«Хазбин» — значит «неудачник»

«Что за..?» Широко распахнув глаза и поняв, что он может двигаться, Аластор облегчëнно выдохнул. «Фух, живой. Я уж подумал... Минуточку, а где..?» Аластор точно помнил, что должен был находиться в лесу этим ранним утром. Именно там он предавал земле очередную жертву, погибшую от его рук, когда, откуда ни возьмись, раздался громкий выстрел — скорее всего, из охотничьего ружья. Последняя мысль, промелькнувшая в его голове, относилась к вопросу: «Стоит ли крикнуть, что я человек?». Как-никак, горе-охотник может подойти поближе, и тогда ему придётся... Аластор пока не решил, что ему придётся делать тогда. Он не ожидал потерять сознание и очнуться в незнакомом тëмном месте без пространственных границ. Создавалось впечатление, что его засосало в чёрную дыру. Ему внезапно стало некомфортно в собственном теле, и он машинально себя ощупал. «У меня... Нет! Не может быть...» Нелепые рожки, звериный хвост и мохнатые уши?! Сейчас Аластор отдал бы всё на свете, лишь бы взглянуть в зеркало и убедиться, что ему мерещится... — Быстро же ты попался в клетку. Из темноты вышла высокая стройная блондинка, похожая на демоницу. Будучи человеком неглупым, при виде неё Аластор сразу догадался, куда его занесла шальная пуля охотника. «Чëрт возьми, я не мог умереть ВОТ ТАК!» — Знаю, о чëм ты думаешь, — безразлично произнесла демоница. — «Почему сегодня? Я же слишком молод, слишком амбициозен, ещё слишком рано». У вас, людей, попросту не бывает подходящего момента. — Миледи, — стиснул зубы Аластор, — если я верно истолковал ваши слова, вы и есть та самая сила, с которой я имел честь заключить сделку... вчерашним вечером. — Я не просто сила — я первая женщина и супруга короля Ада, Лилит. «Ах, жена Люцифера... Какая важная персона откликнулась на мой призыв». При жизни Аластор сделал всё возможное, дабы не остаться в дураках в загробном мире. Журналисты называли его серийным убийцей, ловко скрывающимся от правосудия, и он нисколько не сомневался, что однажды попадёт в пристанище мучеников. Да, он убивал, убивал много, но не жалел: причины не позволяли. Впрочем, кому они нужны в Раю? Предвидя собственное будущее, Аластор потратил немало лет на проведение обрядов, позволяющих связаться с Адом, и за день до трагедии в лесу ему улыбнулась удача. «Зачем ты тревожишь нас, глупец? — В центре кровавой пентаграммы, нарисованной посреди комнаты, магическим образом появились алые буквы. — Долгие годы ты настырно стучишься из мира людей. Признаться, ты меня заинтересовал». — Приветствую вас, представитель Ада, кем бы вы ни были, — осклабился Аластор. — Давайте сразу перейдëм к делу: я знаю, что после смерти мне не миновать Преисподней. Однако я не хочу быть обычным грешником... Мне необходимо могущество, способное одолеть любого из них. Заключим сделку? «Жаждешь обрести влияние наравне с оверлордами?» — О, я не разбираюсь в ваших титулах! Тем не менее, мне не нравится формулировка «наравне», я хочу быть сильнейшим в Аду, понимаете? «Почему бы и нет... Так сложилось, что я могу дать тебе желаемое. Взамен ты выполнишь одну мою просьбу, но до тех пор твоя душа будет принадлежать мне». — Какова же просьба? «Узнаешь, когда умрëшь». Подписывая договор о продаже души, Аластор думал, что ему ещё жить да жить. Вселенская несправедливость! — Весьма рад знакомству, весьма рад. — Он услужливо поцеловал руку Лилит. — Могу я получить обещанное по сделке? — Не торопись, мальчик, — приструнила его женщина, — сначала мы должны выйти из Врат Ада. Я сопровожу тебя в укромное местечко, где мы поболтаем без свидетелей. Грешники прибывают сюда один за другим... К сожалению, не у каждого есть заботливая хозяйка, а тебе вот повезло, зверëк. Аластор помрачнел, вспомнив об изменениях в его внешности. — А это можно как-нибудь убрать? — Он сконфуженно покосился на олений хвостик. — На это я повлиять не могу, — усмехнулась Лилит. — Ты был убит охотником, принявшим тебя за оленя, и Врата в шутку преобразили твой облик. Они любят издеваться над грешниками... Но у меня найдётся костюм, который поможет тебе выглядеть солиднее.

***

В то время как в отеле происходили беспорядки, сэр Пентиус, ни сном ни духом не ведавший об общей беде, беззаботно прибирался в своей комнате, слушая в наушниках любимую симфонию Бетховена. Оценив потрясающие результаты его работы, Чарли с радостью вернула ему яичных созданий. — Том! Фрэнк! Джонни! — возликовал Пентиус. — Я так по вам соскучился! — Ты наконец осознал, что они твои друзья, а не слуги? — Они мои самые близкие... существа. Моя семья... — Верно подмечено, приятель, — вмешался в разговор третий лишний, — семья превыше всего. Прогулочным шагом в номер вошёл Люцифер. До сих пор не привыкший к его присутствию Пентиус грохнулся на колени: — Ваше величество! — Не надо церемоний, — остановила его Чарли и в спешке вывела отца в коридор. — Папа, почему ты не у себя? Тебе нужен отдых! — Детка, твой папа — чëртов король Преисподней, — посмеялся Люцифер, оперевшись на длинную трость, увенчанную фигуркой в виде яблока. — Что ему маленькая стычка с парой-тройкой мудаков? — Ты знаешь, почему я беспокоюсь. — Поверь, я им неинтересен: они считают меня жалким. Даже тебе помочь не смог... — Всё в порядке, Аластор очень кстати пришёл на выручку. При упоминании Радиодемона Люцифера перекосило, как от зубной боли. — Между прочим, когда твой управляющий начнёт собирать чемоданы? — Ой, я тебе не сказала! Забудь про увольнение — он останется с нами. — Чего?! В связи с чем? — Слушай, я понимаю, ваше знакомство прошло... сомнительно, — деликатно вывернула Чарли, — но ты не можешь отрицать его вклад в наш проект. С ним сложно, не спорю, и парень он далеко не простой, однако у него, судя по всему, есть веская причина держаться за отель. — Если его причина — надежда на искупление, пососëт же он хуйца. — Папа! — Да-да, девятое правило вечно вылетает из головы... К слову, я планирую задержаться в «Хазбине». — Не шутишь?! — Ха-ха, ну, ты ведь не прогонишь? — Я тебя обожаю! — Чарли кинулась на шею отцу, который с трудом устоял на ногах. — И надолго ты к нам? — Пожалуй, на... на... навсегда? Или по мере необходимости, — неопределённо отозвался Люцифер. — Мне не внушает доверие твоё окружение, особенно это хамло с оленьей мордой — дурная компания даже по меркам Ада. Прослежу за тем, как ты тут справляешься. — И ты можешь поприсутствовать на сегодняшнем сеансе психотерапии! Ух, надо напомнить о нём ребятам! На первом этаже Чарли застала только бармена, протирающего стойку в гордом одиночестве. — Оу, Хаск, ты не видел остальных? — Вэгги и Аластор просили передать, что готовят комнату к сеансу, — безучастно ответил тот, — Энджел ещё не вернулся с работы, Пентиус у себя, Ниффти наверняка драит чей-нибудь номер, а его величество тебя искал. — Папа хочет к нам заселиться. Думаешь, он поладит с Аластором? — Сдаётся мне, завтра мы найдëм их тела с оторванными головами и не сумеем установить, как они умудрились перегрызть друг другу глотки. — М-да, они оба упрямцы... — обеспокоенно подтвердила Чарли. — Прости, что не вышло с твоим увольнением. — Не парься, принцесса, я добровольно стал рабом Аластора, с тех пор как заключил с ним сделку. Он может делать со мной, чего вздумается, и быть в своём праве; я не должен был подбивать тебя на уговоры. Забыли, лады? Тебе не разрушить устои Ада. Издавна слабые грешники продавались более сильным направо и налево, чтобы получить какую-то выгоду или хотя бы спасти свою шкуру. Так, например, душа Энджела принадлежала владельцу порностудии Валентино, входящему в тройку «Ви» — союз оверлордов, участники которого считались большими друзьями. Помимо него, в нём состояли модный дизайнер Вельвет и владелец популярной телекорпорации Вокс — не последние в Преисподней личности. Используя их влияние, Валентино продвигал Энджела как порноактëра, приносящего огромный доход, и явно не планировал отказываться от лёгких денег. «Сделки на душу — отвратительная вещь!» — мысленно заключила Чарли. — Вот что, Хаск, давай-ка ты присоединишься к нашему сеансу. Отвлечëшься от бара и заодно поделишься своими чувствами. — Нет у меня никаких чувств... — Тебя не заставят говорить силком, просто выслушай других! — Просто выслушать? — Хаск устало зевнул. — Ну, если большего не потребуется, тогда забились. Я не против проебать рабочее время. Энджел приполз в отель без задних ног и, очевидно, в скверном расположении духа. — Грëбаный Валентино, — выругался он, плюхнувшись на диван. — Двенадцать часов на ебучем траходроме! Совсем ебанулся, я ему что, секс-кукла? Цыц! — Он предупредительно выставил вперёд руку, заметив, что Чарли собирается что-то сказать. — Даже не заикайся про девятое правило, у меня настроение ни к чëрту! — Э-э-э, вообще-то, я хотела узнать, готов ли ты сегодня к психотерапии... — А сама, блять, как считаешь? — Чë разгавкался? — осадил его Хаск. — Мы не виноваты, что ты выбрал пахать на мудачьё. — Я выбрал?! Засунь в жопу свой поганый язык, кисуля, ты нихуя обо мне не знаешь! — Мечтал бы не знать, да только ты пиздишь без остановки, стоит поставить перед тобой бутылку. Вы все так любите поныться за стаканом бухла, что я у вас уже вместо психолога. — Завали, кретин! Разрываясь от бешенства, Энджел вылетел из холла и демонстративно хлопнул дверьми. — Энджел! — Чарли рванула было следом, однако бармен её одëрнул: — Не надо, принцесса, им займусь я. Сколько ни пытайся, ты не сможешь заговорить с ним на одном языке, а меня он поймёт. — О... Н-наверное, ты прав... Хаск поймал беглеца во дворе, грубо ухватив его за ворот одежды. — Будет тебе выëбываться, — сухо выплюнул он. — Дочь Люцифера, конечно, девчонка с придурью, но она единственная, кому на нас вроде как не похуй. Куда ты опять лыжи навострил? — Тебе-то чë?! — Уверен, что нажраться, как падла, можно и здесь. — А я, может, хочу нажраться и сдохнуть во второй раз! — Энджел изнеможённо опустился на крыльцо, накрыв руками затылок. — Хочу сломать себя, уничтожить... — По нарумяненным щекам, смывая дорогую косметику, потекли прозрачные струйки. — ...чтобы перестать быть его любимой игрушкой... Может, тогда он сжалится и отпустит... Порой молчание — лучший способ выразить поддержку. В раздумьях почесав лоб, Хаск подсел к нему поближе и терпеливо дождался окончания истерики. — Не дави из меня слезу, паучок, я давненько барахтаюсь в том же котле, что и ты. — Вау, тоже ишачишь на порностудию? — Нашёл, с кем дерьмом мериться! По-твоему, ты весь такой особенный, раз везде обосрался? Я ведь когда-то был оверлордом. Да, был, — повторил он, прочитав недоверие на лице собеседника, — у меня во владении насчитывалось так много душ, что я беспечно ставил их на кон, целыми днями пропадая в казино и играя в карты. Опытный фокусник при жизни — искусный шулер после смерти. Лишь единожды я умудрился проиграть всё подчистую... — Аластору? — Ты должен понять одно: всем знакомы сожаления о прошлом, но куда разумнее думать о будущем. Что тебе дадут твои пиздострадания? Собери сопли в кулак, поменяй то, что ты пока в состоянии изменить! Энджел вытер глаза и печально улыбнулся. — Получается, мы оба лузеры? — Точнее не скажешь. И ради всего греховного, не ищи спасения на дне бутылке — там ты его не найдëшь. — Где же поискать? У тебя в кроватке? — Обоссаться, блять, со смеху. — Ты застрял тут со мной, лошара, смирись уже!

***

Чарли лежала в постели, с головой укутавшись в одеяло, и размышляла о том, что делать дальше. «Сколько ни пытайся, ты не сможешь заговорить с ним на одном языке», — этой фразой Хаск неосознанно нанёс ей удар под дых, но она не могла упрекнуть его во лжи. Способна ли королевская дочь, выросшая в компании любящего отца и преданной подруги, понять грешников, которых не принял даже милосердный Рай? Для мучеников Преисподней она всего лишь наивная девочка, возомнившая себя мультяшной супергероиней. — Моя принцесса, ты однозначно будешь в восторге! — оповестил её управляющий, войдя в спальню, как в собственный кабинет. — Ну что, идём оценивать комнату? — Ох, Аластор, — Чарли испустила протяжный вздох, — уверена, вы с Вэгги прекрасно справились, однако ничего не выйдет... По крайней мере, сейчас у меня нет настроения проводить сеанс. — Странно, я помню, что утром оно было. Аластор лëг на вторую половину кровати, оказавшись лицом к лицу с Чарли. Оробевшая перед его нахальством, девушка застенчиво перевела взгляд на потолок. — Неважно, меня никто не поймëт... — Дай угадаю, тебя кто-то обидел? А я предупреждал, что грешники не умеют отвечать добром на добро, — довольно изрëк Радиодемон. — Они угодили в Ад вполне заслуженно, не жди от них и толики сожаления. — Ты считаешь себя таким же? — Пф, ваше высочество, где они учились — я преподавал! «В чëм же твой грех?» — хотела спросить у него Чарли, но вовремя прикусила язык. Всё равно Аластор либо соврëт, либо тонко намекнëт, что её это не касается. Он вообще привык жить, как вздумается, и делать, что пожелает. — Тогда, может, ты знаешь способ заинтересовать их в искуплении? — Ха-ха-а! Мы работаем с отходами жизнедеятельности, надеясь на чудо, но чудес не бывает. Лично я с ними не сталкивался. — Наконечником микрофона Аластор подхватил выбившуюся прядь длинных волос и заправил её девушке за ухо. — Дорогая, твоя мама ужаснулась бы, узнав, чем ты занимаешься. Чарли испытала чувство, сравнимое с мощным ударом электрического разряда по телу. Вздëрнув подбородок, она яростно впилась в плечо Аластора чёрными коготками, и её демоническая сущность прорвалась наружу: на голове появились тёмно-красные рога, зрачки налились кровью, зубы заострились, сзади вырос длинный хвост. — ЧТО ТЫ, ЧËРТ ТЕБЯ ДЕРИ, НЕСËШЬ?! ОТКУДА ТЕБЕ ЗНАТЬ МОЮ МАМУ? — Воу-воу, сбавь обороты! — оскалился Аластор, подняв вверх обе руки. — Я имел в виду лишь то, что всякая мать стремится огородить своё дитя от различных опасностей. Ты не задумывалась, чем может обернуться первое в истории искупление? Чарли резко вернулась к прежнему облику и вопросительно уставилась на Радиодемона. — О, ты полагаешь, что Рай обрадуется до беспамятства? Спешу тебя огорчить, ангелам не нужны перемены! Испокон веков они единолично решали, кого отправлять в Ад, и их решения нельзя было обжаловать. Ты же хочешь доказать, что смерть не последняя инстанция, а вердикт Рая не окончательный приговор. Для ангелов ты угроза номер один — они объявят нам войну. — Нет, они... С чего ты взял?! — Чарли, твой отец не объяснял тебе сущность своих сородичей, которые изгнали его в Преисподнюю за дар свободы воли? Держа тебя в неведении, он делает только хуже. Но я не сомневаюсь, что ты готова к жестокой правде, — Аластор потрогал зацепки, оставленные на его пиджаке, — по-видимому, у тебя есть характер, о коем он не догадывается. — Извини... — За что извиняться? Редко кому удаётся привести меня в такой восторг! «Ему правда понравилась форма демона?» — стушевалась Чарли, однако вслух сказала: — Аластор, ты против идеи искупления потому, что боишься войны? Тогда зачем ты стал управляющим «Хазбина»? Почему заговорил о том, чего хотела бы мама? Я запуталась в тебе и твоих интригах! — Душенька, тебе надо запомнить две вещи. Во-первых, — Аластор загнул большой палец, — пребывание здесь скрашивает мои серые будни. Во-вторых, — за ним последовал указательный, — ты нуждаешься в защите. Вокруг полно ушлых грешников, а ты чересчур доверчива. — Ошибаешься! Признайся честно, твоя настоящая цель — закрытие отеля? Жутковатая улыбка управляющего ничуть не изменилась, но в ту секунду на ней будто промелькнула грозовая тень. Треск статики, сопровождающий присутствие Аластора, усилился, заполняя тишину зловещим гулом. Чарли не успела даже вдохнуть, когда Радиодемон исчез с места и возник прямо перед ней, сократив расстояние между ними до нуля. Убрав руки за спину, он наклонился к девушке так, что они едва не столкнулись носами. — Признаться честно? — прошептал Аластор. — Меня беспокоит только то, что ты, принцесса, вечно лезешь на рожон. У тебя есть немалая сила, но против всего Рая тебе и твоим друзьям не выстоять и минуты. В конце концов, ты пожалеешь о своей провокации. — Какая тебе разница, что со мной будет?.. — Для меня это имеет гораздо большее значение, чем тебе кажется, — отрезал он, и в его словах не осталось сарказма. Чарли обдало жаром: неведомое шестое чувство подсказывало ей, что на сей раз Радиодемон не врал. Движимая внезапным порывом, она бессознательно потянулась к его губам. Чуть ли не впервые за годы, проведённые на Земле и в Аду, Аластор потерял дар речи. Его микрофон дрогнул в руке, а сам он нерешительно качнул головой. В выражении его лица мелькнуло нечто, похожее на панику. — Чарли, почему ты до сих пор не... Ошарашенная Вэгги, чьë присутствие поздно было замечено, остановилась на пороге комнаты. Белоснежная кожа Чарли приобрела оттенок адского пламени; Аластор выглядел так, словно его огрели током собственные передатчики. Знакомое шипение радиопомех — и он растворился в воздухе. — ЧË ЗА НАХУЙ?!