Империя и её сердце

Кацуки Бакуго, секретарь, чьи движения отточены годами службы, бесшумно скользил по отполированному до зеркального блеска полу. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был устремлен на экран монитора, где мелькали строчки делового расписания. Звонки, встречи, конференции — каждый пункт был выверен, каждое время строго определено. Его рабочее место, идеальный островок порядка в приемной, отражало его внутреннюю дисциплину. Стопки документов лежали ровно, ручки выстроились в ряд, ни единой пылинки на глянцевой поверхности стола. Он был воплощением эффективности, механизмом, работающим без сбоев.        Сквозь полуоткрытую дверь кабинета Мидории Изуку доносился тихий рокот его голоса. Изуку, босс, которого Кацуки знал дольше, чем кого-либо еще в своей жизни, был не просто руководителем. Он был явлением. Высокий, с неизменной аурой власти, он двигался по жизни с такой уверенностью, что казалось, сам воздух расступается перед ним. Изуку был богат, талантлив, доминантен, порой до пошлости игрив, но всегда собственник. И Кацуки, зная все эти грани его характера, все равно ощущал, как его сердце сжимается в груди при каждом его появлении. Чувства, которые он тщательно прятал годами, были запретными, неуместными, но жгучими.        — Кацуки, зайди — Голос Изуку, глубокий, с легкой хрипотцой, пронзил тишину приемной. Кацуки вздрогнул, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Он отложил ручку, выровнял стопку бумаг и, сделав глубокий вдох, шагнул в кабинет.        Кабинет Изуку был отражением его самого — просторный, с панорамными окнами, открывающими вид на город. Дорогая мебель, произведения искусства на стенах, массивный стол из темного дерева, за которым Изуку выглядел еще более внушительно. Он откинулся на спинку кресла, скрестив пальцы перед собой. Его зеленые глаза, обычно внимательные и проницательные, сейчас смотрели на Кацуки с какой-то новой, незнакомой Кацуки, задумчивостью. — Доброе утро, Мидория, — произнес Кацуки, ставя перед ним тонкую папку с логотипом компании. Его голос был ровным, почти безэмоциональным, но внутри него бушевала буря, которую он тщательно скрывал. Кацуки не заметил, как в какой-то момент его восхищение боссом переросло в нечто гораздо большее, запретное, но всепоглощающее. Он любил Изуку, всей своей душой, но эта любовь была похоронена глубоко, под толстым слоем профессионализма и страха быть отвергнутым.        Изуку поднял взгляд, его изумрудные глаза задержались на Кацуки чуть дольше обычного.  — Доброе, Кацуки. Что у нас сегодня?        Кацуки развернул планшет, его пальцы быстро скользнули по экрану.  — Девять часов — совещание с отделом маркетинга. Одиннадцать — видеоконференция с японскими партнерами. В час дня — ланч с господином Такеши. После этого…        — Подожди, — Изуку откинулся на спинку кресла, его взгляд стал более пристальным. — Сегодня вечером у меня важная встреча. Проект „Феникс“, и я хочу, чтобы ты пошел со мной.        Кацуки моргнул, его брови чуть заметно нахмурились. Он редко сопровождал Изуку на таких крупных мероприятиях, его роль обычно ограничивалась подготовкой материалов и организацией логистики.  — Я? Мидория, я…        — Ты мой секретарь, Кацуки, — голос Изуку стал жестче, отсекая любые возражения. — Ты знаешь все нюансы этого проекта лучше, чем кто-либо другой. Твоя помощь может быть неоценима. Кацуки сглотнул, кивнул.  — Как скажете, Мидория. Что мне нужно подготовить?        — Ничего особенного. Просто будь готов ответить на любые вопросы, если они возникнут. И постарайся выглядеть соответственно, — Изуку усмехнулся, его взгляд скользнул по строгой черной рубашке и брюкам Кацуки. — Хотя, ты и так всегда выглядишь безупречно.        На щеках Кацуки появился легкий румянец, но он тут же взял себя в руки.  — Буду готов.        Вечер наступил быстро. Когда Изуку и Кацуки подъехали к величественному зданию, где должна была состояться встреча, Кацуки почувствовал, как напряжение сдавливает его грудь. Фасад здания был выполнен из стекла и стали, отражая огни города, а у входа толпились дорогие автомобили, из которых выходили люди в идеально сшитых костюмах, их лица были знакомы Кацуки по финансовым новостям и деловым журналам.        — Держись поближе, Кацуки, — прошептал Изуку, когда они вошли в холл, наполненный приглушенным гулом голосов и звоном бокалов. Он положил руку на поясницу Кацуки, жест, который был одновременно собственническим и ободряющим. От прикосновения Изуку по телу Кацуки пробежали мурашки.        Зал был огромным, с высокими потолками и стенами, украшенными абстрактными картинами. Повсюду сновали официанты с подносами шампанского. Изуку сразу же оказался в центре внимания. Его проект «Феникс» был смелым, амбициозным, и каждый хотел услышать детали из первых уст.        — Мидория, всегда рад вас видеть, — поприветствовал их высокий мужчина с сединой на висках, протягивая руку Изуку. — Слышал о вашем новом проекте. Интригует.        — Господин Танака, — Изуку пожал руку. — Надеюсь, сегодня я смогу развеять все ваши сомнения, — Он повернулся к Кацуки. — Это мой секретарь, Кацуки Бакуго. Он знает о проекте все.        Танака кивнул Кацуки, его взгляд был оценивающим. Кацуки едва заметно поклонился.        Часы пролетели незаметно. Изуку с легкостью отвечал на вопросы, его голос звучал уверенно и убедительно. Кацуки стоял чуть позади, готовый в любой момент предоставить необходимую информацию. Изуку лишь изредка бросал на него короткие взгляды, и этого было достаточно, чтобы Кацуки почувствовал его одобрение.        — Мне нужно отойти на минутку, — сказал Изуку, когда разговор с очередной группой инвесторов подошел к концу. — Подожди меня здесь.        Кацуки кивнул. Как только Изуку скрылся в толпе, Кацуки почувствовал себя немного не в своей тарелке. Он не любил быть в центре внимания, предпочитая оставаться в тени. Он взял бокал шампанского с проходящего подноса, просто чтобы чем-то занять руки.        Рядом с ним стояли двое мужчин, одетые так же безупречно, как и все остальные. Их голоса были приглушенными, но Кацуки, стоявший слишком близко, невольно услышал обрывки их разговора.        — Этот Мидория слишком много на себя берет, — сказал один из них, его тон был пренебрежительным. — Проект „Феникс“? Больше похоже на „Икар“. Взлетит слишком высоко и сгорит.        Второй мужчина усмехнулся.  — Согласен. Молодой, амбициозный, но ему не хватает опыта. Слишком самоуверен. Думает, если у него есть деньги, он может все.        Кацуки почувствовал, как внутри него закипает ярость. Его пальцы сжались на бокале. Он ненавидел, когда кто-то говорил о Изуку в таком тоне. Для него Изуку был гением, человеком, который заслуживал только уважения.        — Вы ошибаетесь, — Кацуки произнес это слишком резко, его голос прозвучал громче, чем он ожидал, привлекая внимание мужчин.        Они повернулись к нему, их лица выражали удивление, затем раздражение.  — Простите? — спросил первый.        — Мидория — один из самых талантливых и дальновидных людей, которых я знаю, — Кацуки продолжил, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Его проект „Феникс“ — это прорыв. Вы просто не способны оценить его масштаб.        — Ого, какой верный пес, — усмехнулся второй мужчина. — Секретарь, кажется? Не вам судить о таких вещах.        — Я его секретарь, и я работаю с ним каждый день, — Кацуки сделал шаг вперед, его глаза сузились. — Я видел, как он строил эту империю. Вы же просто завидуете его успеху.        — Как вы смеете! — первый мужчина покраснел, его голос повысился. — Вы просто дерзкий мальчишка! Знаете ли вы, с кем разговариваете?        — Мне все равно, кто вы, — Кацуки ответил, его агрессия, обычно припрятанная для других ситуаций, вырвалась наружу. — Вы оскорбляете человека, который…        — Что здесь происходит? — голос Изуку, холодный и опасный, прозвучал прямо за спиной Кацуки.        Кацуки резко обернулся. Изуку стоял там, его глаза горели, а выражение лица было таким, что даже самые смелые люди не решились бы бросить ему вызов. Он мгновенно оценил ситуацию, его взгляд скользнул от покрасневших лиц мужчин к напряженному Кацуки.        — Мидория, — первый мужчина попытался улыбнуться, но его улыбка вышла жалкой. — Ваш секретарь… он был немного…         — Мой секретарь? — Изуку перебил его, его голос был низким, но наполненным угрозой. Он подошел ближе, встал рядом с Кацуки, почти касаясь его плеча. — Что он был? Грубым? Неуважительным?        — Он… он начал нас оскорблять, Мидория, — второй мужчина поспешил добавить. — Мы просто высказывали свое мнение о вашем проекте, а он…        Изуку медленно перевел взгляд на Кацуки.  — Кацуки, это правда?        Кацуки не отвел взгляда.  — Они говорили о вас гадости, Мидория. Они говорили, что ваш проект провалится, что вы слишком самоуверенны. Я не мог этого слушать.        Изуку молчал, его взгляд был прикован к Кацуки. В его глазах читалась смесь удивления, гнева и… чего-то еще, что Кацуки не мог расшифровать. Атмосфера вокруг них стала тяжелой, напряженной.        — Ясно, — наконец произнес Изуку, его голос был едва слышен. Он снова повернулся к мужчинам. — Мой секретарь имеет право защищать интересы своей компании и своего босса. Если вы не можете высказывать свое мнение в уважительной форме, то, возможно, вам стоит покинуть это мероприятие.        Мужчины выглядели шокированными. — Мидория, вы… вы защищаете его?        — Я защищаю тех, кто верен мне, — Изуку ответил, его голос окреп, стал стальным. — И Кацуки Бакуго — один из таких людей. Если вы не готовы сотрудничать с моей компанией на моих условиях, то я не вижу смысла в дальнейшем общении.        После этих слов Изуку взял Кацуки за руку и потянул его за собой, оставляя двух мужчин в недоумении. Они вышли из зала, прошли по коридору и остановились у дальней стены.        — Ты что наделал, Кацуки? — Изуку отпустил его руку, но его голос был мягче, чем Кацуки ожидал. Кацуки опустил глаза.  — Я не смог сдержаться. Они так говорили о вас, как будто вы…        — Как будто я кто?        — Как будто вы никто, — Кацуки поднял взгляд, его глаза сверкали. — А вы не никто. Вы — все.        Изуку смотрел на него, и на его лице появилась легкая улыбка. Он протянул руку и коснулся щеки Кацуки, его большой палец нежно погладил кожу. От этого прикосновения Кацуки забыл, как дышать.        — Ты знаешь, Кацуки, — Изуку прошептал, его голос стал почти интимным. — Иногда твоя агрессия бывает очень… привлекательной.      

***

После того случая Кацуки заметил изменения. Изуку начал уделять ему больше внимания. Не так, чтобы это было очевидно для окружающих, но Кацуки, который знал своего босса как свои пять пальцев, ощущал это каждой клеточкой своего тела. Взгляды Изуку задерживались на нем чуть дольше, его голос становился чуть мягче, когда он обращался к Кацуки. Иногда, когда они оставались в кабинете одни, Изуку мог задержаться у его стола, задавая вопросы, которые не касались работы, или просто молча наблюдать, как Кацуки сортирует документы.        Кацуки не понимал, что это значит. Он привык к строгому, требовательному боссу, и эта новая мягкость сбивала его с толку. Его собственные чувства, которые он так долго подавлял, начали пробиваться наружу, вызывая в груди незнакомую тревогу и надежду.        Однажды, ближе к концу рабочего дня, когда приемная уже опустела, Изуку снова позвал Кацуки в свой кабинет.        — Кацуки, — Изуку сидел за своим столом, но не работал. Он просто смотрел на город за окном. — У меня к тебе предложение.        Кацуки замер у двери, ожидая.        — Я хотел бы пригласить тебя на ужин, — Изуку повернулся, его зеленые глаза встретились с золотистыми глазами Кацуки. — Не по работе. Просто ужин.        Сердце Кацуки пропустило удар. Он почувствовал, как его щеки снова заливает краска. Это было так неожиданно, так… не по-рабочему.        — Ужин? — Кацуки постарался, чтобы его голос звучал ровно.        — Да. Если ты, конечно, не против.        Изуку выглядел… немного неуверенно. Это было настолько необычно, что Кацуки на мгновение забыл, как дышать.        — Я не против,  — Кацуки наконец нашел свой голос, который прозвучал чуть более хрипло, чем он ожидал. — Я согласен.        Улыбка Изуку стала шире, и в его глазах вспыхнул озорной огонек.        — Отлично. Заеду за тобой в восемь. Адрес я знаю.        Кацуки кивнул, чувствуя себя так, словно его ударили по голове. Он вышел из кабинета, его ноги казались ватными. Ужин с Изуку. Что это может значить? Вечером, когда Изуку подъехал к дому Кацуки, сердце секретаря колотилось как сумасшедшее. Он вышел на улицу, стараясь выглядеть невозмутимым, но внутри все дрожало. Изуку вышел из машины, открывая для Кацуки дверь. Он был одет в элегантный, но неформальный костюм, и выглядел еще более привлекательно, чем обычно. — Ты выглядишь прекрасно, Кацуки, — произнес Изуку, когда Кацуки сел в машину. В его голосе была какая-то новая, завораживающая интонация.        Кацуки почувствовал, как его щеки снова горят. Он был одет в простую черную рубашку и темные брюки, но комплимент Изуку заставил его почувствовать себя особенным.        — Ты тоже, — пробормотал Кацуки, стараясь не смотреть прямо на босса.        Ресторан был тихим и уютным, с приглушенным светом и мягкой музыкой. Они сели за столик у окна. Изуку заказал вино, и вскоре они уже вели непринужденную беседу. Удивительно, но они говорили не о работе. Они говорили о детстве, о мечтах, о любимых книгах и фильмах. Кацуки узнавал нового Изуку, более открытого, менее властного, более… человечного. И он видел, как Изуку с интересом слушает его, задает вопросы, смеется над его шутками.        — Я всегда знал, что ты умный, Кацуки, — Изуку отпил вино, его глаза не отрывались от Кацуки. — Но ты еще и очень интересный собеседник. Почему мы раньше так не говорили?        Кацуки пожал плечами. — Работа. Мы всегда были сосредоточены на работе.        — Да, — Изуку кивнул. — Но, возможно, пора что-то менять.        Его взгляд стал более интенсивным, и Кацуки почувствовал, как по его коже пробегают мурашки.        — Я заметил, что ты изменился после того случая на встрече, — Кацуки не мог сдержаться, чтобы не спросить. — Ты стал… мягче.         Изуку улыбнулся, и эта улыбка была полна нежности.        — Ты защитил меня, Кацуки. Никто до тебя так не делал. Никто не видел во мне человека, которого нужно защищать. А ты увидел, и это затронуло меня. Кацуки почувствовал, как его сердце колотится в груди. Он не мог отвести взгляда от Изуку.        — Я… я всегда восхищался тобой, — Кацуки произнес это почти шепотом, чувствуя, как его щеки горят. — Твоим умом, твоей силой, твоей целеустремленностью.        Изуку наклонился чуть ближе, его голос стал еще тише, почти шепотом.        — А я всегда восхищался тобой, Кацуки. Твоей преданностью, твоей самоотверженностью, твоей… красотой.        Последнее слово заставило Кацуки замереть. Он почувствовал, как его горло пересохло.        — Красотой? — Кацуки едва смог произнести это слово.        — Да, — Изуку кивнул, его взгляд был прикован к губам Кацуки. — Твои глаза, твои волосы, твои черты лица. Все в тебе прекрасно.        Изуку протянул руку и накрыл ею руку Кацуки, лежавшую на столе. Его пальцы были теплыми и сильными. Кацуки не отдернул руку. Он просто смотрел на их сплетенные пальцы, чувствуя, как его сердце вот-вот выпрыгнет из груди.        — Кацуки, — голос Изуку стал бархатным. — Я давно хотел тебе это сказать. Я чувствую к тебе нечто большее, чем просто уважение к сотруднику.        Кацуки поднял взгляд. Его красные глаза встретились с зелеными, полными желания. Изуку улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней, самой нежной из всех, что Кацуки видел на его лице.       

***

После ужина Изуку отвез Кацуки к себе домой. Их чувства витали в воздухе, густые и осязаемые. Изуку открыл дверь своей квартиры, и Кацуки вошел, чувствуя, как его сердце стучит в ушах. Квартира Изуку была такой же, как и он сам – просторной, стильной, с невероятным видом на ночной город. Изуку закрыл дверь, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Он повернулся к Кацуки, и в его глазах горел огонь желания.        — Кацуки… — Изуку сделал шаг вперед, его рука потянулась к щеке Кацуки. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал.        Его большой палец нежно погладил кожу Кацуки, вызывая волну мурашек. Кацуки закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением.        — Я тоже, — Кацуки прошептал, его голос был едва слышен.        Изуку наклонился, и его губы мягко коснулись губ Кацуки. Поцелуй был нежным, трепетным, словно они оба боялись спугнуть этот хрупкий момент. Но затем нежность сменилась страстью. Изуку углубил поцелуй, его язык скользнул в рот Кацуки, исследуя каждый уголок. Кацуки ответил с такой же пылкостью, его руки обвились вокруг шеи Изуку, притягивая его ближе. Поцелуй был долгим, голодным. Изуку посасывал язык Кацуки, затем аккуратно обхватывал его, вытягивая, пока Кацуки не издал тихий стон. Их губы двигались синхронно, языки переплетались в страстном танце, обмениваясь слюной, горячей и сладкой. Кацуки почувствовал, как его тело начало гореть. Руки Изуку скользнули по спине Кацуки, прижимая его к себе. Кацуки почувствовал твердость его члена, который уже настойчиво упирался в его бедро. Его собственное возбуждение откликнулось, и он инстинктивно прижался ближе. Изуку начал спускаться по его шее, оставляя влажные, горячие поцелуи. Кацуки откинул голову, давая ему доступ. Он чувствовал, как кожа на его шее становится чувствительной, как каждый поцелуй вызывает волну удовольствия. Изуку лизнул чувствительную область за ухом Кацуки, и тот вздрогнул, издавая тихий стон. Изуку взял его за руку и повел в спальню. Комната была просторной, с огромной кроватью, застеленной темным шелковым бельем. Изуку подтолкнул Кацуки к кровати, и тот упал на мягкие подушки. Изуку стянул с себя одежду, его тело было сильным и мускулистым. Кацуки не мог оторвать от него взгляда. Изуку забрался на кровать, нависая над Кацуки. Руки Изуку расстегнули пуговицы на рубашке Кацуки, медленно, одну за другой. Кацуки почувствовал, как прохладный воздух касается его кожи, а затем теплые пальцы Изуку скользнули под ткань, лаская его грудь. Он медленно стянул с Кацуки рубашку, обнажая его подтянутое тело.        — Ты идеален, — прошептал Изуку, его взгляд был полон восхищения.        Кацуки почувствовал, как его щеки горят, но это было приятное смущение. Изуку начал целовать его живот, затем опустился ниже, к ремню его брюк. Он расстегнул ремень, а затем расстегнул ширинку. Кацуки почувствовал, как его член дергается от предвкушения. Изуку медленно стянул брюки Кацуки, а затем и боксеры. Член Кацуки, уже полностью возбужденный, выскользнул наружу, твердый и горячий. Изуку взял его в руку, его пальцы нежно обхватили ствол. Кацуки издал глубокий стон, его тело напряглось. Он почувствовал, как Изуку склонился ниже, его влажные губы коснулись головки. Изуку начал медленно облизывать ее, затем взял в рот, языком лаская чувствительный венчик. Кацуки ахнул, его пальцы вцепились в волосы Изуку.        Изуку двигал головой вверх и вниз, его язык работал виртуозно, обхватывая член Кацуки, посасывая его, затем снова облизывая головку. Кацуки чувствовал, как удовольствие нарастает, как волны тепла расходятся по всему его телу. Он слышал звуки собственного дыхания, прерывистого и неровного, и влажные шлепки губ Изуку о его член.        — Ох… Изуку… — Кацуки прохрипел, его бедра начали дергаться.        Изуку продолжал, его рот был полон члена Кацуки. Он посасывал его, обхватывая губами, затем немного отпускал, чтобы снова глубоко взять. Кацуки чувствовал, как его член пульсирует, как предсеменная жидкость начинает вытекать, смазывая рот Изуку.        — Я… я сейчас… — Кацуки сжал волосы Изуку, его тело дрожало.        Изуку посмотрел на него снизу вверх, его глаза горели. Он улыбнулся, затем снова опустил голову, усиливая темп. Кацуки не выдержал. Он издал громкий стон, его тело выгнулось, и он кончил глубоко в горло Изуку. Теплая, густая сперма хлынула в рот Изуку, который жадно проглотил ее. Кацуки тяжело дышал, его ноги подкосились. Изуку поднялся, его губы были влажными и блестящими. Он нежно поцеловал Кацуки в губы, передавая ему вкус его собственной спермы. — Хочу, чтобы ты чувствовал меня, — прошептал Изуку, его глаза сияли. Он потянулся к тумбочке, доставая смазку.        Изуку щедро нанес смазку на свой член, а затем на анус Кацуки. Кацуки почувствовал, как его тело напрягается. Он никогда не делал этого раньше. — Расслабься, Кацуки, — Изуку прошептал ему на ухо, его голос был низким и успокаивающим. — Я буду нежен.         Изуку медленно подвел головку своего члена к анусу Кацуки. Кацуки вздрогнул, почувствовав легкое давление. Изуку надавил чуть сильнее, и головка начала медленно проникать внутрь. Кацуки издал сдавленный стон, его тело напряглось.        — Дыши, Кацуки, — Изуку прошептал, целуя его в шею. — Дыши со мной.        Кацуки попытался расслабиться, и Изуку медленно, дюйм за дюймом, начал входить в него. Это было больно, но одновременно и невероятно возбуждающе. Кацуки почувствовал, как его мышцы растягиваются, как его тело приспосабливается к новому ощущению. Он издал глубокий стон, когда Изуку вошел в него до конца. Изуку замер, давая Кацуки привыкнуть. Его член был горячим и твердым, полностью заполняя Кацуки. Кацуки почувствовал, как его тело обволакивает Изуку, как они становятся одним целым.        — Всё нормально? — прошептал Изуку, его голос был полон нежности. Кацуки кивнул, его глаза были закрыты. — Да…        Изуку начал медленно двигаться, его бедра двигались вперед и назад, его член скользил глубоко внутрь Кацуки, затем немного выходил, чтобы снова глубоко войти. Кацуки издавал тихие стоны, его тело покачивалось в такт движениям Изуку.        — И..Изуку — Кацуки прохрипел, его пальцы вцепились в плечи Изуку.        Изуку ускорил темп, его движения стали более глубокими и быстрыми. Член Кацуки, зажатый между их телами, пульсировал от возбуждения. Изуку наклонился, целуя Кацуки в губы, их языки снова переплелись. Поцелуй был мокрым, громким, с обилием слюны.        Кацуки чувствовал, как его тело нарастает до пика. Каждый толчок Изуку был невероятно приятным, каждый раз, когда их тела соприкасались, он чувствовал, как искры пролетают между ними. Слышались громкие шлепки их тел, влажное причмокивание. Изуку усилил темп, его бедра ударялись о ягодицы Кацуки, издавая громкие шлепки. Кацуки не выдержал. Он издал громкий крик, его тело выгнулось, и он кончил, его сперма хлынула на их животы. Почти сразу же Изуку последовал за ним, рыча от удовольствия, его горячая сперма излилась глубоко внутрь Кацуки.        Они лежали, тяжело дыша, их тела были сплетены. Кацуки чувствовал, как Изуку тяжело дышит ему в шею, его член все еще был внутри него.        — Мой, — прошептал Изуку, целуя Кацуки в шею. — Ты теперь мой, Кацуки.        Кацуки улыбнулся, его тело было расслабленным и довольным.        — Твой, — прошептал он в ответ.

***

Их отношения расцвели, как экзотический цветок. Изуку, властный и доминантный в бизнесе, дома становился нежным и заботливым. Он баловал Кацуки, дарил ему дорогие подарки, возил в путешествия. Кацуки, поначалу смущавшийся, постепенно привык к этой роскоши и вниманию. Он чувствовал себя любимым, желанным, и это было для него новым, но невероятно приятным ощущением.        Утро начиналось с нежных поцелуев и объятий. Изуку всегда просыпался раньше, наблюдая за спящим Кацуки, его лицо было полно обожания.        — Доброе утро, мой спящий Кацуки, — Изуку шептал, нежно целуя Кацуки в макушку.        Кацуки морщился во сне, а затем открывал глаза, встречая зеленый взгляд Изуку.        — Ммм… доброе, — Кацуки потягивался, его тело было расслабленным после ночи, полной страсти.        — Ты выглядишь таким беззащитным, когда спишь, — Изуку гладил его по волосам. — Я могу смотреть на тебя вечно.         Кацуки краснел, но ему это нравилось. Изуку всегда находил способ заставить его смущаться, но это было приятное смущение.        — Извращенец, — Кацуки фыркнул, но затем прижался к Изуку, наслаждаясь его теплом. Изуку рассмеялся, его смех был глубоким и заразительным. — Может быть, но ты любишь своего извращенца, не так ли? — Может быть, — Кацуки улыбнулся, целуя Изуку в губы. Их дни были наполнены работой, но теперь каждый день начинался и заканчивался вместе. В офисе они оставались профессионалами, но Кацуки ловил на себе взгляды Изуку, полные желания, и его сердце пропускало удар.        Однажды, во время совещания, Кацуки заметил, как одна из новых сотрудниц, молодая и привлекательная девушка, слишком долго задержала взгляд на Изуку. Кацуки почувствовал укол ревности. Он сжал ручку в руке, его взгляд стал острым, как лезвие.        После совещания, когда Изуку отпустил всех, Кацуки задержался.        — Эта новенькая… она слишком долго на тебя смотрит, — произнёс Кацуки, и в его голосе звучало напряжение. Изуку поднял бровь, затем улыбнулся.        — Ревнуешь, мой Кацуки?        Кацуки фыркнул.        — Глупости. Просто она отвлекает тебя от работы.        Изуку подошел к нему, его глаза сияли озорством. Он обхватил талию Кацуки, притягивая его к себе.        — Никто не может отвлечь меня от работы. Кроме тебя, конечно, — Изуку прошептал, его губы коснулись уха Кацуки. — Но это уже другое дело.        Он поцеловал Кацуки в шею, затем лизнул чувствительную кожу. Кацуки вздрогнул.        — Изуку… мы на работе, — Кацуки пробормотал, но его тело уже откликалось на прикосновения босса.        — И что с того? — Изуку усмехнулся. — Я твой босс. И я могу делать с тобой все, что захочу.         Его рука скользнула вниз, касаясь паха Кацуки, который уже начал твердеть. Кацуки издал тихий стон.        — Видишь? — Изуку прошептал. — Ты тоже этого хочешь.         Он отстранился, его глаза горели.        — Не волнуйся, Кацуки. Никто не сравнится с тобой. Ты единственный, кто владеет моим сердцем. И моим телом.        Кацуки почувствовал, как тепло разливается по его груди. Слова Изуку были бальзамом для его ревнующей души.        — Хорошо, — Кацуки прошептал, прижимаясь к Изуку. — Но если она еще раз так посмотрит…        — То я напомню ей, кто здесь главный, — Изуку закончил его фразу, целуя его в губы. — И кто мой.

***

Их вечера часто заканчивались в спальне, где Изуку раскрывал свою доминантную сторону, а Кацуки с готовностью подчинялся. Их секс был грубым, громким, полным страсти и желания. Изуку любил связывать Кацуки, оставлять на его теле следы своей власти, и Кацуки, поначалу немного испуганный, обнаружил, что ему это нравится. Ему нравилось чувствовать себя полностью под контролем Изуку, нравилось отдавать ему себя полностью.        В один из вечеров, после напряженного дня, они вернулись домой. Изуку сразу же потащил Кацуки в спальню.        — Сегодня ты будешь моим полностью, Кацуки, — Изуку прорычал, его глаза горели.        Он швырнул Кацуки на кровать, и тот послушно лег. Изуку достал из тумбочки шелковый шарф и быстро связал запястья Кацуки над головой.        — Изуку… — Кацуки прошептал, его сердце забилось быстрее.        Изуку наклонился, его губы коснулись шеи Кацуки.        — Не разговаривай. Просто чувствуй.        Изуку начал целовать его тело, медленно спускаясь от шеи к груди. Он посасывал его соски, слегка покусывая их, пока Кацуки не издал стон. Затем он опустился ниже, к животу, оставляя влажные дорожки поцелуев. Кацуки чувствовал, как его тело горит. Он был полностью беспомощен, связанный, и это возбуждало его еще больше.        Изуку достал из тумбочки небольшой вибратор.        — Сегодня мы попробуем что-то новенькое, — Изуку прошептал, его голос был низким и пошлым.        Он включил вибратор и медленно подвел его к анусу Кацуки. Кацуки вздрогнул, его тело напряглось. Изуку улыбнулся, видя его реакцию. Он медленно ввел вибратор в Кацуки, и тот издал громкий стон. Изуку начал двигать вибратором, исследуя внутренности Кацуки. Кацуки выгнулся, его тело дрожало от удовольствия.        — Ох… Изуку… — Кацуки прохрипел, его голос был прерывистым.        Изуку продолжал, его глаза не отрывались от лица Кацуки. Он наслаждался его реакцией, его стонами, его дрожью.        Затем Изуку вытащил вибратор, и Кацуки почувствовал легкое разочарование. Но Изуку тут же заменил его своим членом. Он медленно вошел в Кацуки, его член был твердым и горячим.        — Чувствуешь меня, мой Кацуки? — Изуку прорычал, его голос был полон властности.        — Да… — Кацуки ответил, его тело обволакивало Изуку.        Изуку начал двигаться, его толчки были глубокими и быстрыми. Он шлепал ладонью по ягодицам Кацуки, оставляя красные следы. Кацуки кричал от удовольствия и боли. Кацуки кончил первым, его сперма хлынула на их животы. Изуку последовал за ним через несколько мгновений, его горячая сперма излилась глубоко внутрь Кацуки.        Они лежали, тяжело дыша, их тела были влажными от пота. Изуку развязал Кацуки, и тот сразу же обнял его, прижимаясь к нему.        — Я люблю тебя, Изуку, — Кацуки прошептал, его голос был полон нежности.        Изуку поцеловал его в макушку.        — Я тоже люблю тебя, мой Кацуки. Больше всего на свете.

***

       Их отношения углублялись с каждым днем. Они стали не просто любовниками, но и лучшими партнерами, понимающими друг друга без слов. Изуку продолжал баловать Кацуки, но теперь это были не только подарки, но и маленькие жесты заботы, нежные слова, поддержка в трудные моменты. Кацуки, в свою очередь, стал для Изуку не только идеальным секретарем, но и опорой, человеком, которому он мог доверять абсолютно все.        В один прекрасный день, когда они сидели дома, Изуку смотрел на Кацуки, который читал книгу. Он чувствовал, как его сердце наполняется теплом.        — Кацуки, — Изуку произнес, и Кацуки поднял взгляд. — Я хочу, чтобы ты знал. Ты самое лучшее, что случилось со мной в жизни.        Кацуки улыбнулся, его глаза сияли.        — Ты тоже, Изуку. Ты изменил мою жизнь. Ты показал мне, что такое быть любимым.        Изуку подошел к нему, взял книгу из его рук и отложил ее в сторону. Он сел рядом с Кацуки, притягивая его к себе.        — Я хочу провести с тобой всю свою жизнь, Кацуки, — Изуку прошептал, его голос был полон искренности. — Я хочу, чтобы ты был моим навсегда.        Кацуки посмотрел на него, его глаза были полны слез.        — Я тоже хочу быть с тобой навсегда, Изуку.        Изуку поцеловал его, и этот поцелуй был полон обещаний, любви и нежности. Они знали, что их путь будет нелегким, что им придется столкнуться с осуждением и непониманием. Но они были готовы. Потому что у них была любовь, которая была сильнее любых преград. И они были вместе. И это было все, что имело значение.        Их отношения продолжали развиваться, становясь все глубже и крепче. Изуку научился быть более открытым со своими чувствами, а Кацуки — принимать любовь и заботу. Они стали идеальной парой, где каждый дополнял другого, где сила одного уравновешивалась нежностью другого. И каждый день они доказывали себе и друг другу, что любовь, настоящая любовь, способна преодолеть все.