Одна загадка Стаффинса

Кэб стучал колёсами по дороге, засыпанной гравием, и беспощадно сотрясал свою кабину. Эмили, дабы удержать свою шляпку, изящно придерживала вуаль, а я, не желая показаться ей бестактным, старался оказывать ей поддержку, подобающую джентльмену, – легко коснувшись её руки. Мы могли бы, конечно, продолжить наш путь пешком, но мысль о её хрупких, не привыкших к таким испытаниям ножках не давала мне покоя. Я обещал себе окружить её лишь теми удобствами, коих она, несомненно, достойна. - Продолжайте путь! – мой голос, усиленный внутренним беспокойством, сорвался на крик. Обрюзгший мужчина в пыльной куртке недовольно кряхтел, готовый, кажется, выплеснуть всю горечь своего положения и, быть может, даже осудить столь, по его мнению, неосмотрительное предприятие. Но присутствие дамы умеряло его пыл. Она же, своим кротким видом, удерживала и меня от того, чтобы склониться перед судьбой и сойти с этого шаткого экипажа. Лошадь, не смела выходить из предписанных ей уздой границ, а кучер, погоняя её, вёл нас по переулку. - Грегори, не думаете ли Вы, что наше путешествие лучше продолжить пешком? – Эмили сжалилась над всеми нами и произнесла то, на что у меня самого не хватило бы смелости. - Господин, дальше не поедем! – кучер остановил лошадь, с явным раздражением указывая на сужающийся, тёмный проход. – Там коню негде будет развернуться! - Мы точно правильно приехали?.. – было похоже, что нас завезли в тупик. - Что Вы изволили сказать, господин? - Интересуюсь, по верному ли адресу мы прибыли? – сказал я, повысив голос. Эхо многократно повторило и размыло мои слова, прежде чем окончательно утихнуть. - Вернее некуда. Прямо Вам. Стараясь не мешкать, я покинул экипаж и предложил дражайшей спутнице руку. Она придержала платье и легко спорхнула со ступени. - Что-то забыли, господин? – обернулся кучер, не терпящий нашей задержки. - Нет-нет…- подобало бы укорить его за дерзость, но я, право, был в слишком взволнованном состоянии, чтобы возмущаться. Эмили, переживая за меня, сжала ручку своего саквояжа до белизны в пальчиках. - Позвольте, - я подставил ладонь, чтобы освободить леди от нужды нести тяжёлую сумку. Нетерпеливый извозчик получил свою плату и стал разворачивать коня. Животное едва не задело Эмили, и я, как подобает мужчине, заслонил её собой. - Я жалею, что втянул Вас в это злоключение, - желая развеселить Эмили, я позволил себе игру слов, переиначив обещанное приключение так, чтобы оно больше соответствовало нашему положению. - Вы так заботливы, что с моей стороны было бы жестокостью жаловаться. Стойкость, с которой маленькие туфли ступали по острым краям камней, вызывала восхищение и слёзное умиление. Я старался скорее обнаружить нужную нам дверь, дабы прервать трудности, охватившие леди, но задача осложнялась отсутствием любых ориентиров. Моё зрение не было поводом для гордости. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть надпись, и мои усилия не прошли даром. Я заметил деревянную табличку с выцветшим буквами. Не подходя близко, я мог убедиться, что мы пришли верно. К двери вели треснутые и покрошившиеся ступени. Я переложил саквояж Эмили в одну руку со своим и открыл дверь. Изнутри потянулся плотный сигарный аромат. Рисковать платьем и тонким обонянием леди я не мог себе позволить. Грозовые тучи, грозящие излиться, и воющий ветер, снующий меж кирпичных стен, были опасными врагами для юной девушки. Я попал в затруднение, не позволяющее предложить моей спутнице наиболее приемлемое место ожидания. - Грегори, всё хорошо? – Эмили трогательно волновалась, видя мои встревоженные глаза. - Эмили, я обеспокоен Вашей безопасностью, однако условия внутри не соответствуют Вашему высокому положению. - Я готова подождать, не беспокойтесь за меня. С чувством высокой благодарности я взглянул на Эмили и вошёл в издание. Это было второе и последнее учреждение, в которое я мог обратиться с целью устройства на работу. Это было не главное печатное агентство города, но в предыдущем мне отказали, и по этой причине я выбрал контору, выпускающую независимую прессу. Чем дальше я проходил по коридору, тем более густым становился дым. Дорогу было плохо видно, а запах даже курильщику показался бы чрезмерным. Источником оказался мужчина с неаккуратной бородой, высоким лбом и жёлто-коричневыми от частого курения пальцами. - Добрый день, сэр, - я снял свою шляпу, поставил багаж Эмили и положил головной убор сверху. – Я хотел бы предложить Вам свои услуги. У меня с собой есть отрывки романов. Я счёл бы за честь, если бы Вы прочитали и оценили мою работу. Эту речь я репетировал всю дорогу и был полон надежд, что её будет достаточно для того, чтобы моей персоной заинтересовались. - Да, секунду…- дрожащие пальцы едва справлялись с клапанами на сумке. Я достал стопку бумаг, перевязанных лентой, и при попытке развязать рассыпал листы. - Ох, простите! Собранные страницы романа легли на посыпанный пеплом стол. - Книги здесь мало покупают, - джентльмен отодвинул к краю мои рукописи. – К Вашему огорчению, позиция писателя занята. Могу предложить писать газеты. - Должен сообщить, что моя книга написана на остросоциальные темы, волнующие горожан. - Горожане, у которых есть проблемы, не читают книг, - долгим взглядом хозяин издательства вынудил меня опустить глаза. В его правоте не приходилось сомневаться, к тому же, я, в силу воспитания, не обладал наглостью, подталкивающей к спору, поэтому ограничился смиренным кивком. - Газеты читают все, кто обучен грамоте, – позволил я себе замечание. – А новости из газет могут услышать все, у кого есть слух. Я согласен и, с Вашего позволения, готов приступать. В мои обязанности входило освещать те новости, к которым официальная городская газета была не готова. Миссия издательского дома соответствовала моим жизненным принципам и активной гражданской позиции. Я был готов слушать людей и, выражаясь живым литературным языком, рассказывать всему Стаффинсу, о том, что волнует его жителей. Трудами моего нового рабочего места, каждый человек в округе мог иметь счастье разделить свои горести и понять, что он не один, его слышат и понимают. Освещение проблем – это первый путь к их разрешению, и если у меня не получается говорить аллегориями через художественные произведения, я буду без прикрас писать языком публицистики. Полный бравых планов, я вышел к дорогой Эмили и обрадовал её новостью об улучшении нашего положения. Предоплату я потребовать не смел, но Эмили и не спрашивала о деньгах. Её прекрасное лицо стало ещё светлее, когда я сообщил, что мне дали согласие, пока не на публикацию, но на поиск материалов. Теперь я должен был как можно скорее узнать животрепещущие новости. - Вам может понадобиться помощь, - Эмили предлагала стать частью моего большого исследования. – Мы можем пойти в разные стороны, благодаря чему поговорим с большим количеством людей. - Я не могу отпустить Вас одну, - в порыве я взял её за руку, но тут же отпустил, чтобы не показаться неуравновешенным. - Я уже оставалась одна, - отвечала она с улыбкой. – Вам будет удобнее работать, если я не буду Вас отвлекать. - Вы меня никогда не отвлекаете. Ваше желание помочь делает меня счастливым, - я склонил голову и мои глаза закрыли волосы, вылезшие из-под шляпы, под тихий смех Эмили я заправил их обратно и протянул леди руку для пожатия. – Буду благодарен, мисс Эмили. Я проводил её до более широкой и светлой улицы, а там наблюдал, как удаляется её белоснежное платье. После нашей разминки мой путь лежал в самые бурлящие жизнью точки Стаффинса – центры притяжения рабочих со всего севера Англии – заводы, фабрики и шахты. Горными пиками они возвышались над домами и вели к себе дорожкой из тёмно-серых дымных следов. Мой путь, лежащий по неровным дорогам из щебня, вынуждал меня сетовать на возможность остаться без туфель, но, когда я ступил на ровную поверхность, то понял какой благодатью была каменная крошка. От ветра мелкие пылинки залетали в глаза и щипали их незащищённую поверхность. Я посильнее опустил шляпу и шёл почти вслепую, смотря только под ноги. Несмотря на середину лета, ветер холодными лапами забирался под наглухо застёгнутую одежду. Близко стоящие друг к другу дома создавали узкие лабиринты , в которых ветер бушевал диким зверем и с рёвом бросался на вошедших в его угодья. Чёрный дым от фабрики металлообработки смешался с тёмным небом, и я потерял ориентир. Вокруг стояли жилые дома, создающий ощущение заброшенности своими посеревшими от пыли окнами. Соблазн узнать верную дорогу и в условиях реальной жизни получить, возможно, ценные сведения от контингента, для которого я буду писать, оказался выше трудности разговора с незнакомцем. Я постучался в первую подвернувшуюся под руку дверь. С иной стороны не было слышно ни вопроса, ни шагов, но внутри были люди, я видел силуэт в окне. Он выглядывал из-за заросшей грязью поверхности. Я снял шляпу, чтобы поприветствовать хозяина. Хозяйку, как оказалось, когда смутный силуэт предстал на пороге в своём истинном виде. Привычка не разговаривать с рабочим населением слишком вежливо, выработанная суровостью нрава здешнего народа, подсказала мне с чего следует начать, а именно – сразу с дела. - Мисс, я работаю журналистом, и хотел бы… Может, у Вас имеется история, которой Вы хотели бы поделиться. Я обязуюсь сохранить Ваше имя в тайне и лишь хочу помочь осветить все тёмные стороны жизни обычных рабочих. - Иди-ка ты отсюда. Мне нечего рассказывать, - женщина, возраст которой я не мог определить из-за грубого голоса и грязи, прорисовавшей морщины, закрыла дверь своего дома. На этой улице стучаться было опасно, и несколько бессмысленно, потому что многие жители днём были заняты работой. Те же, кто остался дома, уже посмотрели в окна и теперь ждали, когда выгнанный гость уйдёт. Путь мой продолжился наугад и вывел меня к швейной мастерской. Я повторил свои пожелания, но в ответ получил новый отказ, связанный со страхом увольнения. - Вы бы переставали тут ходить, иначе расскажут, что я с канцелярскими веду разговоры. - А если бы я пришёл к Вам с заказом? - Так давайте свой заказ. Пуговицы на моём жилете были пришиты накрепко, и вынудили приложить немало силы, чтобы растянуть нити, но порвать их не удалось. Я снял жилет и подал его швее. - Извольте поменять пуговицы на медные. Швея рассмотрела крупные золотистые пуговицы, поскребла ногтем гравировку. - Уверены, господин?.. Я был непреклонен в своём намерении узнать всю правду о городе, поэтому, вопреки её сомнениям, уверенно кивнул головой. - Сейчас зубоскалить стали чаще, чем обсуждать погоду, - охотно стала рассказывать мастерица. – Недавно на соседней улице забрали человека за то, что тот что-то умыкнул с завода. Соседи увидели и рассказали. Больше не придётся мне поблизости хлебом запасаться – не скоро хозяина лавки отпустят, если вообще отпустят. Времена такие, что слова лишнего не скажешь под страхом быть брошенным в шахты. - Могу ли я обратиться к семье этого человека с вопросом о его судьбе? - Пуговицу Вам только пришью, господин, и расскажу, куда пойти. Вы, главное, не говорите, что от меня дорогу узнали, мало ли что меня могут подумать. Я с его семьёй всегда в ладах была, а тут, когда такое горе, к хозяйке незнакомцев посылаю. Работа была завершена и после оплаты я отправился по указанному пути. В этом доме дверь мне открыли сразу, но всего щелку, через которую на меня поглядывала булочница. - Вы доктор? – спросила она, заметив в моих руках саквояж, сильно напоминающий врачебный чемоданчик. - К сожалению или к счастью, я обладатель другой профессии. Я без утайки рассказал причину своего визита и заверил миссис в добрых намерениях относительно неё и её мужа. Разумеется, я не мог обещать, что набранные мной материалы попадут в газеты и изменят что-то, но мог постараться оправдать надежды, свои и её, что что-то в городе повернётся в лучшую сторону. - Он ничего не крал. Обратного Вы не докажете. Доброго Вам здравия, - пожелала хозяйка, как она думала, на прощание. - Я могу попробовать доказать Ваши слова, если Вы ими поделитесь. В комнате послышался громкий кашель и шумные вздохи, которые будто производились через трубку. - Эзра, иди в постель! – крикнула миссис вглубь своего дома. - Я могу помочь! Вашему больному…я могу привести доктора. Моё предложение оказало воздействие. Запустив меня внутрь, хозяйка рассказала о происшествии, настигнувшем с её супруга. - Хватают всех – от женщин и детей до стариков. А там как повезёт, может, копать пошлют или вагонетку толкать, а могут отправить на лесоповал. Кто послабее, того определяют на фабрики. А моего мужа, - глаза её стали важными от напиравших слёз, - природа наградила сильными мышцами. Его отправят валить лес, а там топи. Я и одна еле наскребаю на еду и экономлю уголь для печи, а по ночам здесь холод кусачий. Придёт осень, нужно будет отапливать дом да печка нам нужна для семейного дела, мы с мужем выпекали хлеб, но после обвинений мне страшно торговать. Я думаю переждать маленько и снова взяться за работу, иначе кто нас прокормит. Мужу обещали, что будут выплачивать его семье половину денег за труд. Даст Всевышний – мы получим обещанное и не будем голодать. Сейчас я работаю на ткацкой мануфактуре и Эзру беру с собой, мне не с кем его оставить. Так он и болеет, кажется, всё сильнее. Всё-таки жаль, что Вы не врач. Было бы благодатью, если бы к нам пришёл хороший доктор. Моему сыну четыре годика от роду. Его щёчки всё время красные, не по-здоровому и этот кашель… Последний врач, к кому я приходила, посоветовал поить подогретым разбавленным бренди, но это нам не по средствам. А лауданум не спасает. Эзра засыпает надолго, а просыпаясь, вновь кашляет. Мне говорили, что это время такое, много кто болеет. Надо только переждать, но мы уже слишком долго ждём. Из комнаты снова зазвучал кашель. Было трудно поверить, что этот низкий, хриплый звук мог принадлежать малышу. - Если это эпидемия, то врачи всеми силами должны стараться её остановить. Как только всколыхнётся общественность, люди с большей лёгкостью смогут отстоять свои права. А если дело в условиях труда, то лучше уходить в работу на дому. Скажите, хлеб, почему же вы не печёте его для себя? - Не выгодно уголь тратить. Нынче он дорогой. Даже в тёплые дни задаром не сыщешь. Что уж говорить про холода? Раньше у нас этого добра хватало. Мы хорошо получали за выпечку, вдобавок муж работал на заводе, и раз в два дня топили печь, чтобы продавать свежие товары. Соседи видели дым и просили поделиться углем. Мы не смогли его раздать, иначе сами бы не прожили. Тогда они оболгали мужа, сказали, что он крадёт на заводе. Разбираться, где ложь, а где правда, констебль не стал. Приказал изъять уголь, - женщина утирала слёзы фартуком. Я поторопился найти платок, но не отыскал и сел смирно после неловкого ощупывания карманов, – а мужа забрать на принудительную работу. В моих силах было пожелать несчастной женщине скорейшего возвращение её супруга и записать всё, что она рассказала во время непродолжительной беседы. Подробностей она рассказать не могла, как и указать на людей, оклеветавших честное имя её мужа, поэтому я направился к человеку, который знал ответы на все вопросы по этому делу, – к констеблю. Меня отвёз удачно найденный на одной из немногих широких улиц Стаффинса экипаж, и в этот раз, признаюсь, дорога была приятнее, чем утренняя поездка в издательский дом. Главные улицы власти города попытались привести к виду, от которого у аристократов, приезжающих сюда для открытия добывающего бизнеса, не морщились бы носы. Полицейский участок обладал внушительным видом, и я надеялся, что имел в своих качествах лояльность по отношению к корреспондентам. Может, это действительно было так, но у меня потребовали документ, удостоверяющий моё право задавать вопросы органам правопорядка, коим я в первый испытательный день работы не обзавёлся. В отличие от некой мисс, которая недавно тоже приходила из газеты спрашивать о последних новостях в сфере расследований. После упоминания о ней джентльмен, который не пропустил меня к констеблю выказал подозрения на мой счёт. Якобы я планирую или уже совершил нечто страшное. - Ну-ну-ну что Вы, право?! Я лишь из благих целей… Я обещал… Мне больше незачем Вас беспокоить, прошу извинить мою бестактность, - я быстро поклонился, так что шляпа, о которой я позабыл, упала на пол. Моя небольшая оплошность была замечена, и я поспешил убраться с глаз бравых блюстителей порядка. Меня на минуту остановил вопрос, которым я рискнул озадачить господина секретаря. – А та мисс из газеты, назвала ли адрес издательства, где она работает? Часом не на Черч-лейн оно находится? - Так, - подтвердил секретарь. - Давно ли ушла эта особа и не говорила ли куда отправится дальше? На меня посмотрели, как на нерадивого ученика, который уже несколько минут стоит у доски и не может дать ответа. Подобный настрой не способствовал расспросам, и я догадался попрощаться и окончательно выйти за дверь. Я был слишком наивным, полагая, что полиция без оглядки пойдёт мне навстречу. Свободное распространение информации могло бы дать в руки преступников сильное оружие, мне следовало подумать об этом ранее. Профессиональные тайны были мне недоступны, но я мог бы попробовать спросить у врачей об обстановке в городе, всё таки это могло касаться моего здоровья тоже. К тому же, помощь требовалось ребёнку, в правильности этого повода к обращению нельзя было сомневаться. Я плохо знал город, поэтому обратился к тем, кто каждый день исследовал улицы, – к кэбменам. Меня отвезли к одному из многих одинаковых домов из красного кирпича. Постучавшись, я дождался, когда мне навстречу выйдет джентльмен с бакенбардами и спросит цель визита. Я объяснил, что в его помощи нуждается маленький ребёнок, который страшно кашляет и температурит не один день. - Соблюдение постельного режима и принятие отвара из мёда, имбиря, корицы и лимона. Через пять дней должен быть здоров. - Это дорого, сэр, люди, которые нуждаются в помощи, не смогут себе позволить пряности. - Тогда пусть больше спит. Такие симптомы я встречаю каждый день: кашель, затруднения дыхания, головная боль. Это не смертельно. - В городе так много болеющих. Разве это не опасно? - Пока никто не умер. Желаю Вам здоровья, сэр, меня ждёт работа. Темно стало, словно в сумерках, хотя летний день только начинал перетекать в вечер. Фонари зажигать было рано, и глядя на сумрачные улицы, я со страхом в сердце представил белое платье Эмили, такое заметное посреди окружающей темноты. «Где бы она могла быть?» - подумал я о своей спутнице. Может быть, у неё получилось услышать что-нибудь, могущее дополнить мои сведения. В моей фантазии совершенно отчётливо всплыло заведение, где мы с ней познакомились, и я тотчас окрикнул кэбмена. Место, куда меня привезли, было не самым опрятным. Деревянный пол покрылся песком, изрядно сыпавшимся с посетителей. Дорожная пыль осела на меня тоже, и я постарался отряхнуть её на входе, чтобы занять стул в чистой одежде, как приличествует человеку, ожидающему даму. Я сел за столик, где был в день нашего знакомства, когда она придёт, а она должна была обязательно искать встречи здесь, она пойдёт прямо за этот стол. Пока её не было, я стал записывать всё, что узнал за день поисков, и выяснил, что до конца не раскрыл ни одну тему. Я расставил множество вопросов, но даже не дал направления, в какую сторону мыслить для их разрешения. Волноваться мне было вредно, об этом напомнила острая боль, пронзившая середину лба. Свечи стали больно обжигать глаза светом. Я лёг на стол, положив голову на руки. В коконе из темноты и мягкости я начал понемногу успокаиваться и терять счёт времени. Вернуться в сознание мне помогло лёгкое прикосновение к волосам. - Эмили, я знал, что мы здесь встретимся, - я хотел радостно её поприветствовать, но из горла вышел только шёпот. - Вы устали, Грегори? – спросила она, удивлённая моей позой, в которой мог бы лежать пьянчуга, а не человек из благородного рода. - Немного мучился головной болью. Сейчас, уверяю, со мной всё в порядке. - Со мной – нет. - Эмили! – воскликнул я, возмущённый пугающим заявлением. - Грегори, - она приблизилась, и я испытал облегчение от того, что мы находились в таверне, где на подобные вольности не обращали внимания. – По городу ходят слухи о пропавших девушках. Эмили шокировала меня своим сообщением, но дальше рассказывать не стала. Она нервно дышала и не поднимала глаз. - Расскажите же, что Вы узнали? – я понимал, почему Эмили не спешит рассказывать подробности столь жуткого дела, но они были мне необходимы для нового визита в издательство. Следовало скорее написать статьи для предоставления их моему начальству и незамедлительной печати. - Одна девушка рассказала, что работала в доме шахтовладельца. Там у неё была подруга, тоже горничная. В один день она пропала. А вместе с ней исчезла аристократка, которая гостила в этом доме. У них обеих были светлые волосы. Но это ещё не всё. Когда я зашла в таверну, мужчины обсуждали девушку, которую нашли… - Эмили запнулась прежде чем произнести последнее слово, - мёртвой. - Это одна из тех девушек, которые пропали в доме шахтовладельца? - Возможно. Я не знаю… Грегори, эту девушку нашли в лесу с пустыми глазницами… - Это могли сделать звери, - говорил я неуверенно, а чувствовал себя ещё хуже. Глаза застилала темнота и скрывала кружащуюся комнату. - Грегори, Вам нехорошо? Я почувствовал, как душа просачивается через горло в голову, делает её тяжёлой и перенасыщенной. А потом меня накрыла лёгкость, будто я взлетел. И больше ничего. Следующим, что я увидел, был лик моей нежной Эмили. Она прижимала мокрый платок к моему лицу. - Слава богу, это Вы, - я знал, что являюсь самым счастливым юношей на свете, когда, открывая глаза, вижу эту чудесную девушку. - Очнулся, малахольный, - образ Эмили разросся и принял формы пышнотелой официантки Сэм.- Что напиваются и лежат без сознания, я видела. А что, не выпив не кружки, падают на стол – такое на редкость увидишь. Я посмотрел по сторонам, но моей спутницы рядом не было. - Мисс, а где девушка, что сидела рядом со мной? - Блондинка в фиолетовом платье? Она пыталась Вас очухать мокрым платочком, но не дождалась пробуждения и ушла, - мисс протянула мне белый намоченный платок. С благодарностью я принял его и поднялся уходить. Собрал свои бумаги, затолкал в саквояж и вышел наружу. От свежего воздуха всегда должно становиться легче, но меня не отпустила слабость, поэтому, стоя на ногах, я начинал вновь расставаться с сознанием. - Грегори, Вы меня напугали! – это был голос Эмили. Я плохо видел её, но голосок различил бы из тысячи. Возвращённый платочек она в сердцах прижала к лифу фиолетового платья. Я сам и не заметил, когда мы были в таверне, что её наряд сменился. - Я виноват перед Вами, - за свою слабость и трусость. - Вы выслушали всё от той служанки, а я не могу без обморока выслушать и пары слов. Эмили, могу я попросить Вас продиктовать всё, что Вы узнали, ещё раз, я буду записывать. Если я сосредоточусь на письме, то не буду столь сильно впечатляться. Новость о происходящих в городе пропажах потрясла меня до глубины души, в первую очередь тем, что жертвами были светловолосые молодые девушки. Такие, как моя Эмили, которую я отпустил совсем одну. Второе, что меня удивило, это тишина в газетах. Чем же были заняты корреспонденты и газетчики, что важнейшие новости передавали по рукам? Моим долгом было исправить это удручающее положение. Мы с Эмили направились в отель. Сошлись мы на том, чтобы взять один номер на двоих, несмотря на то, что не являлись супругами. Для безопасности Эмили и с учётом нашего незавидного финансового положения. По ошибке администратор дал нам номер с одной кроватью. К счастью, в нём присутствовал диван, благодаря которому мы решили, что сможем расположиться, не стесняя друг друга и не вводя в неловкое положение, и не стали жаловаться. Поутру, ранее того часа, когда леди голубых кровей следует пробуждаться, я написал записку, где умолял Эмили оставаться в комнате, запирать дверь и беречь себя, а сам направился с бумагами в издательство. У меня было, что предложить газетам. Четыре листа с рассказом о дороговизне необходимых для жизни товаров, о распространении болезни и несправедливости суда. Поднимать такие темы было опасно, но более опытные работники смогли бы отобрать для статьи приемлемые заметки. Ещё три страницы были посвящены пропавшим девушкам. Я мало что мог сказать про них от себя, но расследование не было моей работой, от меня зависело привлечь к этой задаче полицию. Моё возвращение в издательский дом было более быстрым и менее таинственным, чем первый визит. Я быстро нашёл нужный проход и незаметную дверь. Мистер Уайлд, который принимал меня днем ранее не узнал меня, и мне пришлось вновь представиться и отдать на рассмотрения листы с последними новостями. Он читал их, кивая головой, а когда кончился последний лист, сообщил, что возьмёт новость о пропавших девушках, если это можно доказать. - Прошу простить, но у меня нет доказательств. - я замялся, прежде чем объясниться. - Я был в полиции, но мне отказали в сотрудничестве, поскольку, у меня нет прав на расследование. Однако сообщаю, что Ваша сотрудница тоже была в полиции, раньше меня, и возможно, ей охотнее пошли навстречу. Мистер Уайлд заинтересовался моим предположением велел постучать в дверь и пригласить работающую там мисс Вайздом. Ею оказалась невысокая женщина с быстрым шагом и вздёрнутым подбородком. Ей меня представили, и неожиданно она протянула мне руку для приветствия, хотя мы были совершенными незнакомцами и даже наши рабочие взаимоотношения не предполагали такого жеста. Не смея задерживать даму, я ответил на рукопожатие. - Жюли, Вы слышали что-нибудь про пропажи девушек? - Про пропажи нет. Про убийство знает весь город. - Молодой человек говорит, что исчезли три девушки, одну из них нашли мёртвой, а других простыл и след. - Молодой человек может рассказать больше? - мисс Вайздом приглашала меня к разговору. - Я... Мне рассказали, что одна служанка работает у шахтовладельца. У него гостила леди и работала служанка, но другая, не та, которая рассказала. Они пропали, - мои мысли стали запутываться в тугой узел, какой обычно не поддаётся развязыванию. - Позвольте начну заново. В доме одного шахтовладельца пропали две девушки - гостья и горничная. У них обеих были те же приметы, что у найденной девушки. - В полиции об этом не знают. Неужели хозяин дома, где произошли предполагаемые преступления, об этом не сообщил? - не скрывая сомнений насчёт моей истории, спросила мисс Вайздом. - Возможно в полиции знают, но не рассказывают, как и врачи, которые молчат об эпидемии, - мисс Вайздом стала внимать моим словам, и на гребне удачи я продолжил доказывать свою правоту. - Я не обманываю Вас. Уверен, получится рассказать больше, если найти ту служанку, которая жива и работает в том доме. - Где же её найти? Для журналиста стыдно писать про то, чего не видел и не слышал сам, однако я был не готов ко лжи. - Признаюсь, я не общался с ней лично. Это сделала моя хорошая знакомая. - Понятно: "Мне рассказала она, а ей рассказала та, а с той поделилась третья", - с выраженным разочарованием сказала мне мисс Вайздом. - Так новости не пишут, надо проверять материал, который приносите. - Однако же, если часть про найденную девушку оказалась правдой, то почему не может быть правдой всё остальное? Та служанка рассказывала про то, что видела сама, а моя знакомая, простите, не собирает сплетни, это честная девушка. - Я сама с ней поговорю. Где можно найти Вашу знакомую и как к ней обращаться? На моих глазах уводили не только мою статью, но и девушку, которой я был обязан столь полезными, пусть и крайне неприятными, новостями. Такого допускать было нельзя, даже когда речь шла о противодействии даме. Я не преминул уведомить, что готов сам заниматься сбором информации для собственной статьи. - Жюли пишет документальный роман о происшествиях города, - мистер Уайлд, видимо, сообщил то, что мисс Вайздом предпочла бы хранить в секрете, потому что её брови нахмурились, когда был раскрыт мотив встречи мисс Вайздом с Эмили. - Вы можете работать вместе, один над статьёй, другая над книгой. Всё решили? "Вместе работать" означало, что на работу я принят и могу рассчитывать на безбедную или, по крайней мере, не нищенскую жизнь. - Да, - подтвердила писательница за нас двоих. - Буду рада сотрудничеству мистер..? - Мэнсон, Грегори Мэнсон. Очень рад. Мисс Вайздом забрала из кабинета письменные принадлежности, на ходу убрала их в портфель и первая открыла дверь. Я попрощался с мистером Уайлдом и поторопился за напарницей. - Мы остановились в отеле «Риволи». Мне не терпится приступить к работе, но я дал одно обещание, которое необходимо выполнить сегодня же. Понимаю, что это обещание дал я сам, его выполнение целиком лежит на мне, но, возможно, Вы сможете мне помочь. В городе сильно повысилось число больных, и доктора не справляются со всеми. Возле швейной мастерской мисс Олли, на соседней улице, есть булочная, где работает женщина с ребёнком. Её малыш болен, и я обещал привести им небезразличного врача, который сумеет помочь. Может быть, Вы знаете частных докторов, которые придут осмотреть ребёнка? Я виноват перед этой женщиной, не по своей воле, но я не смогу доказать, что её муж отбывает наказание из-за несправедливости. Так хотя бы её малышу я должен попытаться помочь, как и обещал. - Частный доктор, говорите? Я могу поискать, но ему надо платить. - Я заплачу, сколько нужно, если он поможет. - Если он согласится осмотреть ребёнка, Вы хотели сказать, потому что выздоровление гарантировать он не сможет, раз идёт эпидемия, о которой Вы говорите. Мистер Мэнсон давно Вы в городе? - Только приехал. - С невестой? - Нет, мы с Эмили познакомились здесь. - Вы сказали, её зовут Эмили? Какое страшное совпадение, девушку, которую нашли в лесу, звали так же. Она была дочерью владельца завода - Освальда Сноудена. Почти неделю назад она пропала, а вчера её нашли в лесу в изуродованном виде. Жар охватил моё лицо, уши возгорелись, и я стал плохо слышать сторонние звуки. - Мистер Мэнсон, Вам нужна вода? - Мне нужно в гостиницу. Найдите, пожалуйста, врача и булочницу. - Извините, - мисс Вайздом достала из портфеля фляжку, вылила оттуда немного воды на руку и насильно умыла моё лицо. - Вам легче? Я вправду стал остывать, а звуки набирать привычную громкость. - Да, премного Вам обязан. У меня с детства были проблемы со здоровьем, в основном мигрени. Лечить меня не удалось, советовали не утруждаться и стараться лежать в темноте и тишине во время приступов. В этом году весеннее обострение прошло относительно легко, а сейчас болезнь нагоняет то, что не успела месяцами ранее. Мы с Эмили будем ждать Вас в комнате номер 16. Прошу прощения, что обременил просьбой. - Ничего страшного. Опасную Вы профессию выбрали со своим здоровьем, мистер Мэнсон, да и город пагубно влияет на самочувствие, как Вы могли сами убедиться. - Что до профессии, то я хочу нести миру справедливость и помочь тем, кому смогу. Своих сил у меня не хватает и на себя самого, поэтому мне остаётся только пользоваться силой общественности, которую должны пробуждать мои книги. Что до города, то это было решение отца. Он посчитал, что для моего взросления будет полезным пройти через испытание трудом, и послал в самый что ни на есть рабочий город. - Сожалею, Вас отправили на работу, а Вы по пути угодили в яму, из которой выбраться будет сложно. Стаффинс - самый худший город, чтобы становиться мужчиной. Здесь Вы станете сразу стариком. Не смею больше Вас задерживать. Постараюсь поскорее справиться с Вашей просьбой и надеюсь, что Вы не подговорите знакомую солгать мне, лишь бы получить работу. Моя книга - это документальное произведение, основанное на реальном исследовании. - Да-да, конечно. Я дождался, когда мисс Вайздом уйдёт, и на свинцовых ногах пошёл искать экипаж. Эмили Сноуден - это полное имя моей Эмили. Этого же не могло быть, тело явно перепутали. Эмили была со мной в таверне, её видела официантка. Это Эмили рассказала мне про двух пропавших девушек и про тело. Сам бы я не смог этого узнать. - 15, Вест-стрит, пожалуйста, - назвал я адрес извозчику. - Куда ехать хотите? - видимо, не расслышал кэбмен. - 15, Вест-стрит, пожалуйста, - повторил я громче. - А мы где? - снова задал вопрос кучер, и теперь я понял, что по оплошности называл адрес, где находился прямо сейчас. Наконец колёса понеслись по верному пути. Сотрясаясь в экипаже, я думал о том, как бы поскорее приехать к Эмили и убедиться, что весть о смерти девушки с её именем это страшное недоразумение. Мысленно я подгонял кэб, а вместе с тем боялся приехать и никого не увидеть, ведь это означало бы одно из трёх: либо я безумен, либо с моей доброй подругой что-то случилось, либо… Неловко предполагать, но Эмили могла бы солгать мне насчёт своей личности. Я ничего себе не позволял в отношении леди, но был к ней особенно душевно расположен. Я бы поверил ей, даже если бы она сказала, что является дочерью королевы Англии. Отбросив манеры, я всучил деньги вознице, забежал в отель, буркнул "добрый день" и побежал по лестнице, хватаясь за перила. Свой номер я проскочил от большой спешки, а потом вернулся и поразил его цепью коротких, но громких ударов. - Эмили, это Грегори, откройте, пожалуйста, - я старался замедлять голос так, чтобы через дверь звучала внятная речь. - Эмили! Она не открывала, я повернул ручку и дверь отворилась. - Я ведь просил Вас закрыться! - отчитал её я, но оглядевшись, понял, что отчитывать некого, комната была пуста.