поэтому свою геолокацию определить было сложно. Они молча зашли в дом, молча зашли в лифт, доехали до 10 этажа и зашли в какую-то квартиру. Очевидно, что это была квартира Антона, хотя Арсений даже не знал, чего ещё можно от него ожидать. — И? — Спросил Арсений, останавливаясь в коридоре, пока Антон уже снял куртку и прошёл куда-то в глубь квартиры. — Ну, проходи. — Серьёзно? Может хоть на один мой вопрос ответишь? — Искренне удивился Попов. Ну, ситуация правда выглядела странно с любой стороны, как бы на неё не посмотреть. — Хорошо, поговорим в коридоре, — ответил Антон, возвращаясь к Арсению, стоящему на входе. — Злишься на меня? — Злюсь ли я на тебя? — Парень как-то истерично усмехнулся. Зубы уже болели от того, как он их сжимал. Конечно, он блять злился, особенно после таких вопрос. — Злишься, я вижу. Ты ведь очень многое хочешь мне сказать, но молчишь, — медленно, слово за словом проговаривал Антон, будто пытаясь загипнотизировать Арсения своим сладким голосом. — Прекрасная наблюдательность, молодец, — сказал Попов, натянуто улыбнувшись. Теперь уже от его агрессии страдали щёки и губы, которые он безжалостно прокусывал. Терпение могло лопнуть с минуты на минуту. — Арсюш... И этого хватило. Хватило, чтобы “Арсюша” взорвался. — Серьёзно? Опять? Хорошо, хочешь, чтобы я тебе всё высказал? Давай. Как ты там говорил? Я придумал себе картинку и сам же в неё поверил? Допустим. Тогда, получается, это не ты в первый мой рабочий день начал усыпать меня комплиментами? Не ты почти каждый свой визит оставлял мне чаевые почти соизмеримые с суммой чека? Не ты устроил мне фотосессию якобы в качестве извинения? Не ты начал заезжать за мной после работы и вести домой, будто это всё в порядке вещей? Не ты заступился за меня в баре, притворившись администратором перед пьяным мужиком? Не ты начал на весь бар называть меня “Арсюша, мой любимый официант”? Не ты ли какого-то хуя поехал в час ночи забирать меня пьяного из чужой квартиры, парился с ключами, а потом счастливый расхаживал по друзьям, несмотря на то, сколько говна я тебе наговорил? Это блять всё картинка, которую я придумал сам? Этого всего не было, хочешь сказать? — Говорил, да уже почти кричал Арсений. С каждым предложением злость усиливалась, а Антон подходил всё ближе. Попов даже особого внимания на это не обращал, находясь в каком-то аффекте от переизбытка эмоций, и в итоге даже не заметил, когда Антон был совсем близко. — А что ты сделал? — Спросил Антон, положив руку ему на шею, а большой палец — на щёку. — Запомнил, что у меня аллергия на рис? Это все твои достижения за три недели? И ведь это было правдой. Антон был прав. Попов палец о палец не ударил, чтобы сделать хоть что-то ради Антона. Хотя, с другой стороны, с чего бы ему вообще уделять какие-то знаки внимания Шастуну? Он о возможном наличии чувств задумался то только пару дней назад. Но всё это не объясняет того, что происходит именно сейчас. Антон правда думает, что можно так просто буквально послать нахуй человека, обвинить его в чем-то, а потом, надавив же на него, стоять и так взглядом пожирать всего Арсения? Хотя, в чём-то Антон прав. Арсений не понимал, что он чувствует. Злость или стыд, разочарование в Антоне или в себе, вину или обиду? Хочется простоять так вечность, а ещё хочется посильнее вмазать ему, чтобы он больше никогда не смел прикасаться к Арсению. — Посмотри на меня, — прошептал Антон, пытаясь заглянуть в глаза Попову, но тот агрессивно уворачивался от ай-контакта. — Нет, — ответил Арсений. Он не хочет видеть эти зелёные глаза так близко рядом. Попов смотрит куда-то в сторону, от переживания такого количество эмоций разом его дыхание становится рваным, всё тело слегка потряхивает, а из глаз стараются не потечь слёзы. Он был будто под какими-то веществами. Но даже не это пугало Арсения. Страх наводило осознание того, что всё это ему нравится. — Ну же, — Антон попытался пальцами за подбородок повернуть лицо парня к себе, но тот не сдавался. — Я посмотрю на тебя с условием, что ты от меня после этого отъебёшься, — скомкано произнёс Попов, на что услышал тихое “Хорошо”. И это была роковая ошибка. Главная ошибка за его недолгую жизнь. Они встретили взглядами, Антон был ещё ближе, чем казался, а под его взглядом вся агрессия ушла. Попов словно был готов взять всю вину на себя, подчиняться ему, как тот только попросит. Сделать всё ради этих зелёных глаз. Ради того, чтобы увидеть их вновь. Арсений встал на носочки, протягивая руку вверх, чтобы положить её на плечо парня, но... — Ты посмотрел — я отъебался. В следующий раз следи получше за своим ртом и за тем, что ты им говоришь, — усмехнулся Шастун, делая шаг назад от Попова. Он снова это сделал. Снова блять так поступил с Арсением. Попов, долго не раздумывая, развернулся к двери в попытках открыть её. Руки, упавшие ему на плечи, быстро развернули парня на 180*, соскользнули на его талию и резким движением притянули к телу Антона. Он дразнил, обманывал, соприкасался то их носами, то щеками. Одна рука уже забралась под куртку парня, другая же то сжимала его шею, то зарывалась в волосы, то легонько проходилась по его щекам. Достаточно налюбовавшись мучениями Попова, Антон подаётся вперёд, только в этот раз им уже приходится поменяться местами. Арсений отстраняется, тихонько смеясь почти в губы парня. — Козёл, — на выдохе произносит Антон, упирается своим лбом в лоб Арсения и закрывает глаза. Арсений встаёт на носочки, кладёт руку на плечо Шастуна, словно подтягиваясь к нему и целует. Антон отвечает сразу же. И это был далеко не нежный поцелуй, он бы грязным, мокрым, быстрым. Потому что был безумно желанным для обоих. В процессе Арсений уже оказывается без куртки, да и без обуви, прижатым к стене. И ему нравилось. Безумно нравилось на этом месте. Антон быстрыми поцелуями спускается с губ парня на его шею, периодически то прижимая его за талию к себе, то напротив, вдавливая его в эту стену. Всё, как в фильме, как в книге, как мечтал Арсений. В его мечтах конечно не было парня, старше его на шесть лет и с которым он знаком три недели, но сейчас всё это — последнее, что его волнует. — Ну тише-тише, — усмехается Антон, пытаясь отстраниться от Арсения. Конечно, у Шастуна очевидно было достаточно девушек за его жизнь, а вот Попов никак не мог насытиться тем, чего он ждал два года. Антон нежно целует парня в лоб, придерживая его за талию. Эмоции снова вымотали его до физического изнеможения, поэтому даже сил стоять у Арсения почти не было. — Посмотри на меня, — вновь просит Антон, но в этот раз уже не из корыстных целей, а чтобы просто удостовериться в адекватности состояния парня. — Тебя домой увезти или хочешь остаться? Арсений слегка замялся, пытаясь выбрать лучший из вариантов. И как бы ему ни хотелось остаться рядом с Антоном навсегда, он просит отвезти его домой. Арсению просто не хочется доставлять Антону очередных хлопот. Они быстро одеваются, выходят на улицу и садятся в машину.       Попов до сих пор находится в состоянии аффекта. Что только что произошло? Должно ли было это произойти? Не натворил ли он глупостей, доверившись тому, кто буквально вчера так неприятно отшил его? Да и что вообще произошло в голове у Антона за сутки, если он так кардинально поменял своё мнение? С этими мыслями Арсений и уснул уже в такой родной машине. — Эй, просыпайся, соня, — будит его Антон, слегка толкая в плечо. Не самого романтичного парня себе выбрал Арсений, но что уж теперь с этим поделать. — Блять, — первое, что говорит Арсений, пытаясь понять, кто он, где он и почему он. И неужели всё это было не сном? — Сам поднимешься или дотащить тебя? — Усмехнулся Антон, убирая прядки волос с лица Арсения. —Да ладно, сам доберусь, — ответил Попов, слегка потягиваясь. Пятнадцать минут сна вернули его в жизнь, и теперь он хотя бы думать может нормально. Арсений тянется к Антону, втягивая его в поцелуй, а тот только рад. Антон тянет Арсения на себя, будто прося сесть ему на колени, но парень почему-то отстраняется. — Не-не, так вот не надо делать, — говорит Арсений и ловит на себе удивлённый взгляд. — Ну я вот щас полезу, ручник задену, мы блять покатимся, нерв какой-нибудь тебе защемлю, ты на газ нажмёшь... — Не продолжай, пожалуйста, душнила, — усмехнулся Антон. — Давай я тебе на коленки сяду, ты до педалей точно не дотянешься. В ответ он получает лишь осуждающий взгляд Арсения. Они расстаются ещё примерно минут десять. Всё никак не могут друг другом насытиться. И наконец-то Попов выходит из машины, лишний раз не оборачиваясь, чтобы не возбудить в себе желание вернуться. Ему уже достаточно возбуждений на сегодня. Арсений поднимается в свою квартиру, открывает окно и просто падает на кровать. Всё равно постельное надо уже давно поменять. А в голове сотни мыслей. И главная из них: почему Антон так поступил?

***

~ вчера ~

      Антон смотрит вслед уходящему парню. Арсению больно, он чувствует это. Он доставил своему другу боль. Если их ещё можно назвать друзьями. Но почему Попов сделал это? Что навело его на мысль «Это знак!»? Он не выглядел уверенным в своих действиях, когда пытался поцеловать Антона. Арсений сомневался. Но в чём? Что вообще заставило его сделать это? Антон выехал с уже знакомой парковки около дома того самого. Было сложно думать о чём-то во время дороги. Он не включил музыку на фон, как делает обычно, он не был расслаблен, всё было не то. Внутри злость. Злость на самого себя. Злость, которую он не может объяснить. Неужели у Арсения есть к нему чувства? А у Антона? Как вообще всё дошло до такого? Слишком много вопросов. Слишком. И ни одного ответа. Лишь пульсирующая боль в правой руке заставляет верить во всё происходящее. Как же сука больно. И снаружи, и внутри.       Он поднимается в свою квартиру, садится на пуфик в коридоре и больше не может сдвинуться с места. Именно с этой секунды, как он заходит за порог своей квартиры, ему не нужно придуриваться весельчаком. Он, как и все, тоже умел грустить, злиться, разочаровываться. Стоит ему лишь на секунду погрузиться в себя, так все вокруг задаются вопросом “Ты чего такой грустный? Что-то случилось?”. У него не было никакой депрессии, да даже особых причин погрустить, но он устал. Просто устал. Не хотелось и заходить в квартиру. Было желание просидеть на этом пуфике всю ночь. Или вообще уйти спать в машину. Антон не любил свою квартиру. В ней безумно пусто, холодно (и дело даже не в температуре) и одиноко. Всё идеально убрано клинингом, а свежий ремонт вгонял в какую-то грусть. Он вспомнил те эмоции, что испытал, впервые появившись в квартире Попова. Какие-то вещи были раскиданы, ремонта не было и в целом внутри было как-то по-особенному тепло и комфортно. Не хотелось оттуда уходить. Или дело в самом Арсении? Может Антон не хотел уходить от Попова, а не из квартиры? Может стоит ему написать? Хотя что Антон скажет? Если он даже с собой не разобрался, чем сможет помочь бедному парнишке? Нужно лечь спать и уже завтра со всем разбираться.       Антон так и поступил. Утром было ещё хуже. Если вчера всё можно было отложить “на завтра”, то сегодня это “завтра” уже наступило. А каждый день кормить себя “завтраками” не хотелось. На работе как всегда: куча бумаг на подпись и ничего больше. Иногда Антон жалел, что не продолжил развиваться в фотографии, ему хотелось хоть какого-то творчества. Хотя, лучше быть начальником, чем запороть многим парочкам свадебные фотографии. А Антон, почему-то, был уверен в отсутствие у себя каких-либо способностей. — Бандерас, случилось что-то? — Спросила Юля, когда Антон проходил мимо. Она часто называла так его, ассоциируя эту фамилию с “Антонио”, в попытках поднять этому самому Антонио настроение. — Зайди в кабинет, — попросил Антон, покупая в автомате себе бутылочку воды. Через пару минут оба зашли в кабинет Антона. — Попова помнишь? — Ещё бы, — усмехнулась девушка, садясь на кресло перед Антоном. — Чёрт, — добавила она, заметив на себе серьёзный взгляд зелёных глаз. — Так вот кто его на это натолкнул, — грустно усмехнулся Антон, явно не ожидающий такого от свеой подруги. Хотя, не сказать, что они были настоящими друзьями, но всё же довольно близкими их назвать можно. — О чём ты? — Недоверчиво спросила девушка, словно действительно не понимает, о чем речь. Ей всё стало ясно еще на вопросе, помнит ли она Арсения. — Не придуривайся, я не собираюсь с тобой ругаться. Просто не понимаю, с чего вы оба решили, что у меня есть к нему какие-то чувства. — Антон, — спокойно начала девушка, опираясь локтями в его стол. — Я сказала ему лишь то, что сама видела со стороны. Я понятия не имею, что он там наделал, мы не обсуждали это. Я сказала, пусть он подумает неделю и сам сделает выводы насчёт ваших взаимоотношений. И вот, как видишь, вывод он сделал. Юля не знала, что конкретно сделал Арсений, но реакция Антона ясно давала понять — что-то не очень хорошее. По крайней мере, нехорошее оно для Шастуна. — Супер, а мне теперь с этим что делать? — Уже с небольшим раздражением спросил Антон. — А ты сам не догоняешь? — Усмехнулась девушка. Она вообще-то не особо позволяла говорить с ним в таком тоне, но сейчас правда считала его слегка глуповатым. — Просто вспомни все ваши встречи. Вспомни, сколько из них произошли по твоему желанию. Да он в твоей машине за эти три недели был чаще, чем твой лучший друг за все года жизни. Я понимаю, что сложно это признавать и понимать, но это так. У тебя есть к нему чувства. Ты даже сам ещё этого не понимаешь. Оно всё здесь, — сказала она, на последней фразе тыкая тонким ноготком куда-то в грудь Антона. Шастун ничего не ответил. Лишь устало взглянул в глаза девушке и кивком показал ей на дверь, прося оставить его наедине с самим собой. Неужели она права? Но разве такое возможно? Любить человека на подсознании. Это ведь что-то из сказок, фильмов. Но не из жизни. Тем более, не из жизни Антона. За двадцать шесть лет он был в куче отношений, не закончившихся ничем хорошим. Кто-то даже говорил, что этого слишком много. А когда Шастун решил завести настоящие крепкие отношения, все вокруг лишь похихикали, засекая время на часах и считая длительность очередных любовных похождений парня. А вдруг пришло время? Вдруг это та самая любовь, в которой он так нуждался? Но это сложно. Антон ничего не чувствовал. Когда ты по-настоящему любишь человека, внутри всё сжимается, ты думаешь только о нём, а любая ваша встреча даёт тебе безумное тепло. Шастун же ничего этого не чувствовал. Всё это воспринималось так, словно он должен любить Арсения. Слишком сложно. Единственное он знал точно — он не хотел доставлять боль парнишке. Было больно, хотелось извиняться перед ним, пока он не скажет заветное “прощаю”. Хотелось уберечь его от всего зла. А вдруг это и есть любовь? Вдруг необязательно испытывать эти “бабочки в животе”? На душе становилось тепло, когда он вспоминал этого маленького, хрупкого парнишку, спящего на соседнем от него кресле, такого беззащитного, доверяющему всему миру, но в то же время опасающегося его. Антон понял — рядом с Арсением он чувствует себя хорошо. Но была ещё одна, не менее важная вещь — это не любовь. И это, к сожалению, Антон не понимал.       Он отказался сегодня идти в ресторан, боялся посмотреть Попову в глаза. Но казалось, что без этого он буквально не сможет прожить. Он обязан с ним встретиться. Антон ходил по кабинету, подбирая слова, что скажет Арсению. Ничего не лезло в голову. Кажется, придётся всё придумывать на ходу. К тому же многие говорили, что из него вышел бы неплохой импровизатор, даже предлагали связать с этим жизнь. В голове Антона же всё это выглядело безумно смешно. Может ему ещё на телек податься?       Шастун сидит в машине. Он слишком долго решался, поэтому забрать парня с работы явно не успеет. Придётся ехать к его дому. Время поджимает, буквально считанные минуты разделяют их. Антон едет, не сбавляя скорость, пытаясь хоть как-то быстрее добраться до нужного дома, до нужной парковки. И снова это странное чувство. Он делает это на подсознании. Он гонит по дороге, даже не задумываясь о штрафах или, в конце концов, о своей жизни. А всё ради глупой встречи с обычным парнишкой, к которому Антон даже ничего не чувствует. Наверное. Он на месте. А впереди самое сложное — ждать. Шастун не помнит, какие из этих окон принадлежат Арсению, поэтому просто сидит в машине с надеждой на то, что Арсений ещё не дома. И вот, казалось бы, когда надежды уже не остаётся, терпение лопается, из-за угла появляется он, сразу же замечая знакомую машину на парковке. Антон рад его видеть. Рад же? Внутри словно ничего. Сердце не стало лихорадочно биться, организм не выделяет никаких гормонов счастья. Ничего. Хотя... А может что-то есть? Где-то там, глубоко. Даже раньше, до всей этой ситуации, Антон был рад видеть Попова намного больше, чем сейчас. А нужно ли ему всё это на самом деле?

***

А Арсений понимает: он влюбился.