Ритуал

***

Иллуга почти ненавидит себя, когда, крадучись, идёт по перелеску, пряча за пазухой заполошно бьющийся мешок. «Ничего», — уговаривает он себя мысленно, — «цель оправдывает средства». Деревня скрывается за холмом, а почти заросшая мхом тропинка как-то незаметно утыкается в опушку На выдохе Иллуга собирается с духом, ищет в себе сил нарушить семейные запреты и совершить практически богохульство. Отважно выпрямляется в полный рост и шагает под косые алые лучи уползающего солнца, раскинувшего по поляне свою сеть — видимо, ловя таких отступников, как он. Он подходит по пружинящей осенней траве к старинным камням, щербатым и обветренным, с поколотыми углами; холодным даже в самые теплые июльские дни. Проводит ладонью по истершимся рунам, но — как и все в деревне — не может прочесть древние надписи. Что ж… Отступать поздно. Извлекши мешок, он выуживает за крыло обезумевшую от страха курицу. Та уже даже не вырывается, окончательно ослабев от тщетных попыток, и юноша чувствует острый прилив жалости. Нет, надо лишь думать о ней так же, как о всех тех, которых он резал дома на суп да на жаркое. Тут то же самое, только… крови будет чуть больше. Зажмурившись, он опускается на колени перед каменными глыбами, смахивающими больше на древние надгробья, достает верный острый нож и с размаху вонзает его в грудь пичужки, придавив ту за горло. Та мгновенно перестает трепыхаться, обмякая под скользкими от испарины пальцами. Иллуга крепче сжимает губы и ворочает острием, раздирая кости грудины и осторожно вороша еще теплую птичью плоть. Наконец, чуть повозившись, он извлекает на свет маленькое, дымящееся паром на вечернем холодке сердце и кладет его на траву у подножия. Подумав еще, встает, берет тушку и обходит камни противосолонь: окропляя выщерблины алой кровью по кругу. Густые капли медленно стекают по обагренным рукам и переломанным перьям, срываясь в последний полет. Полянка незаметно оживает. То ли ветер чуть поднялся и погнал волны трав к самому ее краю. То ли подступающие сумерки играли с глазами. Но Иллуге вдруг почудилось, что старинные камни будто вздохнули, вздрогнули, оживая от долгого сна. И он понял: если надеяться на эти проклятые запретные каменюки, то нужно сейчас! Шагнув в неровный круг из капель, он упал на колени, сложил руки, будто в молитве, и зашептал, собирая в сердце своем всю горечь и злобу: — Коли по нраву тебе мое подношение, приди и исполни мое желание, нечистая сила! Избавь нашу деревню от Дикой Охоты и защити всех ее жителей, чтобы никто больше не страдал от этих тварей!!! Слезы ярости брызнули из глаз, и парень крепко зажмурился, чтобы сморгнуть их. И в этот самый момент что-то неуловимо изменилось. Ветер стих. Иллуга распахнул веки и уткнулся взглядом в нечто темное. Переведя взгляд выше, он понял, что перед ним материализовалась высокая фигура, на вид напоминающая мужчину, правда уж слишком, нечеловечески красивого. Его длинный черный плащ стелился по траве, полы почти касались коленей юноши. Проклятый дух чуть склонился, с вежливым интересом разглядывая мальчишку. — Никогда бы не подумал, что кому-то придет в голову призывать фейри подобным образом, молодой человек. Между прочим, «нечистая сила» звучит довольно грубо, не находишь? Как мне кажется, мой облик вполне опрятен. Он демонстративно осмотрел себя и одернул и без того идеально подогнанный рукав. Иллуга ошарашенно глазел, абсолютно пораженный не столько присутствием древней силы, которую он, кажется, все же сумел призвать, сколько тем, насколько внезапным оказалось услышать этот бархатный баритон, шутливо отчитывающий его за обращение. Фейри же склонил голову набок и сложил руки на груди: — Полагаю, уже несколько поздно притворяться глухонемым, я прекрасно слышал твой голос. Как тебя зовут, юноша? Иллуга опомнился, кашлянул и сел поровнее, стараясь догнать темп происходящего и не ударить в грязь лицом. Бабка-знахарка говорила, что с нечистой силой нельзя быть ни слишком грубым, ни неуверенным… — Я Иллуга. Прошу прощения, я лишь… немного растерялся. Не ожидал, что древние силы, спящие в лесах, примут подобную, м-м, форму. — Надеюсь, я не слишком разочаровал? — вкрадчиво сверкнул глазами фейри. — Нет, что вы… Вдруг фейри присел перед ним на корточки, оказываясь совсем близко, и без смущения протянул ладонь к лицу. Острые пальцы обхватили подбородок и огладили челюсть. — Вежливый. Мне нравится, — Иллуга едва не отпрянул, споткнувшись на вдохе. Но фейри тут же отпустил его и снова поднялся, протягивая руку парню. — Молодой господин Иллуга, тебе не кажется, что не стоит так долго сидеть на вечерней росе? — Спасибо за заботу, — Иллуга с промедлением принял помощь и тоже поднялся на ноги. Нечисть была на добрую голову выше него, может даже чуть больше. — Однако что насчет моей просьбы? — Защитить деревню? — вскинул брови фейри и с показным расстройством улыбнулся, — Боюсь, так просто и сразу не получится. Юноша поперхнулся. — Но почему?! Я же принес жертву!.. Тут фейри огляделся по сторонам, его желтые глаза зацепились сначала за капли крови, потом за куриное сердечко, сиротливо лежащее перед монументом. Мужчина покачал головой и удивленно перевел взгляд вновь на Иллугу: — Ох, боюсь тебя огорчить, но мучить животное было совершено ни к чему. Чего тебе сделала эта бедная птица, что ты её так зверски растерзал, ай-яй-яй!.. — и добавил тихо, будто себе под нос: «Ну вот, успел до куриц докатиться…"* Иллугу как водой окатили. Разве это было не нужно? Но все легенды и сказки говорят, что обязательно требуется свежая кровь, и что чем страшнее ритуал, тем надежнее! Проклятье, бедная Пеструшка! Вот же он дурак… Заметив отчаяние, охватившее мальчика, фейри сменил тон на более мягкий: — Ну же, молодой господин, не стоит так расстраиваться. Полагаю, все не так трагично. Лучше всего будет, если ты заберешь эту несчастную тушку, отнесешь ее к себе да сделаешь суп. Было бы жаль потерять впустую хорошее мясо… Уверяю, менее вкусной она от таких махинаций стать не должна. Вроде бы. Прошу прощения, человеческую пищу я особенно не ем. Тут Иллуга с подозрением покосился на фейри: — Постой, если жертва не нужна, то почему ты появился? Фейри снова расплылся в вежливой улыбке и поклонился, приложив ладонь к груди: — Моя суть лишь откликнулась на столь горячий призыв юного господина Иллуги. И я действительно могу попробовать тебе помочь… Однако я не говорил, что можно будет обойтись без жертвы. В разум Иллуги закралось нехорошее предчувствие. Обхватив себя за плечо, чтобы прогнать невольные мурашки, и выдавая с потрохами свою нервозность, он спросил: — И что же тогда тебе нужно? Фейри сверкнул глазами, и на опушке словно потемнело еще сильнее. Он склонился к юноше и мягко изрек, указывая пальцем на его грудь: — Твое сердце. Иллугу охватила дрожь. Он обхватил себя и второй рукой, опустил взгляд и застыл, напряжённо раздумывая. Мысли носились у него в голове бешеным ураганом. Но перед глазами возникли его односельчане, староста деревни, ребятня, весело окликающая его с плетёнок у поля… Ему ужасно не хотелось умирать; но если отдать свою жизнь — значило спасти их… Дыхание сперло, Иллуга бросил взгляд на безвольное тельце Пеструшки на окровавленной траве, вскинул голову и твердо выпрямился, словно звенящая струна. — Забирай. Наблюдавшая за ним хтонь легонько оскалилась, в ее глазах проскользнули сытое довольство и одобрение. На плечо Иллуге легла холодная тяжелая рука. Парень мотнул головой: — Можешь взять мой нож. Я буду благодарен, если ты сделаешь это быстро и без мучений, коли позволишь мне последнее желание. Тут фейри хлопнул глазами, а затем неожиданно расхохотался. «Смейся-смейся, проклятый», — мрачно подумалось юноше. — «Если не обманешь и в самом деле поможешь, то воля твоя — потешаться надо мной в мои последние минуты». Впрочем, почти сразу смех стих. Нечисть прошла за спину юноши, легко улыбаясь и не приминая травы. — К чему так торопиться? Разве ты не хочешь убедиться, что твоей деревне ничего не будет угрожать? Мне потребуется какое-то время, чтобы истребить чудовищ, дождаться их нового появления… Так что, молодой господин, на твоем месте я бы еще подождал с тем, чтобы бежать на тот свет. Иллуга повернул голову. Фейри стоял к нему вполоборота метрах в двух, разглядывая из-под спокойно прикрытых ресниц. — Пойдем, Иллуга? Меня ждет долгая работа. Юноша недоверчиво сощурился: — Разве тебе не нужно подтверждение? Плата вперед, жертва как пища, договор на крови? Я ведь могу просто сбежать… — Не сбежишь, — прозвучало мягко, но абсолютно уверенно. Иллуга поежился. В этой фразе ему почудилось обещание преследовать до самой смерти. Фейри окинул юношу цепким взглядом и вновь развернулся к тропинке: — Я вполне поверю силе твоих слов.

***

Покидая полянку со старинными монументами, Флинс думал, какой интересный человек сумел пробудить его дремлющий дух. Желание внутри него было столько ярким, что растревожило даже его древнее, почти угасшее пламя, спящее в этой земле не одну сотню лет. Уже одно это вызывало уважение. К тому же сам юноша оказался довольно… занимательным. Откуда у деревенского паренька взялись такие недурные, для его происхождения, манеры, фейри мог только догадываться. Но в целом мальчишка сразу его зацепил. Даже этот перформанс с курицей показался скорее нелепо-забавным, хотя курицу мальчику точно было жаль — эмоции Флинс и так умел читать достаточно неплохо, а у юноши еще и все моментально отражалось на лице. И к лучшему. Фейри терпеть не мог ненужную жестокость и почитал ее варварством. Впрочем, сам он периодически не отказывал себе в желании разыграть глупых людей. Пожалуй, что это как раз он был жесток, не сказав мальчику, что не существует никаких контрактов или договоров. Но, с одной стороны, Флинсу хотелось лишний раз убедиться в силе того огня, что питал искреннее желание Иллуги. А с другой… Ему было интересно. Смертные лучше всего показывают, что скрывается за каркасом их костей и кожи, лишь когда заглядывают в глаза собственной погибели. Иллуга блестяще прошел его маленькое испытание. Кирилл в любом случае помог бы этим людям: страстная мольба юноши откликнулась в нем и, пробудив, частично вросла в его сущность на уровне некоего инстинкта. Но теперь в нем проснулся и личный интерес к этому странному человеку. Поэтому он не смог удержаться от шалости попросить его сияющее драгоценное сердце в свое владение, хотя прекрасно знал, как воспримет эту просьбу напуганный (несмотря на попытки храбриться) мальчишка. Что ж, им еще предстоит провести вместе какое-то время. Фейри надеялся, что когда-нибудь до юноши дойдет, что Флинсу вовсе не нужна его смерть, а лишь кое-что иное… В том, что мальчик не убежит, останется верен своему слову и будет рядом с ним (в безопасности) — Кирилл был уверен. Тем лучше. Это сокровище ему определенно хотелось сохранить если не для себя, то, во всяком случае, для мира. А там… Он посмотрит, во что это выльется. Юноша был ниже, но успевал следовать за его стремительным летящим шагом. Было видно, что он легок на подъем, скор и вынослив. Перед самым выходом из леса, поравнявшись с ним, Иллуга вдруг преградил ему путь. — Постой, я забыл спросить. Как тебя зовут? Должно же у тебя быть имя?.. — Разве юному господину не известно, что имена фейри — бесценное сокровище, зная которое можно обрести полную власть над ними? — Флинс иронично приподнял брови. — Вот как? Прости… — Иллуга стушевался, но покачал головой, — И все же, как мне тебя называть в таком случае? Выдуманное тоже подойдет. А то, знаешь, не хочу обращаться к тебе «Эй ты!», да и в деревне тебя надо будет как-то представить… Кажется, его страх слегка отступил перед азартом грядущей охоты и надеждой на освобождение близких. Юноша даже улыбнулся, позволяя себе слегка шутливый тон в конце фразы. Фейри тоже добавил веселья в голос, но в самом деле абсолютно искренне произнес: — Что ж, в таком случае, Иллуга… Ты можешь звать меня Кирилл Чудомирович Флинс.

***