Сильно много?

— Бля-ять… — Тише, — жаром дыхания опаляет шею Марин. Рука в штанах двигается быстро, особенно приятно, губы примагничиваются к оставленным ранее засосам, язык давит на них, вынуждая Аркашу извиваться и сжимать губы в полоску, лишь бы не застонать на всю квартиру. Пальцы сжимают столешницу, колени подгибаются.

***

      Двумя часами ранее.       Аркаша, запрокинув голову, приканчивает второй виски с колой. Вся компания уже поутихла, глупые задания становятся реже, чаще выбирают «правду». Взгляд прокатывается по комнате: уставший после ста отжиманий Богдан лежит на пуфике и смотрит в потолок, пока Олег, измазанный в помаде, о чём-то ему рассказывает, параллельно поглаживая по голове, Полина с Мариной обсуждают новый турецкий сериал (они единственные, которые до сих пор не выполнили ничего постыдного и остались целыми), Данил доедает остывшую пиццу с нарисованным перманентным маркером хуем на лбу, другой Олег продолжает оттирать салфеткой кетчуп с белой футболки (битва подушками не прошла без жертв), а Марин кривится от боли, касаясь бёдер (Аркаша предупреждал, что садиться ради игры в пианино рядом с Данилом плохо закончится). Компания прекрасная, туса ещё лучше, но на часах почти полвторого — всех уже клонит в сон. — Как там твоя бывшая? Не сошлись ещё? — спрашивает Данил, сидящий рядом. На его вопрос с интересом оглядывается сразу несколько человек. — Ты расстался с Олей?! — подскакивает Полина. — Да… буквально пару дней назад, — пожимает плечами Аркаша, делая вид, что это расставание совершенно никак на него не повлияло. Один только Марин щурится, уловив его настроение. — Просто не сошлись характерами. — Вы встречались два года! — восклицает Марина. — Как можно было за это время не сойтись в характерах? — Ну-у… так получилось, — отмазывается Аркаша, не желая рассказывать полную историю, как застал измену в собственной квартире. — Проехали. — Так ты теперь свободный? — играет бровями Марин. По комнате прокатываются смешки. — Мы ещё ей покажем, какой бриллиант она упустила, — начинает Богдан, поднимаясь с места. Аркаша не сдерживает улыбки. — Так, какой у нас план? — Да ладно, ребят… — пытается отмахнуться Аркаша. — Нужно, наверное, что-то в сторис выложить, — предлагает Марина. — Типа девушку рядом? Там, за ручки держаться? — вовлекается в разговор Полина. — Не, нужно жёстче, — встревает Олег, наблюдающий за расхаживающим по комнате Богданом. — Типа царапин на спине? Или засосов? — вбрасывает Данил. — Ну кстати, — соглашается Богдан. — Неплохая идея. Так будет труднее запалить, что мы это специально придумали. — Ребят… — пытается отстоять себя Аркаша. — А кто будет оставлять? — спрашивает без конца оттирающий пятно Олег. — Ну, я и Марина пас точно, — отмахивается Полина. — Почему? Аркаша же ваш друг, — настаивает Богдан. — Да, именно, друг, — поддакивает Полине Марина. — Могу я, — вступает Марин — и весь гомон резко затихает. Все оборачиваются на него, спокойно тырящего со стола оливку. — Что такое? — замирает он на полпути. — А-а-э-э… — тянет Богдан. Аркаша вообще притихает в своём углу дивана, пока щёки горят невероятно. Ну вот надо было Данилу спросить про бывшую! Вообще других тем не нашлось… — Ой, блять, задрали, — закатывает глаза Марин, всё-таки бесстыдно своровав оливку, поднимается со своего места, хватает Аркашу за предплечье и тянет за собой, в сторону одной из свободных комнат. Опешивший Аркаша не сопротивляется. — Марин… — Просто давай сделаем это и всё, — просит Марин, закрыв за собой дверь. — Марин, мы оба пьяные, это ничем хорошим не закончится, — начинает Аркаша. Марин подходит ближе, упирается ладонями в грудь и толкает к кровати. — Блять, Марин, нет. Это всё какой-то сюр… Что ты…?       А Марин, видимо, слова «нет» не знает, когда намеренно сильно толкает, чтобы Аркаша наконец улёгся, и, пока друг растерян, залазит сверху, прямо на бёдра. — Это не смешно нихуя, прекрати, — осипшим голосом. — Потерпи чуть-чуть, раз уж так сильно не нравится, — закатывает глаза тот и сжимает пальцами челюсть, вынуждая отвернуться и предоставить на растерзание бледную чувствительную шею. Аркаша даже слова сказать не успевает, когда чужие губы касаются.       Блять.       Аркаша от неожиданности не сдерживает сорвавшегося с губ вздоха. Щетина царапает, влажные губы скользят вдоль, язык… Боже, блять, языком Марин давит, и это настолько приятно, что Аркаша, не задумываясь, накрывает его бёдра ладонями, сжимает. — С-сука… — выгибается, когда Марин оттягивает горло, кусает кожу у ключицы. — Блять, Марин… — жар резко поднимается от паха к лицу. Марин прижимается животом к животу, продолжает, а дыхание сбивается. — Может, хватит уже?..       Марин отрывается. Его серебряная цепочка свисает, касается подбородка Аркаши, взгляд скользит от шеи к глазам, упёрто пропуская губы. Карие в карие. Будто специально в этой комнате интимно темно, чтобы забить и продолжить. — Нет, подожди, — а голос тише, сломанный от ощущений. — Там… ещё чуть-чуть.       И, сволочь, целует так, что Аркаша сжимает до заметных складок сначала шорты, потом выгибается и растягивает ему футболку. Тихие стоны рассыпаются над ухом Марина, да и сам Аркаша остаётся кусочками по постели. Всё слишком сумбурно, страстно и жарко.       Марин языком перескальзывает с одной стороны через кадык к другой, кусает, оттягивает, вздохами реагируя на приглушённые, полные смущения стоны. Замедляется. Один поцелуй, второй уже мягче, третий — и отстраняется.       Из-под прикрытых век Аркаша смотрит на раскрасневшегося друга, незаметно для себя поглаживает большими пальцами чужие рёбра сквозь футболку. Марин тяжёло дышит, кусает нижнюю губу, рассматривая, что натворил, осторожно поднимается. — Отлично, — кивает он сам себе и сползает на пол. — Пошли, нас уже заждались, — и протягивает руку. По-дружески, чтобы просто помочь встать. Аркаша почти закатывает глаза на это, но за руку крепко хватается, не доверяя собственным коленям сейчас. — Пиздец, Марин, — выдыхает Аркаша, оттягивая футболку пониже. Марин только усмехается в ответ и протирает тыльной стороной ладони губы, ведя за собой друга.       Поражённые взгляды говорят о ситуации лучше зеркала. Марин отпускает его запястье почти сразу же, плюхается рядом с Олегом, оставляя Аркашу на растерзание. Тот возвращается на место под общие шок и обсуждение дальнейшего плана, неловко садится рядом с Данилом и пальцами касается шеи, проходясь по болезненным точкам. — Сильно много? — тихо спрашивает. Данил кивает, взглядом прослеживая красные отметины со следами слюны и зубов, и предлагает ещё виски с колой.       Аркаша не отказывается.

***

      Сторис опубликована, большинство уже разбежалось по комнатам, Аркаша ретировался на кухню перекурить уже третий раз за последние полчаса.       Всё не даёт покоя зациклившийся на нём взгляд Марина.       Мысли не складываются в логическую цепочку, как бы он ни пытался. Пальцы тушат окурок в пепельнице, и он только хочет вернуться к компании, когда чужие руки разворачивают и резко прижимают к столешнице. — Ай, — шипит Аркаша. Не успевает он проследить знакомую макушку, как чувствует губы, чёртовы губы, давящие на подуспокоившиеся засосы. — Марин, ты что… — Тише, — а ладонь накрывает низ живота, скользит дальше, под бельё. Аркаша растерянно выдыхает.       Под резинку, резко, до невозможности горячо. — Бля-ять… — Тише, — жаром дыхания опаляет шею Марин. Рука в штанах двигается быстро, особенно приятно, губы примагничиваются к оставленным ранее засосам, язык давит на них, вынуждая Аркашу извиваться и сжимать губы в полоску, лишь бы не застонать на всю квартиру. Пальцы сжимают столешницу, колени подгибаются.       Марин сумасшедший…       Два-три сильных сдавливания — и Аркаша всхлипывает ему в изгиб шеи. Пиздец как хорошо, и от этого только хуже. — Данил не прав, — сбитое горячее дыхание сводит с ума. — Ты о чём? — не понимает Аркаша. — Там не сильно много, а недостаточно, — шёпотом по пятнам поцелуев. Аркаша только запрокидывает голову и недовольно стонет. — Я… — неловкое слышится на пороге кухни. Оба резко поворачиваются. — Я только воды хотел попить… Я ничего не видел…       Богдан идёт спиной вперёд, потом разворачивается и исчезает за поворотом.       Аркаша поджимает губы, пытаясь сдержать улыбку, и акцентированно смотрит вниз, на чужую руку в штанах. Марин закатывает глаза.

***

      Когда парочка возвращается в зал (уже подостывшая, с вымытыми руками), представшая картина заставляет обоих рассмеяться: Богдан свернулся калачиком на коленях Олега и вздрагивает. Актёр без заслуженного оскара. — Что вы натворили?! У него теперь ПТСР до конца жизни! — ругает их Олег не без улыбки. — Всё, — выдыхает Аркаша и валится на диван, — я официально больше не пью. Ни виски, ни с вами.       Марин садится на подлокотник рядом и кивает. — А я больше не трогаю чужих бывших, — Аркаша с удивлением поворачивается. Марин поджимает губы в улыбке и шлёпает его по заднице. — Ладно, вру.