Эффект домино

День двадцать первый Сообщения перестали приходить на пятый день. Ки Хун сначала не заметил — он всё равно не отвечал, только читал и плакал. А потом вдруг осознал: тишина. Экран телефона пуст. Ни "доброго утра", ни "скучаю", ни "прости". Ин Хо замолчал. Ки Хун думал, что ему станет легче. Что отсутствие этих напоминаний успокоит боль. Но стало только хуже. Тишина оказалась тяжелее любых слов. — Он сдался, — прошептал Ки Хун в подушку. — Конечно, сдался. Кому нужны такие проблемы? Он пытался убедить себя, что так лучше. Что Ин Хо поступил правильно. Что им обоим нужно время и расстояние. Но внутри разрасталась пустота. *** День двадцать пятый Су Бон принес еду и сел на край кровати. — Ты чего такой кислый? Опять? — Нет, — Ки Хун покачал головой. — Всё нормально. — Врешь, — Су Бон вздохнул. — Слушай, я не знаю, что у вас там, но если тебе нужно поговорить... — Не нужно. Су Бон посмотрел на него долго, потом встал. — Ладно. Я рядом, если что. Он ушел, а Ки Хун остался лежать, глядя в потолок. Ин Хо молчал уже пять дней. Пять дней ни одного сообщения. Ки Хун проверил телефон сто раз — может, пропустил, может, сбились настройки. Нет. Тишина. — Ты хотел этого, — сказал он себе. — Ты сам просил его замолчать. Вот и получил. Но легче не становилось. *** День двадцать седьмой Ки Хун впервые за долгое время вышел в университет. Он сел на своё место, открыл тетрадь и уставился в доску. Лекцию вел другой преподаватель — старый, скучный, монотонный. Ки Хун не слушал. Он думал об Ин Хо. Где он? Что с ним? Почему молчит? — Ты слышал? — шепнул Су Бон на перемене. — Хван вышел на работу. Ки Хун замер. — Что? — Сегодня у него лекция у четвертого курса. Я видел его в коридоре. Страшный, как смерть, но ходит. Ки Хун почувствовал, как сердце забилось быстрее. — Ты пойдешь? — спросил Су Бон. — Нет, — слишком быстро ответил Ки Хун. Но сам не был уверен. *** День двадцать восьмой Ки Хун сидел в библиотеке, делая вид, что учится. На самом деле он просто смотрел в одну точку и думал. Дверь открылась. Вошел Ин Хо. Ки Хун увидел его краем глаза и замер. Ин Хо прошел мимо, даже не взглянув в его сторону. Подошел к стеллажу, взял какую-то книгу, перелистал, поставил обратно. Лицо — каменное, непроницаемое. Ни эмоций, ни взгляда. Ки Хун смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается. Этот человек, который писал ему каждый день, который умолял простить, который плакал на коленях, — сейчас проходил мимо, будто Ки Хун был пустым местом. Ин Хо развернулся и вышел, даже не оглянувшись. Ки Хун сидел, вцепившись в книгу, и чувствовал, как по щекам текут слезы. — Ты сам этого хотел, — прошептал он. — Сам. Но внутри кричало: "Нет! Не так! Не так!" *** День двадцать девятый Ки Хун не спал всю ночь. Он лежал и прокручивал в голове сцену в библиотеке. Каменное лицо Ин Хо. Равнодушный взгляд. Как он прошел мимо, будто они чужие. Может, так и есть? Может, Ин Хо действительно решил, что хватит? Что он слишком долго ждал, слишком унижался, слишком просил прощения за то, что не заслуживает прощения? — Нет, — прошептал Ки Хун. — Он не такой. Но голос внутри шептал: "А какой? Ты его знаешь? Ты видел, на что он способен. Он ударил тебя. Чего ты еще ждешь?" Утром Ки Хун встал с одним решением: он должен поговорить с Ин Хо. *** Он пришел в университет за час до лекции. Встал у кабинета Ин Хо и ждал. Когда Ин Хо появился в конце коридора, у Ки Хуна перехватило дыхание. Ин Хо шел медленно, глядя прямо перед собой. Увидев Ки Хуна, он на секунду замер — всего на секунду, — а потом продолжил идти, будто ничего не случилось. — Ин Хо, — окликнул Ки Хун. Ин Хо остановился. Не обернулся. — Что тебе нужно? — голос холодный, чужой. — Поговорить. — Не о чем. — Есть о чем, — Ки Хун шагнул ближе. — Ты молчишь уже неделю. — Ты просил не писать. — Я просил не писать каждый день. Но не молчать совсем. Ин Хо обернулся. Лицо — маска. Ни боли, ни надежды, ничего. — Я сделал так, как ты хотел. Дал тебе пространство. Не лезу. Чего еще? — Ты прошел мимо меня в библиотеке, — голос Ки Хуна дрогнул. — Даже не посмотрел. — Ты хотел, чтобы я смотрел? — Я не знаю, чего я хочу, — выдохнул Ки Хун. — Но не этого. Не такого холода. Ин Хо молчал долго. Потом покачал головой. — Извини, — сказал он тихо. — Я не умею по-другому. Я не умею быть рядом, когда меня не хотят. Я не умею навязываться. Ты сказал — хватит. Я остановился. Если тебе нужно что-то ещё — скажи. Если нет — не трать моё время. Он развернулся и ушел. Ки Хун остался стоять в коридоре, чувствуя, как земля уходит из-под ног. *** День тридцатый Ки Хун не пошел в университет. Он лежал в кровати и смотрел в потолок. Мысли крутились по кругу: "Он прав. Я сам этого хотел. Я оттолкнул его. А теперь удивляюсь, что он ушел". В дверь постучали. — Ки Хун, открывай, — голос Су Бона. — Не хочу. — Открывай, там это... к тебе пришли. Ки Хун замер. Сердце забилось быстрее. — Кто? — Открывай, говорю. Ки Хун встал, подошел к двери, открыл. На пороге стоял Ин Хо. Не каменный, не холодный. Бледный, с красными глазами, с трясущимися руками. Он сжимал в пальцах какой-то пакет и смотрел на Ки Хуна так, будто тот был последним человеком на земле. — Можно? — голос сел, охрип. Ки Хун отступил, впуская его. Ин Хо вошел, остановился посреди комнаты, огляделся. Увидел беспорядок, пустые упаковки от еды, гору немытой посуды. Увидел Ки Хуна — бледного, осунувшегося, с кругами под глазами. — Ты... — начал Ин Хо и замолчал. — Что? — Ки Хун скрестил руки на груди, будто защищаясь. — Ты плохо выглядишь. — А ты пришел критиковать мою внешность? — Нет, — Ин Хо покачал головой. — Я пришел... я не знаю, зачем я пришел. — Тогда зачем? Ин Хо молчал долго. Потом опустился на корточки прямо посреди комнаты, закрыл лицо руками. Ки Хун видел его таким — сломленным, раздавленным, беззащитным. — Я не могу, — выдохнул Ин Хо. — Я не могу без тебя. Я пытался. Я думал, что смогу. Что если отстраниться, станет легче. Не стало. Ки Хун смотрел на него сверху вниз. На этого сильного мужчину, который сидел на корточках в его грязной комнате и трясся. — Ин Хо... — Я хотел быть сильным, — перебил Ин Хо, не поднимая головы. — Думал, что если сделаю вид, что мне всё равно, то ты... не знаю. Придешь сам? Или отпустишь? Я не знаю, что я думал. Я просто не умею просить. — Ты не просишь, — тихо сказал Ки Хун. — Ты сидишь на полу и трясешься. Ин Хо поднял голову. Глаза красные, опухшие. По щекам текут слезы. — Я не знаю, как просить, — выдохнул он. — Я никогда не просил. Никого. Ни о чём. А теперь... теперь я готов на колени встать, лишь бы ты посмотрел на меня. Лишь бы перестал отворачиваться. Ки Хун почувствовал, как по щекам текут слезы. — Ты уже стоял на коленях, — сказал он. — В тот вечер. Ты просил прощения. А я ушел. — И правильно сделал, — Ин Хо покачал головой. — Я заслужил. Я ударил тебя. Этому нет оправдания. — Нет. — Я не прошу забыть. Я не прошу вернуться, как раньше. Я просто... я просто хочу быть рядом. Даже если ты никогда меня не простишь. Даже если будешь ненавидеть. Я хочу дышать с тобой одним воздухом. Ки Хун молчал. Смотрел на него и чувствовал, как внутри тает лёд. — Ты дурак, — сказал он наконец. — Полный дурак. — Знаю, — Ин Хо кивнул. — Ты неделю делал вид, что тебе всё равно. Проходил мимо, даже не смотрел. — Я боялся. — Чего? — Что если посмотрю, то не смогу уйти. Что сорвусь, начну умолять, а ты оттолкнёшь. И это будет больнее, чем просто пройти мимо. Ки Хун вздохнул. Подошел к Ин Хо, опустился на корточки напротив. — Посмотри на меня. Ин Хо поднял глаза. — Я злюсь на тебя, — сказал Ки Хун. — Я обижен. Мне больно. Но я не хочу, чтобы ты проходил мимо. Я не хочу, чтобы ты делал вид, что меня не существует. — А чего ты хочешь? — тихо спросил Ин Хо. Ки Хун молчал долго. Потом взял его руки в свои. — Я хочу, чтобы ты был рядом. Не каждый день. Не сразу. Но был. Чтобы мы попробовали... не знаю... научиться заново. — Научиться? — Ин Хо не верил своим ушам. — Да. Ты сломал доверие. Я сломался сам. Теперь нам нужно собирать осколки. Ин Хо смотрел на него, и в глазах стояла такая надежда, что у Ки Хуна защемило сердце. — Ты даёшь мне шанс? — Я даю нам шанс, — поправил Ки Хун. — Медленно. Осторожно. Без резких движений. Ин Хо кивнул. Слишком быстро, слишком отчаянно. — Я сделаю всё. Всё, что скажешь. Буду ждать столько, сколько нужно. Буду приходить только когда позовёшь. Буду... — Ин Хо, — перебил Ки Хун. — Замолчи. Ин Хо замолчал. — Обними меня, — сказал Ки Хун. Ин Хо замер. — Что? — Обними. Просто обними. Мне нужно. Ин Хо осторожно, будто боялся сломать, обнял его. Прижал к себе, уткнулся лицом в плечо. — Прости меня, — прошептал он. — Прости. — Я знаю, — Ки Хун закрыл глаза. — Я знаю. Они сидели на полу в обнимку, в грязной комнате, среди пустых упаковок и немытой посуды, и плакали. Вдвоём. Впервые за долгое время — вместе. *** День тридцать первый Утром Ки Хун проснулся от того, что кто-то двигался по комнате. Он открыл глаза и увидел Ин Хо. Тот собирал пустые упаковки, мыл посуду, раскладывал вещи по местам. — Ты чего? — спросил Ки Хун хрипло. — Порядок навожу, — Ин Хо обернулся. — Ты как? — Нормально. — Врёшь. — Немного. Ин Хо подошел, сел на край кровати. — Ки Хун, — начал он. — Я хочу, чтобы ты знал. Я пойду к психологу. — Что? — К психологу. Специалисту. Буду работать над собой. Над своей агрессией, над контролем. Чтобы никогда больше... Он замолчал, сглотнул. — Ин Хо... — Ки Хун не знал, что сказать. — Я должен, — твердо сказал Ин Хо. — Не для тебя. Для себя. Чтобы стать лучше. Чтобы иметь право смотреть тебе в глаза. Ки Хун смотрел на него долго. Потом кивнул. — Хорошо. — Ты не против? — Я за, — Ки Хун взял его за руку. — Я за всё, что поможет нам. Ин Хо выдохнул. Будто боялся, что Ки Хун откажется. — Спасибо, — прошептал он. — Не за что. Они сидели молча, держась за руки. За окном вставало солнце. — Можно я сегодня ещё приду? — спросил Ин Хо. — Не навязчиво. Просто посижу с тобой. Ки Хун улыбнулся. Впервые за долгое время — настоящей улыбкой. — Приходи, — сказал он. — Я буду ждать. Ин Хо наклонился и поцеловал его в лоб. Легко, осторожно, будто спрашивая разрешения. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я знаю, — ответил Ки Хун. — Я тоже. Они не знали, что будет дальше. Не знали, сколько времени займёт заживление. Не знали, смогут ли когда-нибудь стать как раньше. Но они знали одно: они вместе. И это уже было началом.