Одна загадка Стаффинса

Мои слёзы облегчения были не в сравнение легче слёз горя миссис Сноуден. Ради неё я выпрямился и, поддерживая леди под локоть, повёл в спокойные стены верхних этажей. Миледи заметалась в моих руках, раскачиваясь то вперёд, то назад, и я опасался не удержать её. Положив одну руку под спину, я осторожно поднял её по лестнице. Наверху слуги, узрев состояние госпожи, приняли её и забегали по дому в поисках снадобий и господина Сноудена. Я устоял на ногах, предвидя бурю от него, когда узнает, что я не доктор, а тот, кто довёл его жену до такого. Мистер Сноуден выскочил из кабинета, сбивая двери и грохоча по лестнице - огромный, ярый, точно медведь. - Что вы стоите, сэр? - прорычал он из коридора, считая меня доктором. - Отворите окна, необходимо впустить свежий воздух, - повелел я слугам. - Это нервное расстройство от дурного кровообращения. Заварите ромашкового чаю, большего ничего не нужно. Уберите нюхательные соли - они вредны в таких случаях. Принесите отвар. Я помнил слова доктора Джанин, которые передала мисс Вайздом, о тёплых напитках и травах, а главное о том, что препараты, употребляемые без знания причины болезни, могут приносить вред. От солей я отказался, помня, как мне они причиняли жуткую головную боль. - Дышите со мной, пожалуйста, - просил я миссис Сноуден, хотя сам задыхался. – Вдох, вместе со мной. Выдох, до самого конца. Леди стала успокаиваться, в её глазах появилась ясность. - Мне уже лучше, - подтвердила она мои наблюдения. – Освальд, это доктор… - Доктор Девери, сэр. Я сегодня подходил к Вам. - И я сказал Вам уходить. - К счастью, я был рядом, чтобы успеть оказать помощь. Травяной чай поставили на столик. Миссис Сноуден с помощью дворецкого смогла сесть. - Что случилось? – сухо спросил её муж. - Мы хороним дочь, - жёстко ответила миссис Сноуден, вынужденная говорить очевидное. - И делаем это будто в тайне. Мы никого не оповестили и не пригласили на похороны. - Кого Вы хотели оповестить? Прессу?! Мы пригласили родных, но они не успеют доехать. Я знаю, как тяжело Вам справляться, и для этого у Вас есть доктор Джеймс. Вы выпили лекарство? - Мне от него плохо, я не хочу прощаться с дочерью в неясном уме. Можешь не звать сегодня своего доктора, он мне не нужен. Я стоял между господином и леди, как меж двух огней, и боялся пошевелиться. Моё присутствие, как и нахождение в комнате дворецкого, было лишним. Супругам стоило поговорить наедине, но я не представлял, как мне сбежать, когда я на виду у всех находящихся в комнате. Хотя мистер и миссис Сноуден меня будто не замечали. Вероятно так, себя чувствует нос, располагаясь промеж глаз. Разве что нос находится на этом месте всю жизнь, а я намеревался в скорейшем времени покинуть дом. В особенности пока не обнаружена пропажа. - Причём здесь Ламберты? – разговор Сноуденов, который я частично прослушал, затронул моих якобы господ. – Они уже знают? Или узнают от него? На меня обратили внимание, и я не был этому рад. - Знают?! – меня обрызгали слюни распалённого мистера Сноудена. - Нет, господин. – почти шёпотом ответил я и посильнее опустил голову, чтобы чёлкой закрыть половину лица. Меня дёрнули за руку и от неожиданности я поднял голову. Мистер Сноуден стоял так близко, что я со своей близорукостью разглядел кровяные нити, ползущие по белкам глаз и скатавшиеся в клубок у самой радужки. - Лицо знакомое, - смерть, увечья или тюрьма подбирадись всё ближе ко мне, когда мистер Сноуден всматривался в моё лицо. - Господин, не могли бы Вы отпустить руку?.. Я вырвался и отступил на пару шагов. - Миледи, - я поклонился миссис Сноуден и быстрым шагом направился к выходу. Поворачиваться спиной было опасно. Мне мерещилось, что моим шагам вторят шаги мистера Сноудена, он вот-вот догонит меня и убьёт ударом по затылку. Дверь за мной закрылась. Я обернулся, чтобы убедиться, что мне вслед никто не пошёл и, срываясь на короткий бег, заторопился за помощью. Мисс Вайздом допоздна задерживалась в своём кабинете в издательстве – об этом я узнал, когда в поисках напарницы пришёл в единственное место, где мог её найти. Жюли подняла на меня глаза и отложила бумаги. Она ничего не говорила, давая мне подобрать слова. - Вы это не одобрите, но прошу, поверьте, что я сделал это, потому что ничего правильнее не мог придумать. Я был в доме мистера Сноудена, он попросил меня уйти, но его жена пропустила меня к дочери. Эмили Сноуден – это та девушка, с которой я был знаком, но тело, которое выдают за неё, принадлежит кому-то другому! Клянусь Вам, несмотря на ужасное состояние убитой, - мне потребовалось сесть, чтобы подступающее головокружение не лишило меня рассудка. В доме Сноуденов меня удерживал сумасшедший ужас, но вдали от напоминания о кошмарной трагедии и гнева мистера Сноудена, моё сознание стало ослабевать, - я не мог ошибиться. Мисс Вайздом поднялась со стула. - Почему Вы так уверены? Как я помню, Вы знакомы с Эмили недавно. Также Вы утверждали, что Ваша знакомая не имеет ничего общего с мисс Сноуден. - Я сам запутался, мисс, и не был уверен ни в чём. Я солгал Вам насчёт имени Луиза Эмили Нортон, оно было придумано, чтобы у меня стало больше времени на поиск ответов. В доме Сноуденов висел дагерротип, на котором я узнал свою близкую знакомую. Я не был уверен в личности девушки, которую знал, но сейчас не сомневаюсь, что Эмили Сноуден – это её настоящее имя. С той же силой я верю, что тело в подвале её семьи принадлежит другой девушке. Шрамы и родинки Эмили не совпадают с… теми, что у трупа. Не подумайте дурного! – заступился я за честь леди и своё достоинство. – Я не смел видеть больше, чем подобает простому знакомому, родинку видел на запястье, а о шрамах она рассказывала сама. - Если уж Вы узнали, неужели можно подумать, что собственные родители не заметили бы эту подмену? - Мистер Сноуден тщательно скрывает детали преступления, а миссис Сноуден убита горем и почти всё время с пропажи дочери опоена сильнодействующими лекарствами. Она ни разу не видела дочь, после её исчезновения, даже стоя рядом с телом, она на него не смотрела. - Как же Вам удалось попасть прямиком к мертвецу? - Миссис Сноуден перепутала меня с женихом Эмили – Генри. - У неё был жених? Грегори, извините меня, но не стыдно ли Вам было тесно общаться с почти замужней девушкой? Тем более из аристократической семьи. Мы с Вами люди не того круга. - Я не знал о её происхождении и о женихе узнал не сразу! – меня оскорбили её обвинения, к тому же, несправедливые. – Мы с Эмили познакомились в таверне несколько месяцев назад. Она была такой смелой для леди. Мы оба не знали друг про друга ничего, кроме имён, я и подумать не мог, что эта девушка может быть дочерью мистера Сноудена. Она рассказывала мне истории из своего детства, говорила про жениха и только потом, когда стала доверять мне, назвала свою фамилию. Её отец был очень строг, по рассказам, из-за этого она не признавалась в своей настоящей личности. Разве это сейчас важно? Её могли бы звать как угодно – я бы искал её и сохранил в секрете всё, что могло бы ей навредить. - Тогда платок принадлежал не ей. «Л. Н.» - чьи это могут быть инициалы? - Не знаю. Мисс Вайздом, я не справлюсь без Вас. У меня, кажется, случаются приступы слабости, и я сам путаюсь в том, что помню. - В таком состоянии Вы не можете работать и расследовать дело Эмили Сноуден. И другие дела тоже, сколько бы их не обнаружилось. Я познакомлю Вас с доктором Джанин. - Нет! Умоляю, никаких врачей. Семья презирала меня, веря, что я не здоров. Пожалуйста, не убеждайте в этом и себя, и меня, и мистера Уайлда. Я дал Вам в руки свой главный секрет, распорядитесь им бережно, пожалуйста. Я не смогу без Вас, как и Вы без того, что знаю я. - В Ваших знаниях нет смысла, если вы не говорите правду. - Я расскажу всё, что помню. Мне важно знать правду. Не ради работы, не для себя, а для Эмили. Я хочу найти её, дай Господь, живой. Мы начнём с документов, - в моём саквояже было спрятано украденное с врачебного стола заключение о смерти. - Вы свихнулись! Сочтите не более, чем за шутку, - воскликнула она и выхватила бумаги. – Вы принести мне то лучшее, что может существовать для моей книги, спасибо! Но что будет, когда пропажу заметят? - Не знаю, мисс. Скажите, мой неправильный поступок хотя бы может быть полезен? - Ещё как! Вы читали? - Не всё. - Здесь написано, что на неё напала лисица, девушка упала и ударилась головой о камень, но тело нашли в зоне лесоповала, а там нет животных. - Только если они не болеют бешенством и не подошли к людям во время последней стадии болезни. - Допустим, что Вы правы… Тогда вот это. Если она ударилась головой, то как могла разбить нос? Больше несостыковок не вижу. Почитайте Вы. Видя моё полное страдания лицо, мисс Вайздом не сжалилась. - Грегори, нам нужно это сделать. Я внимательно прочёл все листы. Болью в груди отдавались слова о том, что Эмили пошла проведать лесорубов, но, заблудившись, оказалась одна и была подвергнута нападению лисы. Моя нежная леди могла бы так поступить, она была небезразличной, она заботились о людях, и для неё не существовало делений на сословия. - Нам нужно уличить доктора, - объясняла мисс Вайздом. – Только мы найдём, в чём его упрекнуть, мы сможем угрожать полицией. - Или же полиция будет угрожать нам за ложь, кражу и шантаж, - непозволительно резко ответил я ей. - Тело обследовал личный врач семьи? - Насколько слова слуг мистера Сноудена позволяют судить, да. Его имя доктор Джеймс. Это всё, что я могу Вам сказать. - Если нет, то он мог и не знать о приметах настоящей Эмили, - не слыша меня, рассуждал мисс Вайздом. – А её отец мог слишком довериться доктору. Как Вы считаете, могло быть такое? А если это её врач, то странно, что он не обратил внимание на отсутствие шрамов, о которых Вы говорите. - Тут написано, что личность определили по росту и телосложению, - я читал один из листов, данные в котором были подозрительно поверхностные. - Это же ничего не значит! Можно запросить повторную экспертизу. - Мистер Сноуден её не позволит. Тело похоронят завтра, мы не успеем. - Грегори, Вы рано сдаётесь. Теперь я понимаю, зачем Вам нужна. - Не только для поддержки. Я не могу поручиться за собственную голову и совершенно не знаю, что мне делать. Жюли, я не знаю видел ли Эмили и когда в последний раз видел её настоящую. - Разве так бывает? – мисс Вайздом была озадачена. - У меня – да. Знаете, я думаю, что мистеру Сноудену не нужна правда, иначе он бы её искал. Ему наоборот, нужно её скрыть. Нужно узнать, что именно скрыть. Я предполагаю, что это связано с перепиской Эмили и Генри. - Вы знаете, что там было? - Мы с Эмили собирались начать новую жизнь, подальше от наших родителей и их планов на нас, подальше от их имён. Я хотел без указки отца устроиться на работу и самостоятельно зарабатывать. Эмили хотела уехать. Её намерение было раскрыто в переписке. - Правильно ли я понимаю, что накануне планируемого побега Эмили была с Вами? - Да, правильно, я помогал ей. - И где Вы с ней прятались? - Я работал садовником в доме одного человека. Это было большое поместье,почти как у Сноуденов. Оно использовалось в качестве отеля для богатых господ. Туда я и провёл Эмили. - И Вы ещё не догадались туда вернуться?! – мисс Вайздом сорвалась с места и принялась ходить по комнате. – Разумеется, её надо искать там, куда она могла пойти. А где ещё она могла бы прятаться, как ни там, где она была последнюю неделю, получается? - Да, верно, но, мисс, я больше там не работаю. Мы с Эмили забрали вещи и навсегда покинули этот дом. Мы вместе поехали в издательство, чтобы я мог сразу же приняться за новую работу. В то поместье меня больше не впустят. - Не работать Вам журналистом, Грегори. Сделаю сама. А Вам нужно вернуться в дом Сноуденов и узнать про переписку. У Вас, случаем, нет связи с Генри? Или его полного имени. - Нет. - Найдите в переписке. А ещё не забывайте, что мы должны выяснить обладательницу платка и шахтовладельца. Отдайте мне платок, я сама им займусь. - Нет, он мне дорог. Что если он вправду принадлежал Эмили? Если она его держала перед тем как оставить мне это единственное напоминание о ней? - Не единственное, есть ещё платье! – вспомнила мисс Вайздом. - Я его придумал. Оно из прачечной, принадлежит другой гостье. - Это могла быть важная зацепка! - Вы бы ушли, если бы подумали, что Эмили нет и не было. Вы и так не верили. - Сейчас не верю ещё больше. - Но вы здесь, мисс. И вы верите, что настоящая мисс Сноуден жива или… не найдена. Можете не верить мне, но Вы верите в Эмили. - Тогда Вы поверьте мне и отдайте платок. Пусть побудет у меня. Я постараюсь выяснить, с кем из шахтовладельцев была связана семья Сноуден. А Вы поговорите с миссис Сноуден. Проникните в комнату Эмили, если понадобится. И верните бумаги, может быть, ещё не поздно. Только перепишите их сперва, и идите. Сегодня же, Грегори. У кого Вы работали и где? Я поеду сегодня же. - Джон Эгертон, 1-й барон Стэмфордхэм - Грегори, Вы хотя бы знаете, кто он такой? - Барон и владелец отеля? - Это тоже. Но, главное, он владеет шахтами. К тому времени как я добрался до поместья, уже прошёл обед, и доктор Джеймс должен был навещать миссис Сноуден. В дом зайти я никак не отваживался, поэтому подумал, что есть смысл подождать доктора на улице и поговорить без лишних глаз. Он вышел – маленький, плотный с поредевшими волосами – и стал уходить от дома. Я скорым шагом отправился следом и поравнялся с ним. Доктор не думал замедляться, и я принялся говорить со сбитым дыханием. - Здравствуйте, господин. Подскажите, Вы личный врач семьи Сноуден? - Нет, я нанят для помощи миссис Сноуден. - И для обследования тела мисс Эмили? - Чего Вы хотите? – доктор остановился. - Я был знаком с мисс Эмили и хотел бы обсудить с Вами медицинское заключение. - Вы что, врач? У Вас, юноша, нет ни опыта, ни права обсуждать подобные вещи. Я показал ему рекомендательное письмо. - Есть господин. И есть основания полагать, что Вы ошиблись приняв тело за Эмили Сноуден. Эта информация уже попала в газеты, и вскоре Вами заинтересуются журналисты. - Не смейте мне угрожать, молодой человек! Я честно выполняю свою работу и служу людям. - Вы служите мистеру Сноудену, который скрывает обстоятельства смерти своей дочери или сам скрывается от них. Скажите, Вы сами уверены, что тело в подвале принадлежит Эмили? - Вы были там?! Мои бумаги, это Вы их взяли? Взял, переписал и оригинал отдал Жюли. Сквозь негодование доктора Джеймса наружу пробивалось рьяное желание заполучить бумаги назад. Пользоваться его положением было не по-джентльменски, но сильная злоба, охватившая меня при виде человека, который готов умолчать о своей оплошности, лишь бы выйти сухим из воды, отринула все манеры, которым меня старательно обучали в отчем доме. - Да. Если хотите их вернуть, попросите миссис Сноуден выйти ко мне вместе с письмами её дочери. Я буду ждать Вас двоих в переулке между этими домами. Передайте ей, что я доктор, который приходил днём, до обеда. Скажите, что я должен сообщить ей кое-что крайне важное и это дело не терпит. Я действовал почти по плану мисс Вайздом. Это она, выслушав о трудностях, возникших в доме мистера Сноудена, говорила пригласить миссис Сноуден на улицу. Правда, с помощью слуг, а не доктора. Доктора же она предлагала запугать, когда появится что-нибудь доказывающее его ошибку. Что ж, ничто в тот миг не могло быть вернее бумаг и моего слова. Ждал я, кажется, вечность. По моему телу прошли все сезоны года: от жары до влажности, от влажности до холода. Несколько раз я то снимал жилет, то надевал обратно. Я уставал стоять и ходить. Наконец я сел и достал свои листы. Чтение могло помочь мне отвлечься, но я не читал, а просто смотрел на буквы не в состоянии понять как сложить их в слова. Так я просмотрел все листы и заметил на одном не свой почерк. Насколько я понимал, писала женская рука. «Дорогой Грегори! Я не ожидала увидеть Вас. Удивлена приятно, несмотря на то, что Вы были без сознания в момент нашей встречи. Я хотела бы узнать о Вашей жизни, но сделать это будет лучше в другое время и в другом месте. Вы можете найти меня в «Замке» - это известный всему городу отель. Надеюсь, Вы здоровы и сможете навестить меня и мою тётушку. Будем ждать встречи. С уважением к Вам Люсиль Норвинд». Л. Н. Не стоило мне в спешке забрасывать листы в сумку. Посмотри я внимательнее, не обманулся бы и не ввёл в заблуждение Жюли. Какое жесточайшее разочарование меня охватило, когда я понял, что таинственные буквы никоим образом не ведут к Эмили. Того хуже – они ведут к прошлому, от которого я отказался. Мисс Нордвинд была моей знакомой из Лондона, и я никак не мог ждать, что встречу её в Стаффинсе. Встречаться с ней мне бы не хотелось, разумеется это никак не связано с личностью девушки – Люсиль была хорошим человеком, - дело было в том метафорическом расстоянии, что нас разделяло. Оно было длиною в целый социальный слой. Больше – в целую жизнь. Заключив своё внимание в записке, я не смог подготовиться к приходу тех, кого с таким нетерпением ждал, и был застигнут врасплох. Раз я уже достал листы, то тут же вынул из кипы обещанные бумаги и отдал их доктору. Разумеется, подделка была не идеальной, кое-где строки съезжали из-за того, что я торопился, нажим был, несомненно, разный, и в некоторых местах при внимательном рассмотрении можно было увидеть следы карандаша, но я смог повторить почерк. Доктор просмотрел умело сделанные копии и не заметил погрешностей. Он оставил нас с миссис Сноуден наедине. - Генри, - строго начала леди, - я надеюсь, у Вас есть объяснение, почему Вы назначили эту встречу в таком виде и почему украли бумаги. - У меня есть основания полагать, что тело в Вашем подвале принадлежит другой девушке. У Эмили на запястье была родинка, а на правом предплечье шрамы от давнего укуса. У неё на ногах второй палец длиннее большого. Я знаю про родимое пятно на её колене. Уверен, если Вы посмотрите на покойную, то этого пятна не увидите, как и всего остального, что делало Эмили неповторимой. Да, тело в ужасном состоянии. Даже слишком, в таком, что сложно определить, кем был человек при жизни. Особенно врачу, который не знал Эмили ни дня. Уверен, Вы как мать смогли бы отличить дочь от другого человека. Есть шанс запросить повторный осмотр, но с участием следователя и Вас. - Мне нужно отложить похороны?.. - Да, миледи! - Зачем Вам письма? - Они могут привести к Эмили. И доказать, что у Вашего мужа есть мотив выдать за свою дочь тело другой девушки. - Освальд спрятал их все. Я не знаю, где мне их искать. Возможно, в его кабинете, но он оттуда не выходит, а выходя, закрывает дверь на ключ. Он и подвал закрывал, но Найджел дал мне ключ и сохранил в секрете то, что мы там были. Мне казалось, что в доме все слушаются господина. Было радостью услышать, что у миссис Сноуден есть союзник. Вместе со мной их уже два. - Миссис Сноуден, их надо забрать. Мне нужно проникнуть в дом, когда Вы будете на бдении. А Вам нужно самой убедиться, что Ваша дочь не лежит в той холодной комнате. Вы знаете черты Эмили, которые помог отличить её от других? - Я смогу, не сомневайтесь. И чужого трупа я не испугаюсь. Дай Бог, чтобы ты говорил правду, мой мальчик. - Как Вы меня узнали, миледи? - Ты отправлял нам семейный портрет. Он тоже среди писем. Освальду он был не интересен, а мне хотелось видеть, кому я отдаю дочь. Я счастлива, что ты оказался таким надёжным человеком. Мне нечего было ответить. Миссис Сноуден молча на меня смотрела, а я опускал глаза и съедал кожу с губ. Леди провела рукой по моему плечу, сделала шаг навстречу и обняла. Я коснулся её спины кончиками пальцев и сразу убрал руки, когда леди прекратила объятие. - Обойди поместье и жди, когда из входа для слуг появится Найджел. Он проведёт тебя к кабинету. Послушавшись миссис Сноуден, я спрятался напротив её дома и наблюдал за дверью. Каждый выход слуг заставлял меня подскакивать. Издалека мне было не видно, кто стоит в дверях, поэтому я переживал, что Найджел, не увидев никого идущего к дому, развернётся и с концами уйдёт. Вышел человек в костюме и неподвижно встал на крыльце. Он не разговаривал ни с кем, не уходил, а ждал. Меня, разумеется. Меня отпустило беспокойство, и я пошёл к дворецкому. В доме будто было пусто. Мы прошли по пустым коридорам и остановились у знакомой комнаты. Дворецкий дёрнул за ручку, и дверь отворилась. Мы зашли внутрь и закрылись. - Я думал, здесь будет заперто на ключ. - Замок сломался, - сказал дворецкий с такой хитрой улыбкой, будто сломал его лично. Если так, то я ему глубоко признателен. - Вам не обязательно ждать здесь. Кто-нибудь может зайти. Будет лучше, если поймают меня одного. - Я посторожу, сэр. Поторопитесь. Не сыграй я до этого в геройство, поклонился бы ему в благодарность, что не оставил меня одного. Я старался обыскивать аккуратно, не оставляя мистеру Сноудену поводов подозревать, что здесь кто-то был. Дворецкий вышел за дверь, чтобы заслышав шаги, предупредить меня. Я перебрал бумаги, благо хорошее знакомство с почерком автора писем, позволяло не тратить время на чтение. В столе не оказалось того, что я искал, поэтому следующим обыску подвергся шкаф. Время стремительно убегало, а поиски были безуспешны. Я стал метаться по комнате и проверять всё, вплоть до кресла, картин и пола. Стал повторно рыться в листах: вдруг до этого смотрел невнимательно. На столе точно пусто. Шкаф пуст. На шкафу я ещё не смотрел, поэтому полез на стул. Наверху были старые газеты с упоминанием Сноуденов и запылившиеся шахматы. Я слез со стула и встал посреди комнаты. Был осмотрен каждый угол, но писем не было. - Найджел, - позвал я дворецкого, - здесь ничего нет. - В комнате господ тоже ничего нет, миледи её исследовала. - Могу я попасть в комнату Эмили? В её комнате были нежно-жёлтые стены, которые расписывали приглашённые художники по её эскизам. Ещё живя в Лондоне, я отправлял ей открытки и журналы. Пробовал рисовать сам, с натуры. Однажды отправил ей кривое изображение часовой башни, нарисованное карандашом от руки, на обрывке бумаги. Она перенесла этот рисунок на стену, таким же неровным, каким я его отправил. Когда я смотрел на эту башню, ко мне подкралась злобная мысль: «Лучше бы пропал Генри, а не Эмили». Самому от себя стало противно. Я оторвался от созерцания и приступил к поискам. Обыскал кровать, стол и сундук. Всё так же ничего. Оставалось полагаться на шкаф. У Эмили в нём хранились множество игрушек. Она особенно любила игры, где нужно водить фишками по полю, и бумажных кукол. Кукол она рисовала сама, а одежду вырезала с журналов. Она ими не играла, но коллекционировала. Целые коробки заполняла этими куколками. Я вынул её сокровища, вытряхнул изрезанные журналы, и под грудой листов нашёл письма. - Господин, - Найджел загнал моё сердце в пятки своим внезапным появлением, - на нижнем этаже слышен шум. Вам нужно уходить. - Да, секунду! Покараульте на выходе. Мне нужно было кое-что закончить, потому я не смог уйти сразу. Только я закончил и спрятал письма, как крик и топот раздались на этаже. Мужской рёв звучал у самой комнаты. За ним следовали женские слёзные выкрики. Найджел пробовал вмешаться, но его голос затих после грохота. Дверь с размаху ударилась в стену. - Это комната твоей дочери! – кричала миссис Сноуден. Её муж схватил меня за руку и потащил через комнату. Я запнулся и целый ярд проволочил ногами по полу. Меня толкнули, и я врезался спиной в стену. За грудки дёрнули вперёд. - Освальд, хватит! Миссис Сноуден пыталась оторвать мужа от меня, но он махнул на неё рукой и попал по лицу. - Прекратите! – сказал ему уже я, за что вновь был ударен об стену. - Вор! Это было самое мягкое, что говорил про меня мистер Сноуден, когда обыскивал. У меня раскалывалась голова, я думал, что приближаюсь к своему концу. Освальд отобрал письма. Вот тогда я начал сопротивляться, но удар по лицу, такой мощный, что, казалось, задел разом всё пространство от виска до щеки, отбил все попытки. Под моей рубашкой нашлись украденные письма. Из последних сил я их удерживал, но отпустил, чтобы не порвать. Я лежал на полу и с малым успехом пытался подняться хотя бы на колени. В коридоре ругались мистер и миссис Сноуден. Хлопнула дверь и приглушила голос леди. Мистер Сноуден вернулся и высыпал из саквояжа мои бумаги. Взял три и положил на стол вместе с одним из писем. - Ничего не понимаю в почерках, но полиция разберётся. Сначала я думал, что тебя отправили шпионом Ламберты, что-то прознав. Потом жена убедила меня, что сам Генри решил спросить с нас за свою невесту. Но чтобы законный жених крал письма невесты к любовнику – в такое я не поверю. Может сам скажешь, кто ты такой? - Журналист. Я хочу знать правду о пропаже мисс Эмили Сноуден. И моя напарница тоже хочет. Она знает, что я здесь и зачем пошёл сюда. Ещё она знает, что тело подделка, и Ваша жена знает. - Откуда у тебя это? – он сунул мне под нос рекомендацию. - Подделал. Журналисту не так сложно найти пример почерка известного человека. А скопировать ещё легче. Думал, этого хватит, чтобы поговорить с доктором и лично увидеть тело. Я ошибся, но вовремя появилась Ваша жена, которая увидела во мне Генри. Вы сказали, что у Эмили был любовник. Почему Вы злитесь на неё, а не на того человека, который первый мог оказывать знаки внимания? И что Вы сделали с дочерью, чтобы это скрыть? Ладонью меня ударили по щеке. Кольцо попало прямо по зубам. - Какие же вы все стервятники, - с отвращением сказал мистер Сноуден. – Я скажу только полиции. Ни крупицы больше не узнают газеты. Я семью не буду позорить из-за одной шлюхи. Мистер Сноуден забрал письма, вышел в коридор и отдал распоряжение слуге следить за мной и не разговаривать. Во время их разговора я смог схватить записку от Люсиль и незаметно свернуть. Пока мистер Сноуден оставил меня со слугой, я собрал все высыпанные вещи и поднялся с пола. Мистер Сноуден вскоре вернулся и молча охранял меня до приезда полиции. - Это я Вас вызвал, - сказал мистер Сноуден, когда органы правопорядка прибыли. – Этот проходимец проник в дом спровоцировал мою жену на истерику и обокрал меня. - Это не Вы вызвали полицию, а я, - в комнату вошла высокая женщина в строгом платье. Следом за ней через ряд полицейских протиснулась Жюли и подошла ко мне. - Мистер Мэнсон, Вы в порядке? - Крепко досталось, юноша, - обратилась ко мне высокая леди, после чего повернулась к мистеру Сноудену. – Надеюсь, мордобой окончен и мне не придётся за правду отвечать своим лицом. Моё имя доктор Джанин Хэндс, и я имею все основания полагать, что в доме мистера Сноудена хранится труп горничной, которая работала в отеле мистера Эгертон. Узнав сей факт, я отправила телеграмму в полицию графства Нортумберленд и запросила их помощи. Со дня на день из Морпета прибудет следователь, и дело Эмили Сноуден возобновится. Или, правильно говоря, откроется, как подобало сделать, когда она пропала. Меня вывели в гостиную на первом этаже, а пока мистеру Сноудену объясняли, что он не может покидать свой дом, а чтобы снизить соблазны, с ним останется полиция. Я ждал, что меня тоже начнут расспрашивать, но пока ко мне подошла только миссис Сноуден. - Генри, мне очень жаль, что с Вами произошло такое, - она водила пальцами около моего лица, не касаясь крупного лилового синяка. - Миссис Сноуден, - скрывать больше не имело смысла, - я солгал Вам. Я никакой не Генри. Я Грегори Мэнсон, журналист. Мне повезло, что я оказался похож на Вашего зятя, но я, к сожалению, не он. Простите меня… Она не верила мне, но другой правды я сказать не мог. - Я осознаю, что мой поступок не честен, но куда важнее найти Эмили, чем разбираться с моей персоной. - Откуда простому журналисту знать про родинки и шрамы? - Эмили была чутким человеком, она всегда общалась с людьми, а не их статусами. Мы вправду были знакомы, она много о себе рассказывала. - Вы ведь Грегори Ламберт? - Мэнсон, - поправила мисс Вайздом. Я промолчал. Миссис Сноуден тоже не сказав ничего, ушла. - Я хочу рассказать Вам историю своего проникновения в поместье, - живо начала мисс Вайздом. – Сперва я обратилась к доктору Хэндс и попросила её под видом обязательного осмотра посетить дом и проверить всех сотрудников. Нам предоставили книгу с именами всех горничных. И при осмотре мы нашли нескольких отсутствующих девушек. Одна из них забеременела, другая уволилась, но её не успели вычеркнуть, а вот третья неделю назад ушла ночью и не вернулась. Она была белокурой, с серыми, правда, глазами. Мы составили для полиции более подробный отчёт, но думаю, служанок опросят повторно. Рано утром после её исчезновения из псарни вывели двоих собак, но девушку так и не нашли. - Или нашли, но к несчастью для неё, - закончил я. - Да. В этой истории ещё разбираться и разбираться. Что до платка, он никому не подходит. Может, он не важен для этой истории. Какая-то сердобольная леди с духом авантюриста пришла в таверну и решила позаботиться о незнакомце. Всякое бывает. Хотя мне всегда странно от аристократов, которые приходят в места среднего класса. Как будто в театр. - Мисс Вайздом, в комнате Эмили хранились письма от мистера Эгертона. Мистер Сноуден их спрятал или уничтожил, но я переписал их и сунул под шкаф. - Вы молодец, Грегори! Что в письмах? - Жуткие признания в любви. В гостиную вошла доктор Хэндс. - Будьте так добры, крепкий чай с мёдом, - сказала она слуге и села на кресло. – Кто бы мог подумать, что бывший жених моей племянницы наткнётся на такие сложности. Второй раз от него уходит невеста, хотя, может быть, в этот раз она ушла как раз таки к нему. - Мы говорим о Генри Ламберте? – включилась в разговор Жюли. - Именно так. Он сватался за мою племянницу Люсиль, но получил отказ и сделал предложение мисс Сноуден. Люсиль Вам бы больше рассказала про эту удивительную историю. Мир внезапно потускнел, как будто слуги погасили свечи. Я всё видел и слышал, но отдалённо, как будто через прозрачную стену. Я положил голову на спинку дивана. Люсиль – племянница доктора Хэндс. От раскрытия моей старой личности меня отделяет одно рукопожатие. Как же просто всё было, когда рядом была Эмили. - Портрет нужно повесить правильно, - сказал я, взглянув на перевёрнутую фотографию. - Суеверия до сих пор живут, - заметила доктор Хэндс. – Даже рост образования их не останавливает. Вы правы юноша, портрет можно повесить правильно. По крайней мере на некоторое время. - Как это понимать? - Если найден не её труп, это не значит, что его нет вовсе. - Как кто-то настолько чёрствый может спасать жизни? – ответил я, задетый её безразличием. - Только такой и может, - без заминки ответила Джанин. – Можно сколько угодно плакать над раненым, но куда полезнее будет тот, кто без всяких эмоций рану зашьёт. - Я посмотрел бы на Вас, если бы с Вашими близкими такое произошло! - Кто Вы такой, чтобы себе позволять подобное поведение? - Пожалуй, никто. Журналист, который падает в обмороки, когда слышит что-то страшное. Но я скорее вызову Вас на дуэль, чем позволю злословить про хорошую девушку. - Юноша, по-моему, Вы перечитали книг. Хотя мне льстит, что Вы видите во мне равного соперника. От лондонских мужчин такого было не дождаться. - Я обязан поблагодарить Вас за помощь, - я низко поклонился, - но это не отменяет… - У Вас кровь! – остановила меня доктор. – Травмы головы опасны, Вас нужно немедленно перевязать. Доктор попросила у слуги бинты и таз с водой. - Тошнота и головокружение есть? - Есть, но от нервов, а не от удара. Доктор Хэндс занялась своей работой, а ко мне ближе села Жюли. - Вы были грубоваты, но я Вас понимаю. Не переживайте, мы найдём Вашу Эмили, - она подбадривающе похлопала меня по руке. - Ваша правда, юноша, - сказала мисс Хэндс на моё замечание о причине головокружений. – Мы все на нервах с тех пор, как нашлась эта девушка. До моего отеля слухи дошли в раздутом виде. Якобы в городе серийный маньяк охотится на белокурых голубоглазых красавиц. У меня поседели последние цветные волоски, когда я услышала эти новости сразу после того, как моя племянница вернусь ночью после одиночной прогулки. - Как фамилия Вашей племянницы? – спросил мисс Вайздом и достала платок. - Нордвинд. - Тогда это принадлежит ей, - Мисс Вайздом отдала платок. - Да, Вы правы, дорогая. Откуда он у Вас? - Ваша племянница заставила нас поломать голову над этим платком. Передайте ей, что с человеком, которому она оставила свою вещь, всё в порядке. - Не стоит. Скажите, что его нашли на столе в «Чёрном цыплёнке» и передали Вам. Не хочу внимания леди. - В Вашем возрасте пора бы, - доктор стала промывать рану на голове. – Никак не могу понять из рабочей Вы семьи или титулованной. А может Ваши родители из рабочей семьи перешли в слой бизнесменов? - Это уже не важно. Я отрёкся от них. - О-о, могу понять. Не из-за женщины хотя бы? - Ради неё в том числе. Скорее, она дала мне смелости на этот шаг. - Точно понимаю. Мой бывший муж знатно приложился к тому, чтобы я с ног на голову перевернула свою жизнь. Готово, юноша. Теперь хотя бы не попадёт инфекция. - Теперь не придётся ломать голову над загадкой платка, - добавила мисс Вайздом. – Остаётся с безопасного расстояния ждать конца расследования. - И конца допросов. Готовьтесь к ним. Особенно Вы, молодой человек. Мистер Сноуден во время всего разговора с полицией припоминал Вас, показывал поддельные справки. Когда я спускалась к вам, на разговор пригласили миссис Сноуден. Наверное, ей тоже есть, что рассказать. Несомненно. Это пугало больше всего. - Нужно сказать про письма! – поднялась с дивана мисс Вайздом. – Мисс Хэндс, не сходите ли со мной? Вас полиция слушает с большим уважением, чем меня. Доктор, которая только отхлебнула чай, со вздохом поставила чашку на стол. - Разумеется. Зачем ворошить прошлое, если от него исходит запах старья и гнили? Зачем возвращать то, что было выброшено? В прошлом моя жизнь была никому не интересна, зато в новой жизни вдруг заинтересовались моим прошлым. Мне так надоело скрываться. Чем больше я врал, тем больше было подозрений. Совершенно излишних, потому что всё, чего я хотел – это жить подальше от Лондона и семьи. Подальше от своего имени и ярлыка сумасшедшего. Я попросил официанта чашку для себя, а когда он ушёл, достал письмо мисс Нордвинд и сжёг в камине. Дамы были правы, полиция обязательно всех опросит. Тогда я должен буду отвечать, если не полную правду, то логичную версию. Я Грегори Мэнсон, мои родители отправили меня в Стаффинс на работу. В таверне я встретил Эмили, она пришла туда со своими знакомыми. Они выглядели, как служанки или рабочие, но она была с ними добра и не смотрела свысока. Мы общались два месяца и знали только имена друг друга: Эмили и Грегори. Потом она рассказала правду. Когда? Я не знаю. Через полтора месяца, наверное. Она рассказала, что ей плохо в Стаффинсе. Её слишком рано увезли из Лондона и посадили в эту медную клетку. Она хотела уехать к Генри. Сначала в Берик-апон-Туид, потом в столицу. Я устроился садовником к мистеру Эгертону и помог ей спрятаться. Где я работал до этого? Тратил деньги отца в отеле. Богаты ли мои родители? Не очень. Деньги были от продажи фамильных украшений. Кому продавал? Что за отель? Нет, не отель, это был дом. Хватит. У Грегори Мэнсона нет прошлого. А у Грегори Ламберта нет будущего. Мне ничего не оставалось, кроме того, чтобы рассказать всё Жюли и спросить, что мне теперь делать. Я пил чай, ожидая её, так же, как в день встречи в отеле. Она так же пришла, но в этот раз я не собирался лгать. - Грегори, помню, Вы просили не вмешиваться, но я сомневаюсь в Вашем здоровье и хочу, чтобы Вы были под наблюдением докторов. - Я не сумасшедший… - Конечно, нет. Я про Ваше общее здоровье. Вы ударились головой, у Вас огромный синяк. После таких травм нельзя просто пойти домой. Сюда приедут доктора. Вы поедете, а полиция опросит Вас потом. Хорошо? Я навещу Вас в больнице, когда смогу. Она находится довольно далеко, но я очень скоро к Вам приеду. - Мало Вам держать меня за психически больного, так ещё и принимаете за идиота? Жюли, это психиатрическая больница. Я там уже был и возвращаться не хочу. К Вашему сведению, тогда ничего не выявили, но позор лёг на всю семью и разорвал мою помолвку. А потом меня выбросили в этот город. Что будет теперь? Меня там замучают, пока я не признаю, что ненормален. - Хорошо. И что же расскажет полиции мистер Мэнсон? - То же, что собирался рассказать Вам до того, как Вы сдали меня психиатру. - Я нарушила обещание. Как и Вы своё, Грегори Ламберт.