Слишком близко, чтобы притворяться

Меня зовут Мизуми Канеширо. Мне 18. Я в выпускном классе старшей школы Сэтагая. Через год планирую поступить в Токийский университет на гостиничное дело. Новая школа подарила мне классное окружение. Новую компанию. И его. Шуджи Ханму. Мы дружим с одними и теми же людьми, поэтому он часто тусуется с нами. Бывший ученик Сэтагая. Сейчас — студент колледжа, учится на фотографа. Раньше играл за школьную сборную по баскетболу. Теперь просто приходит «потренить». И вот я сижу на очередной школьной игре. Не потому, что люблю баскетбол. Просто после матча нас ждёт продолжение вечера с друзьями. И с ним. Шу, конечно, всегда испытывает моё терпение — подходит слишком близко ко мне, говорит тихо так, чтобы слышала только я, а потом на людях делает вид, что между нами ничего нет. Иногда кажется, что мы давно играем в игру, о которой никто больше не знает... (переписка) Мизуми: Ой, только не начинай. Ханма: Что именно? Мизуми: Этот взгляд «я всё понял раньше тебя». Ханма: А ты хочешь сказать, что я не прав? Мизуми: Я хочу сказать, что ты слишком стараешься выглядеть спокойным. Ханма: Стараюсь? Мизуми: Ты подошёл ко мне три раза за тренировку. Три. И каждый раз делал вид, что это случайно. Ханма: Может, мне правда нужна была вода. Мизуми: А может, тебе просто нужно было убедиться, что я смотрю. Ханма: Ты сейчас себя успокаиваешь? Мизуми: Нет. Я просто решила проверить. Ханма: Что проверить? Мизуми: Как быстро ты напишешь первым. Ханма: И? Мизуми: Десять минут. Слабо. Ханма: Слабо? Ты хотела, чтобы я подождал дольше? Мизуми: Хотя бы сделал вид. Ханма: Зачем? Мне нравится, что ты считаешь. Мизуми: Я не считаю. Ханма: Считаешь. Три раза подошёл. Десять минут до сообщения. Ты следишь за мной, Мизуми. Мизуми: Не льсти себе. Ханма: Тогда скажи честно — ты ждала, что я напишу? Мизуми: Я знала, что напишешь. Ханма: Самоуверенно. Мизуми: Нет. Предсказуемо. Ханма: Ого. Ты сейчас правда пытаешься меня задеть? Мизуми: А ты разве не этим занимался весь вечер? Ханма: Я просто хотел посмотреть, как ты краснеешь. Мизуми: Мне не 15. Ханма: Тем интереснее. После вечерней тренировки мы не разошлись. Тренер знал нашу компанию — поэтому просто вздохнул, дал нам ключи от зала и сказал закрыть за собой. Ханма играл почти весь матч. Громко. Резко. С привычной самоуверенной улыбкой. А я делала вид, что смотрю на счёт. После игры ребята ушли в душевые. В зале стало тише. Остались только мы — на трибунах. Когда они вернулись, волосы у Шуджи были ещё влажные. Чёрная футболка прилипала к плечам. Он смеялся с кем-то, но я слишком долго не отводила взгляд. Проклятье. Какой же он красивый... И он это заметил. Подошёл ближе. Слишком близко. Сказал что-то ребятам — и остался стоять рядом со мной. Я почувствовала запах геля для душа раньше, чем поняла, что он не собирается отходить. — Ты слишком заметно смотришь, — сказал он тихо, так, чтобы остальные не услышали. — Не выдумывай. Он усмехнулся. Наклонился чуть ближе. Настолько, что между нами почти не осталось воздуха. — Тогда перестань замирать, когда я рядом. И вернулся к ребятам, будто ничего не произошло. А через несколько минут я решаюсь ему написать. Мизуми: Тебе вообще не страшно? Ханма: Чего? Мизуми: Что кто-то заметит. Ханма: Что именно? Мизуми: Что ты ведёшь себя иначе. Ханма: Я всегда веду себя одинаково. Мизуми: Нет. С остальными ты громкий. Со мной — тише. Ханма: Забавно. Мизуми: Что? Ханма: Ты говоришь про меня, но сама сегодня залипла так, будто впервые увидела, как я выгляжу после душа. Мизуми: Ты слишком много о себе думаешь. Ханма: Правда? Тогда почему ты задержала пальцы, когда давала мне воду? Мизуми: Это случайность. Ханма: Мм. Секунда — случайность. Две — уже интерес. Мизуми: Ты считал? Ханма: Я чувствую. (он поднимает взгляд. Их глаза встречаются.) Ханма: И ты не отдёрнула руку. Мизуми: Мы в одной компании. Если кто-то начнёт задавать вопросы… Ханма: Тебя это волнует? Мизуми: Я не хочу сплетен. Ханма: А я не хочу притворяться. Мизуми: Ты только что сказал, что это не игра? Ханма: Я сказал, что мне скучно играть одному. Он убрал телефон в карман. Ребята спорили о счёте. Кто-то уже собирался уходить. Он поднялся по ступеням трибун. Медленно. Спокойно. Остановился рядом. — Ты чего такая серьёзная? — сказал он вслух, почти лениво. — Я не серьёзная. Он наклонился чуть ближе. — Тогда не смотри на меня так. — Как? Ханма ответил с ехидной улыбкой: — С замиранием сердца. Видела бы ты свое лицо сейчас. Мое лицо стало таким красным, я отвела взгляд. Он усмехнулся и выпрямился, уже громче: — Мизуми, не переживай. Я никому не скажу, почему ты так на меня смотришь. Кто-то из ребят засмеялся. Кто-то свистнул. — Ого, Канеширо, что-то скрываешь? Я почувствовала, как кровь приливает к щекам еще сильнее. Он наклоняется чуть ближе и тихо: — В следующий раз я не остановлюсь на взгляде. Он смотрел спокойно. Будто только что не подтолкнул меня к краю. Придурок. Ненавижу его.